Поиск по сайту

18 Ноября 2015

Фантазии о розах, конфетах и лампочках


Мне нравится!

Сегодня вечером в Екатеринбургском театре юного зрителя премьера – спектакль «Земля Эльзы» по одноименной пьесе Ярославы Пулинович. Это уже вторая постановка главного режиссера театра Ильи Ротенберга в ТЮЗе и вторая в этом году – в рамках проекта «Театр за бетонной стеной», возобновленного опять же с легкой руки Ротенберга. Но если «Класс Бенто Бончева» — история об отрицании любви молодыми людьми, то в «Земле Эльзы» все с точностью наоборот…

В поселке Ярки доживает свой век мать, бабушка и прабабушка Эльза Кравчук (Марина Егошина). Нянчит правнучку, ходит за покупками в местное сельпо, поет в женском хоре – все по давно и прочно установленному порядку. Но после похорон нелюбимого мужа что-то в этом порядке дает сбой: Эльза пытается начать жить заново. Словно дикий зверь, долгие годы запертый в клетке, она еще не до конца верит в то, что тюремщика больше нет. И недаром.

Первый, робкий шаг на свободу, просьба о туфлях «на каблучке», и Эльзу вновь загоняют за решетку — женское население поселка твердит: «Горюй». Она яростно огрызается («Что ж мне, Зина, босиком ходить, что ли?») и с удвоенным упорством рвется из клетки. В резком порыве срывает со стены портрет супруга  — спрятать в шкаф, стереть даже выгоревший след на обоях! И тут же – новое осуждение в лице взрослой дочери Ольги (Дарья Михайлова). Эльза буквально рычит от собственного бессилия: хрупкая мечта о свободе рушится на глазах. Окончательным приговором становится появление на сцене внучки Дашки (Дарья Ротенберг), которая привычным движением завозит бабушке коляску и уносится прочь. А Эльза остается – в доме, который ее тяготит, связанная предрассудками соседей и осуждением дочери, прикованная к коляске с правнучкой.

Неизвестно, сумела ли бы Эльза сама вырваться из этого замкнутого круга. И когда надежда, казалось бы, угасает, в Ярки приезжает человек из города – семидесятилетний Василий Игнатьевич (народный артист России Владимир Нестеров). Новоявленный дачник – полная противоположность Эльзе: мягкий, ласковый, обходительный, витающий где-то в облаках. Он открывает героине неведомый ей доселе мир, где «носы не мешаются», где можно сколько угодно есть конфеты и ходить на свидания, слушать шум дождя под крышей и кружиться в танце.

Да, со стороны все это кажется приторно-сладким – порой даже чересчур («Ванилька», — кратко резюмирует, глядя на бабушку, Дашка). Но для Эльзы, никогда не знавшей любви, открыто презирающей (а втайне заглядывающейся) на телевизионные мелодрамы, все вновинку. Из загнанного зверя она превращается в наивную девочку-подростка, для которой сказка о Золушке стала реальностью. Режиссер аккуратно, чуть иронично подчеркивает эту аналогию: заявившись на репетицию хора, Василий Игнатьевич достает из авоськи и протягивает Эльзе оброненную ею накануне туфельку.

Новая Эльза-девочка погружается в эту сказку, забыв обо всем. Она влюбляется не столько в Василия Игнатьевича, сколько в возможность наконец жить так, как ей давно хотелось: наряжаться в красивые платья, носить туфли на каблуках, мечтать о путешествиях — и чувствовать себя любимой. Она, пританцовывая, порхает по дому, с совершенно детским восторгом делится с дочерью неожиданным открытием – как это прекрасно, когда с тобой просто разговаривают… Вот только Ольга этих восторгов не разделяет. Ей гораздо удобнее, чтобы мама тихонько доживала свой век, полола огород, нянчилась с правнучкой, и неожиданная любовь в эту картинку совершенно не вписывается.

Эльза снова возвращается к исходной точке, вот только напряжение нарастает: непонимание дочери превращается во вполне конкретную угрозу упрятать мать в «дурку», осуждение соседок – в язвительные сплетни. Но Эльза уже не тот дикий зверь, которого зритель видел в начале. Она уже не огрызается, не рычит – тихонько плачет, нежно баюкая на коленях туфельку со сломанным каблуком, с открытым ртом слушает обещания Василия Игнатьевича сыграть свадьбу и отправиться путешествовать.

Парадокс в том, что в этой паре защитить любовь могла именно прежняя Эльза с девичьей фамилией Блюментрост – сильная, волевая, умевшая высоко держать голову, когда за спиной шептали: «Фашистка». В этом образе легко уйти в шаблонность, но Марина Егошина изо всех сил старается понять и «оживить» свою героиню. И это старание иногда видно – особенно на контрасте с ролью влюбленной, более мягкой и женственной Эльзы: в этом образе актриса чувствует себя гораздо свободнее. В новой Эльзе очень сложно узнать прежнюю героиню, она словно растворяется в этих платьях и туфлях.

Пожалуй, наиболее гармоничный образ Эльзы – на стыке этих двух состояний, когда героиня впервые приходит на свидание: недоверчивость к этим новым отношениям, этому незнакомому, непривычно мягкому человеку борются с желанием пококетничать, покружиться в новом платье. Эльза, впервые снявшая полинявший сарафан, оказывается неожиданно трогательной – под стать светлому, мечтательному Василию Игнатьевичу.

Образ, который создает на сцене Владимир Нестеров, на протяжении всего спектакля остается неизменным. С самого начала герой знает, чего он хочет от жизни. Не меняется тот мягкий, теплый взгляд, которым он смотрит на Эльзу с первых мгновений их знакомства. Василий Игнатьевич живет теми истинами, которые когда-то установил себе сам, ни на секунду не позволяя себе в них усомниться. Но эти истины бессильны перед реальной жизнью, и красивые рассуждения о том, что старости не существует, не проходят проверку на прочность – перегорают, как лампочки, спускающиеся с потолка во время сцен свидания главных героев.

Надежду на счастье у этих по-детски беззащитных стариков отнимают самые родные люди. Сложно сказать, кто вызывает у зрителя большее отвращение. С одной стороны, дочь Эльзы Ольга, истерично рыдающая, судорожно цепляющаяся за мамино платье – эдакий избалованный ребенок-переросток, который знает, что слезами можно добиться всего, в первую очередь – внимания матери. С другой — невестка Василия Игнатьевича Изабелла (Елена Стражникова), воплощение бабского хамства и вульгарности, которая настолько «хорошо знает эту жизнь», что давно перестала заботиться о чем-то, кроме денег. Обеим женщинам абсолютно все равно, что за чувства испытывают друг к другу Эльза и Василий Игнатьевич – важно лишь, кому в случае женитьбы отойдет дом и квартира.

«Земля Эльзы» — спектакль не совсем о любви, хотя в основу и заложен традиционный сюжет истории Ромео и Джульетты. Он скорее о праве стариков не доживать, а жить – танцевать, есть конфеты, слушать на чердаке шум дождя, сажать розы вместо овощей. Ярослава Пулинович написала драму – Илья Ротенберг поставил «фантазии на провинциальные темы со стихами и игрой на гармони», передав тем самым привет папе. И напомнив зрителю о том, что было бы неплохо позвонить родителям – особенно если вы давненько этого не делали.

Автор: Дарья Мичурина

Фото: Эдуард Крылов, Вадим Балакин

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов