Поиск по сайту

18 Декабря 2017

Завтра все будет лучше, чем вчера?

Рецензия на спектакль Музкомедии «Оттепель»


Текст: Анастасия Мошкина
Фото: Георгий Сапожников
Мне нравится!

В последнее время страшновато ходить на мероприятия-посвящения советской эпохе, уж больно однобоко и лубочно все выходит, одноцветно радостно. К счастью, это не относится к новой постановке Свердловского академического театра музыкальной комедии «Оттепель», премьера которой состоялась 15–16 декабря на Новой сцене театра.

В основе спектакля истории певиц 1960-х Нины Бродской, Аиды Ведищевой, Ларисы Мондрус, но спектакль – это не сборник фактов из биографий реальных личностей, а некая сюжетная линия жизни обобщенного образа – женщины, актрисы, певицы, творческой личности, жаждущей искать себя и делиться своим талантом, но отвергнутой системой. Обобщенный образ создается в спектакле посредством исповеди главной героини: она рассказывает о детстве, юности и взрослости в отношениях с музыкой и некоей силой, отвечающей в государстве за музыку (получение образования, первая пластинка, первая запись в кино, первая работа с композитором, гастроли, исключение из титров и из записей концертов).

Со сцены звучат два десятка песен, но это не музыкальная иллюстрация тех лет, – они одно из главных действующих лиц эпохи, а современные аранжировки делают их еще и средством выражения в постановке. Поэтому популярные мелодии эстрады 60-х так органично дополняет современная песня, отражающая суть того времени, – «Я думала это весна, а это оттепель…». Подборку отличает одна общая черта – чувство стиля, которое является очень эфемерной субстанцией на эстраде, но жизненно важной для самой эстрады как сферы деятельности (без нее это «шоубиз», «чесалово» и другие нехорошие слова).

Можно собрать несколько танцевальных и вокальных номеров вместе, объединив их основным сюжетом, но это не сделает из концерта театральную постановку. У сценаристов «Оттепели» Игоря Аликперова (плюс руководитель проекта и автор идеи), Андрея Русинова (плюс режиссер-постановщик) получилось драматургически наполнить музыкальную канву. Во-первых, за счет формы: композиционно действие выстроено в виде спирали. Зрители видят в начале спектакля предпоследний эпизод – сцену в аэропорту перед окончательным отъездом из страны, а затем действие отматывается в самое начало – детство героини, повторяющаяся в конце спектакля сцена в аэропорту наполняется после всей истории другим содержанием.

Во-вторых, за счет того, что песни выполняют задачу драматической заявки и решения. Вот хотя бы один пример: насколько глубже воспринимаются слова песни «Проснись и пой», исполняемые героиней в сцене в аэропорту, перед отлетом в эмиграцию: «То, что упало, – то пропало, то, что ушло, обратно не вернешь. Только туда и нет обратно…». У простенькой песни в данном контексте появляется дополнительный смысл и даже трагическое звучание.

Кроме того, перед нами история жизни и личностного выбора обобщенной героини – актрисы. Но зрителю постоянно подбрасываются документальные детали прообразов: биографические данные, которые мы все равно пусть даже и мельком слышали. А в финале на экране мы видим редкие кадры документальной кинохроники, запечатлевшие Нину Бродскую, Аиду Ведищеву, Ларису Мондрус. Самый же главный посыл вплетен в исповедь героини, в ее фразу: «Если вы помните эти песни, то вы и меня помните, потому что они звучат в вас моим голосом».

Действие сшивают сквозные образы, темы, мотивы. Это и образ дороги-жизни, детства, самолета. Сквозные емкие фразы «Скромнее надо быть» (речь о том, что не надо иметь собственный взгляд и вкус) и «Артисту все можно» (речь о внутренней свободе творческого человека). Трансформирующиеся герои-маски выполняют эту же роль: так, к примеру, Екатерина Мощенко на сцене воплощает образы сотрудницы аэропорта, подруги детства, уборщицы, старушки, концертного администратора, а Илья Жирнов, наоборот, играет один собирательный образ любимого мужчины главной героини. Олицетворением системы становится набор масок Антона Сергеева: он пионервожатый, директор центрального телевидения, диктор радио и просто сплетник.

Нам показывают бытовые сцены, характеризующие эпоху, но они не затерты предыдущими обращениями к ней, а найдены самостоятельно и тонко: жестяные тазы, советский пляж, девчачьи секретики, фантики на столбах, купание во дворе в ванной, куклы-пупсы и т.д. Такие бытовые вещи касаются каждого, кто родом из советского детства, и так создается общая биография поколения.

Сценография, как и полагается на малой сцене, решена по принципу «лучше меньше, да лучше». Луч, выхватывающий из темноты героиню, яркую творческую личность; хрустальный занавес – глубокое решение образа железного занавеса; высящаяся эстрада, как Олимп; гримерная певицы, скамейка с фонарем; самолетики, стоящие на первом плане и образующие некую рамку для действия, и микрофон в стиле ретро. Хрустальный занавес разделяет жизнь героини на две части: он скрывает в один из моментов от нее экран с позитивной советской кинохроникой, где в кадре все «бодры и веселы». С одной стороны, блеск хрустального занавеса манит, с другой, бессознательно мы понимаем, что это холодный блеск, что и за ним надо доказывать что-то другим, искать себя как личность.

Кроме того, на сцене органично существуют музыканты – джаз-квинтет, и спектакль идет под живую музыку. В джаз-квинтете играют Платон Газелереди (рояль), Сергей Чашкин (гитара), Роман Токарев (контрабас, бас-гитара), Вячеслав Евлютин (ударные), Владислав Талабуев (саксофон). Музыканты не сопровождают действие, как если бы это был оркестр в оркестровой яме, а участвуют непосредственно в действии: комментируют происходящее, поправляют героев, подыгрывают им.

Надо сказать, что смыслообразующим и важным качеством спектакля является тот факт, что мы слышим современные аранжировки песен. Они звучат инструментально и вокально свежо, интересно, как настоящие джазовые песни, а в знакомой всем с детства «Чунга-Чанге» появляется даже рэп. Авторами аранжировок являются: музыкальной – Платон Газелереди, вокальной – Ирина Макарова (исполнительница главной роли).

Вокальные аранжировки Ирины Макаровой придают песням глубокий обобщающий и исповедальный смысл за счет того, что в эстрадной песне в джазовой музыкальной аранжировке мы иногда слышим, к примеру, народную вокальную интонацию. Исповедальность вообще кажется органикой самой актрисы. Диалоги главной героини с другими персонажами, исполнение песен в разных стилистиках, танцы, актерская смена образов (из девочки во взрослую женщину), переодевания, выход в зал к публике – все это, по сути, проигрывание монолога. Действие воспринимается моноспектаклем с визуализацией воспоминаний героини. При этом Ирина Макарова практически всегда на сцене, и темп спектакля, а он стремителен, задает именно она: в аннотации к постановке это названо «актерским марафоном» – и это правильно подобранные слова.

Мы многое знаем об эпохе оттепели чего-то внешнего, яркого, но спектакль Театра музыкальной комедии – раскрытие времени с дневниковой интонацией через историю личности, которой для жизни нужен был баланс между внутренней и внешней свободой. Спектакль «Оттепель» у его создателей получился легким, но не легковесным: с подводными течениями смыслов и отсутствием лишнего. Современные аранжировки песен придают им объем, делают глубокими психологическими историями, что, в свою очередь, не дает повода зрителю окунуться в тоску по ушедшим временам, зато заставляет рефлексировать.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Светлана / 25 Декабря 2017 в 20:53

Была на спектакле, очень проникновенно, до слез. Молодцы!

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга