Поиск по сайту

05 Мая 2017

«Родина моя в венце терновом»

Премьера спектакля «1941–1945» в Камерном театре


Текст: Анастасия Мошкина
Фото: Георгий Сапожников
Мне нравится!

Пение птиц, девичий смех, молодые веселые голоса – с таких звуков начинается заключительная часть проекта «Русская поэзия XX века» в Камерном театре, посвященная поэзии Великой Отечественной войны. Спектакль носит название «1941–1945».

Игра в городки – какое, казалось бы, мирное занятие, но какая сильная метафора амбивалентности игры в разрушение! В городки солнечным летним днем играют герои спектакля «1941–1945» перед тем, как услышать выступление Молотова по радио 22 июня 1941 года. Эти герои молоды, они полны жизни: девушки женственны, юноши мужественны, на авансцене мы видим представителя самой мирной профессии – плотника. Сообщение по радио обрывает мирные звуки, далее – свист пуль, взрывы, метель.

Текст спектакля строится на поэзии того времени, цитат из военных дневников, чтения настоящих писем с фронта или на фронт, песен о войне. Действие нанизано на историческую хронологию: начало войны, отступление, защита Москвы в 1941 году, блокада Ленинграда, Сталинград, наступление, Победа. Мы видим и внутреннее развитие лирического героя того времени: предчувствие беды, потерянность, призыв к тому, чтобы собраться вместе, чувство единения в горе, надежда, осознание фразы «Ни шагу назад!», чувство очищения, открытие второго дыхания, победа, память. Читаются стихи и дневники Ольги Бергольц, Давида Самойлова, Константина Симонова, Елены Ширман, Юлии Друниной, Сергея Орлова, «Теркин» Александра Твардовского, разговор мамы и дочки Алексея Суркова. Реальные письма с фронта звучат, как стихи, стихи – как письма.

Звуки – одно из главных художественных средств, использованных для создания этой постановки. Очерчены не только контрастные звуки мирного и военного времени, но и мира живого и мертвого на войне: живой мир – это музыка (гитара и гармонь на сцене), песня. Звуки войны – грохот, взрывы, стрельба, ветер, эти звуки слишком резкие и неестественно громкие. Конец войны показан в спектакле через образ весны, возрождения жизни, плотник доделывает… скворечник, а герои спектакля озвучивают пение птиц.

В спектале есть очень проникновенные сцены: во-первых, это сцена получения писем с войны, в этой недосказанности, когда адресатов больше, чем писем, чувствовалась вся пронзительность трагедии; во-вторых, сцена в блокадном Ленинграде, утверждение жизни несмотря ни на что: дневниковая запись о праздновании нового 1942 года в «нашем Ленинграде» и метафора согревающей надежды под музыку Шостаковича; в-третьих, трагедия Сталинградской битвы, воплотившаяся в одном символе – пропитанных кровью штанах медсестры (воспоминания Тамары Умнягиной).

Движущей силой в этом художественном мире является провидение: гимнастерки героям-солдатам, шинели девушкам, письма, тем, кто ждет, – все падает сверху. Но остается открытым вопрос, как, благодаря чему достигнута Победа? Не хочется верить, что тоже благодаря высшему промыслу. А такая мысль напрашивается, поскольку Личность, определившая исход в сцене Сталинградской битвы, затем безвозвратно исчезает... 

Эмоциональный накал военных стихов вытягивает спектакль, но чувствуется, что используемая лирика намного больше, чем сама постановка. Лирика войны – одна из сложнейших, с этой с точки зрения, с ней легко пережать, перейти на крик, чистую эмоцию. Такая поэзия, как никакая другая, требует очень бережного обращения. Даже тишины. Вероятно, режиссер спектакля «1941–1945» Дмитрий Касимов продолжает искать форму для обнаруженного глубокого содержания. И, как ни странно, в эти праздничные майские дни живое, подвижное вещество новой постановки о войне подкупает и особенно трогает. 

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов