Поиск по сайту

13 Сентября 2017

Взмах театральных крыльев

Рецензия на спектакль Евгения Марчелли «Чайка. Эскиз», номинированный на 6 премий «Золотая Маска-2017»


Автор: Александра Петкау Автор: Александра Петкау
Мне нравится!

Спектакль «Чайка. Эскиз» Евгения Марчелли, художественного руководителя и режиссера Российского академического театра им. Ф.Г. Волкова (г. Ярославль), стал спектаклем-открытием Всероссийского фестиваля «Реальный театр».

С начала представления прошло минут десять, а за спиной начался тихий разговор: «Что ж это делается-то, у меня сердце разрывается от того, что я вижу. Разве это театр? Разве это Чехов? Кажется, я не досижу до антракта». Разговор не смолкал и достиг своего пика. Еще минута, и зрительница вышла из зала, трактуя постановку как пощечину общественному вкусу, но была ли она таковой?

Драматургический хруст «Чайку» сопровождал всегда. Известно, что ее первая постановка на сцене Александровского театра в 1896 году прошла неудачно. Как пишет Чехов в письме Немировичу-Данченко, «театр дышал злобой, воздух сперся от ненависти, и я – по законам физики – вылетел из Петербурга, как бомба». Лишь спустя два года актеры спектакля МХТ – Ольга Книппер в роли Аркадиной, Константин Станиславский в роли Тригорина, Всеволод Мейерхольд в роли Треплева, Мария Роксанова в роли Нины Заречной – получили долгожданные овации.

Прошло 119 лет, и не хватит пальцев двух рук, чтобы пересчитать знаковые постановки этой хрестоматийной пьесы, в которой каждое слово для русского человека знакомо, любимо и выношено в сердце. Взялся за нее и театральный хулиган Евгений Марчелли, у которого за плечами классическая вахтанговская школа. Провинциал по месту жительства, он никогда не был провинциалом по воображению и пониманию узлов этой жизни. Его псевдоним в театральных кругах – «реаниматор театральных групп», который включает свет там, где, казалось бы, давно перегорела лампочка. Спектакли прогрессивного режиссера вызывают ярые споры вплоть до обвинений в использовании порнографии, в частности, в постановке пьесы Максима Горького «Дачники». Он не обращает на это внимание и продолжает ставить многослойные спектакли, обжигающие холодностью и страстью, безумием и трезвостью, отчаянием и оптимизмом. Они  дарят, в конце концов, то, что Аристотель называл катарсисом.

Постановка «Чайка. Эскиз» поделена Евгением Марчелли на два действия. Первая часть скроена в тональности мажор, перемеженной со знаком диез и бемоль, которые и приводят к финальному минору.

Зритель видит на сцене живого белого коня, очерчивающего сцену, на которой будут высвечены пороки людей, которым присущи животные черты. Зрители увидят видеопроекции чаек вкупе с их бутафорскими бездушными экземплярами. Ими будет заполнена вся верхняя часть сцены.  Звуковая палитра тоже будет под стать: все сценическое пространство наполнится звуками мычания, блеяния и крика чаек. Колдовское озеро заменится аквариумом, в который триумфально спрыгнет юная Нина Заречная (Юлия Хлынина). Во втором акте появятся крутящиеся стулья, как из программы «Пусть говорят», диван и похоронный пакет с чайкой внутри. Вот и все декорации, которые зритель увидит на протяжении трех с лишним часов. Кажется, что актеры заключены в этом «черном кабинете», из которого и пытаются найти выход, смешавшись со зрителями в зале или убежавши в театральную каморку. Именно из  нее безнадежно влюбленная Маша (Яна Иващенко) выкрикнет то, что было запаяно в душе тысячью замками. Пространство сцены переосмысливается, расширяется и одновременно сужается до такой степени, что кажется, стены сейчас сойдутся и совсем нечем будет дышать.

 

На этом фоне театральной пряжей плетется драма героев, которые жили по принципу «и хочется,  и колется»: Нина Заречная мечтала о сцене, но боялась на ней выступать, Ирина Аркадина (Анастасия Светлова) грезила о любви, но не понимала ее сути, Константин Треплев (Даниил Баранов) мечтал о славе, но без погружения в мир элиты, Борис Тригорин (Николай Зуборенко) искал чувство, но боялся ему открыться со всей ответственностью и искренностью. Не случайно в названии спектакля фигурирует слово «эскиз», которое диктует его жанровые особенности. Пунктирной горизонтальной линией очерчиваются характеры героев, отрывистой вертикальной линией рисуются этапы их внутреннего роста и неизбежного столкновения с правдой жизни, которая гласит: от себя, как ни старайся, убежать нельзя. Воздушные замки, построенные героями, неминуемо будут разрушены.

Евгений Марчелли отдал предпочтение круговой композиции. Открывает и венчает спектакль Нина Заречная, сначала на белом коне, в конце – на железной колеснице. Знаковая сцена с показом спектакля  Константина Треплева повторится также вначале и в заключительном аккорде действа. В первый раз Нина Заречная, хриплым голосом произносит слова, мнет свое платье от неуверенности и смущенно ищет выход из некомфортной для нее ситуации (он, конечно, будет в аквариуме). Во второй раз Нина, ставшая совсем другим человеком, прокричит что есть мочи эти слова так, что сотрясутся стены. А до этого момента будет озвучен неистово эмоциональный монолог Ирины Аркадиной и невербально ярко показаны страдания Константина Треплева.

Все актеры на своем месте, и после просмотра этого варианта прочтения как-то сложно представить себе кого-то другого в этих ролях. В одном из интервью Евгений Марчелли сказал: «Я всегда привожу артистам одно высказывание, хотя на самом деле отношусь к нему иронически (в театре так невозможно — только в кино). У Феллини в интервью как-то спросили: «Как вы работаете c артистами?» — «Я не понимаю вопроса». — «Ну, если у артиста что-то не получается, как вы добиваетесь того, чтобы получилось?» — «А я не добиваюсь. Я его меняю». Потому что добиться действительно сложно». 

Режиссерские приемы заставляют анализировать их и время спустя. Первое действие было при свете, второе – почти в кромешной тьме, что и соответствует заявленной тональности. Первая часть спектакля – фактически концертное исполнение пьесы в  виде читки, которая идет перед серым занавесом, вторая часть – огонь действия, во время которого, кажется, пружину то сжимали, то отпускали. Эта неровность, контрастность была выражена и в музыкальной теме спектакля, построенной на звуках контрабаса трека «Eclipse» группы «Audio Lotion». Контрабасист присутствовал на сцене и подкреплял действия актеров своей музыкальной партией. Эротическими вздохами, взглядами, позами было пропитано полотно спектакля. Единожды сказанные Ириной Аркадиной хлесткие бранные слова дали  акцентную красную нитку. В этом спектакле время стучит в окно, а дуновение ветра смахивает пыль, не нарушая при этом главного. Это гимн человеку со всеми его метаниями и стремлениями, гимн любви, сметающей все на своем пути, и  гимн жизни, которую нельзя писать на черновик.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга