Поиск по сайту

12 Декабря 2017

Обернитесь и… взвесьте

Рецензия на премьеру «Орфей и Эвридика» в Театре музыкальной комедии


Текст: Анастасия Мошкина
Фото: Георгий Сапожников
Мне нравится!

8 и 9 декабря Свердловский академический театр музыкальной комедии представил главную премьеру юбилейного сезона – рок-оперу «Орфей и Эвридика». «Не оглядывайся!» – главное условие, которое бросают боги Олимпа Орфею, отправившемуся на борьбу за жизнь любимой. Надо ли нам оглядываться на произведение 40-летней давности?

Античные мифы – настолько архетипичные сюжеты, построенные на законах человеческой психологии, что их актуальность не исчезнет никогда. Никакой прогресс и техническая революция не лишат человека желания покрасоваться перед другими, продать свой талант подороже, а если найдется выгодное предложение, то и обменять «рай в шалаше» для двоих влюбленных на золотую клетку в одиночестве. Поэтому рок-опера «Орфей и Эвридика» (музыка Александра Журбина, либретто Юрия Димитрина, 1975 год), задуманная как ответ Уэбберу и его «Иисус Христос – суперстар», стала в 1975 году актуальной и востребованной. В наш же век тотального рынка и развитой индустрии шоу-бизнеса заявленная в ней тема еще актуальнее. Но остается открытым вопрос о способности противостоять такому искушению. Что на другой чаше весов? Есть ли куда и на кого оглядываться? Кому, как ни театру, выживающему за счет публики и ее заказа, задавать этот вопрос и искать на него ответы.

 

Авторы постановки в Театре музыкальной комедии (режиссер – Кирилл Стрежнев, дирижер – Борис Нодельман, художник-постановщик – Павел Каплевич) переносят действие в будущее. Космическое ощущение этого будущего будут рождать декорации (задник – медиаэкран, конструкция моста между двумя башнями, больше похожий на дымку суперзанавес), костюмы, практически лишающие хор не только индивидуальных особенностей (пола, возраста, цвета волос), но скрадывающие саму форму человеческого тела. Этакий абсолютно толерантный мир. На неопределенность же времени влияет помещение сюжета в двойную рамку: первая из них – звучащий из-за сцены женский голос, напоминающий речь экскурсовода, который рассказывает нам, о чем миф об Орфее и Эвридике; вторая рамка – новый герой рок-оперы Бард, которому в этой постановке доверены слова Хора, так называемые зонги, почти как у Брехта.

Итак, основной сюжет – потеря себя в погоне за чем-то ярким, блестящим, но пустым. В спектакле мы видим столкновение двух миров. Первый – детский наивный мир Орфея и Эвридики в начале действия. Он характеризуется чистыми синими и зелеными цветами в оформлении сцены (свет Ивана Виноградова), мотивами природы в медиаоформлении (вода, зелень), простыми мелодиями и чистым голосом Эвридики. Песня главных героев «Скажи, сколько раз встречали мы утро, сколько раз...» поется с удивлением и радостью каждому дню, повторяющимся изо дня в день вещам; в пластике они в буквальном смысле удивляются своим рукам, ногам (хореография Сергея Смирнова). Некая детскость, способность каждый раз удивляться, чистота восприятия – все это стоит на одной чаше весов.

На другой же чаше – яркий, где-то даже агрессивный в своем блеске мир пошлости. Он раскрашен в красные, фиолетовые цвета, золотой или оранжевый свет и цвета (золотая лира), а на медиаэкране появляется сжирающий все на своем пути огонь. В этом мире все продается и покупается, в нем за славу надо заплатить жизнью, не только своей, но и любимого человека. А сама слава – Фортуна (Светлана Кочанова) – похожа на яркую и коварную птицу, которая может нести человека на своих крыльях, но как только он перестанет питать ее собой – сбросить на середине озера прямо Харону в лапы.

В этих двух мирах одни и те же слова меняют свой смысл, окрашиваются по-другому. Звучит парадоксально, но мы буквально видим, что музыка меняет свой цвет. Орфей поет подаренную ему Эвридикой песню, один в один, но если рядом с ней эта песня звучит чисто, то на состязании и перед толпой фанатов слова любви опошляются. Такие тонкие, но глубокие нюансы расставляет музыкальная балансировка, показывающая, как легко из красивой песни о любви скатиться на сцене в пошлый шлягер. Хочется здесь отметить тонкую вокальную и актерскую работу Андрея Пляскина (Орфей) и Юлии Дякиной (Эвридика).

Одна из ключевых сцен предательства самого себя и своей любви – искушение Орфея Хароном (Олег Прохоров) во втором действии. В данной постановке создается ощущение, что Орфей прежде всего разговаривает со своей совестью: он почти не смотрит на Харона, а говорит, как будто с собой. Начинается все с ключевого вопроса «Кто я?», который произносится сначала с барской замашкой («да ты знаешь, кто я такой?»), а затем превращается в неуверенное «кто я?» с ощущением пустоты вместо ответа.

Настоящее испытание Орфею выпадает тогда, когда ему предлагают второе состязание, и слова, произносимые то Эвридикой, то Фортуной, то Хароном: «Жертвенный поступок может тебя спасти», – несут в себе амбивалентность. Что считать жертвой, что спасением? Спасение – это «всероссийская» слава, а жертва – искренние человеческие отношения; или спасение – отказ от своего любимого дела («Я не буду больше петь», – произносит Орфей) и это же жертва (творчество)?

Финал постановки «Орфея и Эвридики» – режиссерская трактовка произведения. Счастье возможно. Не обязательно отказываться от творчества, надо лишь отказать себе в… И вот тут происходит сбой. Зрителям предлагается двойной хеппи-енд: с одной стороны, Орфей, отказавшийся от славы, и Эвридика, будто бы плывущие по волнам времени на чем-то сильно смахивающем на «Титаник» (основная зрительская аллюзия, как ни крути), с другой, хор, превращающийся из бесформенных существ в детей цветов – хиппи, возведенное в абсолют детство, проявляющееся в одеждах и седых длинноволосых париках.

Бессознательно мы считываем, что хиппи не такое уж хеппи. Самая главная невнятность в том, что мы не видим, что должно перевесить зло на другой чаше весов. Зло показано так ярко, так эмоционально, так проработано, оно привлекает, оно нечаянно симпатично (певцы из состязания) и харизматично (Фортуна и Харон). А добро в виде детскости выглядит несколько кукольно и инфантильно, и кульминация этого образа в хиппи – это исключительно внешнее решение. Что стоит за ним, какая идея? Философия добра решена только внешне, содержание не читается. Но это не мешает наслаждаться прекрасной музыкой композитора и вокалом артистов Музкомедии.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры