Поиск по сайту

03 Февраля 2017

Пётр Базарон: «В работе с детьми самое главное – отмести амбиции хореографа»


Текст: Дарья Мичурина Текст: Дарья Мичурина
Фото: Георгий Сапожников Фото: Георгий Сапожников
Мне нравится!

На днях завершила свою работу IV Всероссийская научно-практическая конференция «Хореография: XXI век». Одним из главных ее экспертов и докладчиков стал Петр Базарон – молодой танцовщик и хореограф, чьи спектакли в последние годы регулярно появляются на сценах отечественных и зарубежных театров. Его постановка «Снежной королевы» в Муниципальном театре балета «Щелкунчик» оказалось ценной не только в художественном, но и в педагогическом смыслах. С Петром мы поговорили о танцевальном детстве, балетном воспитании и вере в успех.

Справка

Пётр Базарон

Дипломант, лауреат международных и всероссийских конкурсов артистов балета и хореографов.

Выпускник Бурятского республиканского хореографического училища им. Л.П. Сахьяновой и П.Т. Абашеева, и Санкт-Петербургской государственной консерваторию им. Н.А. Римского-Корсакова, аспирант Русской академии балета им. А.Я. Вагановой.

Автор 13 балетов и многих танцевальных миниатюр.

Осуществлял постановки  в Санкт-Петербурге, Москве, Лондоне, Улан-Удэ, Белоруссии, Петрозаводске, Иркутске, Екатеринбурге и др. городах.

 

— Пётр, вы ставите и для профессиональных танцовщиков, и для детей. В чем принципиальная разница?

— Прежде всего, в наличии исполнительского опыта, который приобретается только с практикой. Со взрослым исполнителем можно творить совместно, потому что его опыт, как правило, позволяет предлагать какие-то альтернативы. И тогда я выступаю неким фильтром, смотрю, насколько движение, предложенное исполнителем, лучше или хуже того, которое предложил я. А когда приходишь к детям, у тебя должен быть полностью готовый материал, точно сформированный план работы. И тем не менее в обоих случаях это совместный творческий поиск. Только условия работы обычно разные: со взрослым исполнителем мы, как только заходим в зал, выясняем, на каких правах будем общаться. В случае с детьми эти условия обычно задаются субординацией и правилами поведения в зале.

— Вы помните свое танцевальное детство?

— Помню! Однажды я увидел по телевизору Riverdance (театрализованное танцевальное степ-шоу – прим. ред.) и сказал маме, что очень хочу танцевать ирландскую чечетку. Но мама услышала только слово «танцевать». Отвела в хореографическое училище и меня без особых проблем взяли. Помню, думал: «Вот теперь буду танцевать чечетку!» В счастье был диком. Но меня раздели до трусов и завели в балетный класс. И до девятого класса я благополучно училище прогуливал. Каждый год меня исключали, причем именно за профессиональные навыки – с общебразовательными предметами как раз все было хорошо. Уже хотел бросать училище, но в девятом классе пришел новый педагог Баярто Дамбаев, и все перевернулось. Благодаря ему я не только окончил училище, но и  продолжил свой творческий путь.

— В чем же был секрет?

— В его отношении, я думаю. Он пришел совсем молодым, был старше нас всего лет на девять: нам по пятнадцать, ему – двадцать пять. И когда мы выпускались, ему было меньше тридцати, а для педагога это очень мало: считается, что в таком возрасте артист сам еще не набрался опыта для преподавания. Но нам он смог дать заряд на весь дальнейший профессиональный путь.

— Какими качествами должен обладать педагог-хореограф, работающий с детьми?

— Терпением, пониманием и верой. Меня работа с детьми полностью изменила как человека и профессионала. Когда ты работаешь со взрослыми в профессиональных театрах, не принято распыляться на чувства. Ты приходишь, работаешь, уходишь. Когда все хорошо, улыбаешься. Но бывают такие стычки, когда придется показывать свой характер. И происходит это все довольно-таки холодно.

А дети приходят после школы, где на них давят экзамены, образовательные реформы, ЕГЭ и прочие волшебные аббревиатуры. И они, несмотря на усталость, смотрят на тебя и пытаются что-то делать, а затем  остаются после репетиций, повторяют порядок, да еще и сами просят загрузить им в сеть видеозаписи, анализируют их. Для меня стало колоссальным открытием, что дети ведут себя намного чище и искреннее по отношению к своей профессии. Понятно, что когда человек взрослеет, у него появляются какие-то материальные ценности, которые постепенно начинают преобладать надо всем остальным, ведь появляется ответственность за детей, родителей, нужно устраивать свою жизнь. Дети же, пока не попали в этот цикл, верят в искусство – а у меня просыпается вера в них как в исполнителей. И эта обоюдная вера стала для меня, наверное, главным открытием 2016 года. У меня появилась вера в свою профессию, убеждение в том, что в этой деятельности, как и в любой другой, нужно быть профессионалом.

Расскажу один случай. В какой-то момент репетиций в «Щелкунчике» «Снежной королевы» мы ставили для партии оленей очень сложную прыжковую сцену с верховыми поддержками. Опыта у ребят было маловато, сцена сама по себе травмоопасна, и педагогов терзали вполне понятные сомнения. Но я сказал: «Я в ребят верю, они смогут». Этот случай удивительным образом повлиял на всю группу. И до этого момента все шло неплохо, но после него у нас сформировалась единая команда. У меня такого не было ни разу за всю практику: впервые в жизни я чувствовал, что за нами вера и правда.

У нас в спектакле есть звездочка – Илья. Это парень, про которого я могу сказать: «Растет настоящий мужик. Я увидел себя в нем и вспомнил, что в детстве мне очень не хватало того, чтобы в меня верили. Мне хотелось, чтобы меня не просто загружали, а давали ту работу, которая соответствует моему мировоззрению. С Ильей мне было работать очень легко, можно было сказать: «Мужик, ты чего? Давай работай!» — и он все схватывал без сюсюканья.

— Вы говорите, что работа над «Снежной королевой» полностью изменила вас как профессионала. Это как-то отразится на вашей дальнейшей работе?

– Во-первых, продолжится мое сотрудничество с «Щелкунчиком»: 5 июня мы планируем выпустить премьеру «Жар-птицы» Игоря Стравинского. Изначально мы планировали создание детского балета «Красная шапочка», но я предложил альтернативу – одну из сложнейших партитур раннего Стравинского.

Что радует еще больше – это снова будет взаимодействие с детьми, которые уже преодолели уровень «Снежной королевы». Нас ждет эксперимент: будет сложная  музыка, другой  сюжет, отличный от хореографии Михаила Фокина. Это будет дерзкий вызов зрителю.

Что не менее  важно — впечатления от работы над «Снежной королевой» побуждают меня к каким-то личным исследованиям. Я из династии врачей и учителей, и мне интересен этот процесс с точки зрения детской психологии и педагогики. Сейчас я пишу диссертацию, посвященную взаимодействию с детьми. Дело в том, что сегодня все книги по детской психологии, если они написаны на более-менее понятном языке, не для профессионалов, экспертов, детских психологов — они говорят об очень общих вещах. Если же залезать в более профессиональные труды, то там можно найти что-то полезное, но, к сожалению, очень мало информации о том, как можно работать с ребенком в творческой, танцевальной сфере. Ведь в балете совершенно иное давление, особое взаимодействие исполнителя и педагога.

С ребятами, с которыми мы делали «Снежную королеву», я придумал некий эксперимент, состоящий из нескольких этапов, который, я надеюсь, в конечном счете, завершится лабораторией по хореографии – я хочу попробовать сделать так, чтобы ребенок сам поучился ставить. Ведь быть хореографом – это значит обладать жизненным и танцевальным опытом, благодаря которому ты можешь донести свои чувства до зрителя. За красивой танцевальной лексикой должна скрываться какая-то идея — это важно в театральном искусстве прежде всего.

Первым заданием было снять короткометражный фильм. Ребята сделали около 13 картин, все они шикарные и смотрятся на одном дыхании. Но был один фильм, который взял Гран-при (все было по-серьезному, главный приз – пицца). Его сняли как раз-таки парни, которых до этого все считали хулиганами. Качественный фильм, с точки зрения операторской работы: есть съемка «восьмеркой», захват общего плана… Очень много находок и приколов, понятных, правда, в основном, нашему узкому кругу. Надеюсь, они продолжат удивлять!

Во втором туре нужно было написать сценарий к спектаклю – драматическому или балетному. На этом этапе участников было уже меньше, ребята написали десять сценариев — все, конечно, с грубейшими ошибками (смеется). Тут Гран-при уже не было; судить мне помогали мои коллеги из Санкт-Петербурга. Они выделили два сценария, простых по содержанию, но имевших правильную структуру. Один из них – воспитанницы Театра балета «Щелкунчик» Вики Буровой, абсолютно от нее не ожидал, а оказалось, что у нее большой потенциал. Кажется, она и сама этому удивилась…

А второй сценарий – Любы Богдановой — очень абстрактный, визуальный, образный. Обе девочки взяли первое место и получили приз. Я считаю, у детей должна быть достойная мотивация, какой-то материальный ресурс. Очень многие меня за это ругают, но мне кажется, детей нужно готовить к взрослой жизни. Конечно, тут важен баланс, который основывается на принципах гуманизма и человечности.

А третьим этапом должна стать лаборатория по созданию хореографической миниатюры. Сейчас мы ведем переговоры с дирекцией театра. Воспитанники «Щелкунчика» — очень умные, начитанные и прекрасно знают специфику сферы, в которой они работают.

— Как вы относитесь к модели «Щелкунчика» «балетная школа – театр»?

— Самое главное преимущество в том, что ребята постоянно практикуются на сцене. Большое благо, что идет балетное воспитание для обычных детей, которые учатся в общеобразовательной школе и в будущем, скорее всего, не все свяжут свою жизнь с профессией артиста балета. Но благодаря этому воспитанию они будут понимать, что такое театр. А театр, как бы его сегодня ни ругали за коммерциализацию искусства, несет в себе эстетические, нравственные ценности.

— Что в истории «Снежной королевы» заинтересовало лично вас и самих исполнителей?

— На самом деле сначала мне идея не понравилась: «Снежных королев» на балетной сцене сейчас довольно-таки много. Конечно, это очень выгодный маркетинговый ход, но любому творцу, художнику не очень хочется делать то, что и так идет сразу в нескольких театрах. Хочется быть первопроходцем. А сейчас и в Москве пять «Снежных», и в Петербурге, да еще и здесь Вячеслав Самодуров ставит параллельно тоже «Снежную», чуть ли не в один день у нас назначены были премьеры… Все это, конечно, настораживало. Но заказ есть заказ: либо ты берешься, либо нет. На самом деле на тот момент у меня даже не было предложений по решению сюжета этого спектакля. Но я как раз встретился со своим другом, с которым мы очень долго сотрудничали и который в том числе помогал мне писать сценарии к балетам. И оказалось, что у него есть разработка для «Снежной королевы» — путешествие по эволюции балетного жанра за последние два века. Я привез эту разработку сюда, рассказал – и всем понравилось.

А детей, мне кажется, заинтересовало то, что на репетициях у нас было весело. Это не первая моя совместная работа с артистами «Щелкунчика», до этого у нас было еще две постановки, во время работы над которыми я действовал в привычном режиме: приходил, работал, уходил. И вроде бы все как обычно, а контакта не было. А как-то я захожу на репетицию, и у меня озарение – они же приходят после школы, уставшие, их там и так загрузят по полной! Это же ужас! Я помню, как нам было тяжело в хореографическом училище, где главной целью было все-таки выучить нас на профессионалов, артистов балета. А что творится у обычных детей! У них ведь есть еще дополнительные занятия, а потом они приходят сюда – неужели и здесь у них будет такой же загруз? Это неправильно! Благодаря педагогам и, конечно, самим исполнителям, сформировался такой вот клуб веселых и находчивых, избавили детей от эмоционального загруза. Дети у нас приходят на репетицию не защищать интересы театра или хореографа. Вообще в работе с детьми самое главное – отмести амбиции. Они должны быть, но где-то на втором или третьем плане. А главная задача – правильно донести до детей информацию, раскрыть суть того, чем они занимаются.

Я сам теперь с удовольствием приезжаю на репетиции сюда, в Екатеринбург, несмотря на то, что у меня сейчас сумасшедший график. Здесь у меня создается ощущение, что я и мои знания действительно нужны. С этими детьми я понимаю, что в работе хореографа я не одинок. А это очень важно, когда ты в профессии не одинок. Когда приходишь в профессиональный театр, очень часто приходится что-то всем доказывать – дирекции, артистам, репетиторам и т.д. А тут – бах! – и такое единение мысли! Казалось бы, с детьми. Хотя какие это дети – настоящие артисты, взрослые, которые прекрасно меня понимают. Я и разговариваю с ними точно так же, как сейчас с вами. Наши мировоззрения – меня, тридцатилетнего, и их, пятнадцатилетних – совпадают. Это очень приятно и удивительно.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга