Поиск по сайту

28 Февраля 2017

«Что же вы думали? Что революция – идиллия?»

Камерный театр представил поэтическо-музыкальный вечер «Февральская революция 17-го»


Фото: Татьяна Доукша Фото: Татьяна Доукша
Текст: Анастасия Мошкина Текст: Анастасия Мошкина
Мне нравится!

В Камерном театре показали третий спектакль проекта «Русская поэзия ХХ века» – «Февральская революция 17-го», посвященный поэзии Серебряного века.

Темой поэтическо-музыкального вечера послужила история нескольких дней Февральской революции 1917 года – событие, которое не было на устах последние 100 лет, особо не изучалось и массово не афишировалось, по сравнению с октябрьскими событиями. Но именно эти дни объясняют дальнейшие противоречия нашей истории, раскол общества и физический, и ментальный, несостоятельность идеи рая на земле – социализма, построенного ценой жизней миллионов.

О тех днях осталось много личных воспоминаний и мало официальной хроники: основные сведения можно получить из личных дневников, в частности, дневников разных писателей и поэтов, многие из которых и используются в канве спектакля, – это дневники Зинаиды Гиппиус, Михаила Пришвина, Корнея Чуковского; публицистическая статья Блока «Интеллигенция и революция», роман Андрея Белого «Петербург»… Основной вопрос, который ставит в этом контексте спектакль: какова роль, ответственность художника, поэта в смутное время. И хоть в программке к спектаклю режиссер обещает не давать оценку своим персонажам: «Мы не занимаемся рассуждениями о правильности выбранного пути, мы доверяем поэтам, писателям, мыслителям, которые лучше нас понимали, что все-таки тогда происходило», – но созданным художественным миром, теми принципами, что лежат в его основе, он это делает.

«Февральская революция 17-го» организована таким же образом, как и предыдущие постановки Дмитрия Касимова в этом цикле: герои-маски являют собой определенного типа характеры и лирических героев разной поэзии. Теперь в действие введены не только поэты, но и исторические лица – Николай II, Александра Федоровна, Керенский, Родзянко, что усиливает трагический эффект, так как на фоне образного освоения действительности – поэзии, мы видим разворачивающуюся драму конкретной семьи и знаем, чем она закончится (история царской семьи Романовых).

Хронотоп первого действия этой постановки тот же, что и в «Аутсайдерах»: у стола, в чаду застолья, с бокалами и музыкой. Атмосферу декаданса, кокаинового бала создают дым, белая пыль, красиво вылетающая из рукавов персонажей, ядовитая сценографическая цветопись, круглое движущееся пространство сцены. Перед нами десять героев (участников декадансного бала, музыкант (в спектакле много живой музыки)), которые «бегут по кругу». А также исторические персонажи Николай II и его супруга Александра Федоровна, которые находятся вне круга – их обмен цитатами из писем происходит на авансцене. Когда на сцене произносятся слова из дневников писателей, письма царской семьи, остальные герои замирают чаще всего в неестественных позах, как куклы-марионетки. Время в первом действии спектакля – это несколько дней февральской революции, до отречения царя от престола. Строится оно как дневниковое – четко произносятся конкретные даты.

Начинается действие стихотворением Ходасевича «Путем зерна», звучат стихи Маяковского, Зинаиды Гиппиус, Марины Цветаевой, Велимира Хлебникова «Правительство земного шара», Игоря Северянина «Баллада XIV (Должна быть кончена война)». Стихи перемежаются дневниковыми записями, отрывками из статьи Блока. Построение материала довольно хаотичное, но оно передает атмосферу того времени: полемику о воле, о роли личности, поэта, о том, принимать ли происходящее или противиться ему.

С одной стороны, мы видим блоковское: «Почему дырявят древний собор? – Потому что сто лет здесь ожиревший поп, икая, брал взятки и торговал водкой. Почему гадят в любезных сердцу барских усадьбах? – Потому что там насиловали и пороли девок: не у того барина, так у соседа. Почему валят столетние парки? – Потому, что сто лет под их развесистыми липами и кленами господа показывали свою власть: тыкали в нос нищему – мошной, а дураку – образованностью». С другой, «Синяя книга» Гиппиус: «Как в воде, да еще мутной, мы глядим и не видим, в каком расстоянии мы от краха. Он неизбежен. Не только избежать, но даже изменить его как-нибудь — мы уже не в состоянии (это-то теперь ясно). Воля спряталась в узкую область просто желаний. И я не хочу высказывать желания. Не нужно. Там борются инстинкты и малодушие, страх и надежда, там тоже нет ничего ясного». Есть голос лирического героя Николая Гумилева, который предчувствует свою смерть в стихотворении «Рабочий», и с ним в диалоге звучит стихотворение Ахматовой «Словно ангел, возмутивший воду» – еще одна трагическая история пары, вплетенная в сюжет. И есть поэзия Маяковского, призывающая «поэтов, музыкантов, футуристов» встать и выйти на улицы.

Первое действие скрепляют лейтмотивы, строчки некоторых произведений, звучащих рефреном. К примеру, несколько раз повторяемое хоровое исполнение стихотворения Марины Цветаевой «Мировое началось во мгле кочевье». Здесь, в диалоге, происходит выбор своего пути, принятие и непринятие происходящего. В ответе ли современники за происходящее? Идеи разрушения, сделки с совестью, смута в голове подхватываются толпой, эти стихи читаются хором. В данном контексте можно только процитировать статью Блока «Интеллигенция и революция», смысл которой за 100 лет развернулся с точностью до наоборот: «Что же вы думали? Что революция – идиллия? Что творчество ничего не разрушает на своем пути?»

Факт отречения царя драматургически иллюстрируется не только цитатами из писем царской семьи и сценой диалога Николая II с Родзянко, но и «Трагической поэзой» Игоря Северянина и стихотворением «За Отрока – за Голубя – за Сына...» Цветаевой.

Второе действие спектакля – расплата декадансного поколения за бездействие. Уже нет стола, фигуры героев собраны в кучу, сидят, как будто «на чемоданах»: кто сразу в вечность, кто в эмиграцию – внутреннюю или внешнюю. Нет конкретной привязки к определенному пространству и времени – это безвременье.

Чемодан становится центральным образом действия, его кидает поэтам герой, олицетворяющий народ, а в чемодане – пуля. Его получат и Гумилев, и Северянин, и Маяковский, и Блок, вне зависимости от выбранного ими пути, принятия или нет революции.

Заканчивается действие стихотворением Александра Блока 1911 года «Когда ты загнан и забит» о вечной ценности, которой и должна измеряться состоятельность происходящего, – жизни:

Ты все благословишь тогда,

Поняв, что жизнь – безмерно боле,

Чем quantum satis* Бранда воли,

А мир – прекрасен, как всегда.

Нельзя оправдывать никакое событие, если при этом отбирается основное – жизнь человека.

В постановке смущает перегруженность материалом, который оказывается иллюстративно исполнен некоторыми героями-масками, декламациями, а не через проживание внутри себя. Хочется меньше информации, но качественнее, прочувствованнее. Нет динамики образов от первого действия ко второму, кроме влияния внешней среды, заданности сюжетом. Не убедителен в плане сценографии момент ухода царской семьи – яма на авансцене, накрытая белой тканью, выглядит как незаконченный ремонт, снижая художественный смысл происходящего. Но в целом эта постановка заслуживает внимания зрителей темой, которую затрагивает, используемым материалом и его способом подачи.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Глафира Рожнова / 28 Февраля 2017 в 12:36

Так ли был перегружен материалом тот спектакль, как этот материал о нем Тяжело читать.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов