Поиск по сайту

19 Марта 2018

Роден с харизмой

Рецензия на спектакль «Роден» Санкт-Петербургского театра балета Бориса Эйфмана


Текст: Александра Петкау Текст: Александра Петкау
Фото: Глеб Махнев Фото: Глеб Махнев
Мне нравится!

В Екатеринбургском государственном академическом театре оперы и балета 14 и 15 марта прошли гастрольные показы спектакля «Роден» Санкт-Петербургского театра балета Бориса Эйфмана, концептуальный tour de force которого известен всему миру. К архитектуре хореографического текста Бориса Эйфмана нельзя относиться нейтрально: символизм, плакатно-яркие картинки его постановок, эксплицированная философия впечатываются в память и разделяют зрителей на два лагеря, но и те, и другие не могут не признать, что его театр — живой. Это ли не главная характеристика в современных реалиях?

Никаких абстракций и домыслов, конструкция спектаклей всегда выдержана в одной максиме: пластический пролог, вскрывающий сердцевину конфликта, сменяющие друг друга яркие массовые и утонченные сольные партии и жгучая (это самое верное слово!) экспрессия на лицах танцовщиков-актеров, которые являются универсалами – кажется, что нет ничего, что было бы им неподвластно. Артисты балета Эйфмана не крутят на сцене 32 фуэте – они могут предложить более эффектные решения: балетные универсалы парят в воздухе, показывают сложные акробатические трюки, страстно отплясывают чарльстон и городские танцы, в то же время встают на пуанты. Особенность кордебалета в том, что каждый артист может быть солистом. И этот, и тот, и другой, что подальше. Неудивительно, что билеты на спектакли «Роден» хореографа Бориса Эйфмана были полностью раскуплены задолго до намеченных дат.

В творческом портфолио Эйфмана — работа над многими спектаклями на литературной основе («Идиот», «Братья Карамазовы», «Евгений Онегин», «Анна Каренина», «Up & Down»), которые были открытым и ярким диалогом с признанными писателями, а не слепое поклонение их текстам. Балет «Роден» посвящен великому скульптору и его ученице, музе, любовнице, натурщице, наваждению – его всему! – Камилле Клодель. Банального пересказа, как и в других творениях Эйфмана, ждать не стоит. Как и Роден, Эйфман обтесывал «мрамор» текста, создавая знаменитые балетные ростки. Череда coup de théâtre (ударов под дых – фр.) выводит из психологического равновесия, заставляет размышлять, спорить, соглашаться и негодовать вместе с творцами. Каждая поза в танце – скульптура: она захватывает миг и не отпускает его со всеми несовершенствами, печалями и радостями. Драматическое начало, энергетика танца, зрелищные эффекты и отказ от шаблонов в пользу экспериментов и импровизации – все это инструменты, помогающие Эйфману говорить о дне сегодняшнем, опираясь на классический материал. Текст в переводе с латинского – «ткань», и Борис Эйфман стал кутюрье, а не портным экстра-класса.

Занавес открывается, и длинная вереница пациенток психиатрической больницы, перестраиваясь из хоровода в спираль, настойчиво увлекает за собой Камиллу. Шизофрения будет сопровождать ее на протяжении всей зрелой жизни, она так и умрет безызвестным, но великим скульптором в серой больнице, в которой ей будет суждено провести более 30 лет. Постаревший Роден приходит навестить свою музу, но она не желает его видеть – тот, кто раньше был любим, сейчас стал ненавистен. Воспоминания переносят Родена в прошлое, когда они только встретились. Зрители вместе с ним могут прикоснуться к мистерии творческого процесса. На круглом вращающемся подиуме мы под полотном шелковой ткани различаем контуры двух артистов в позе эмбрионов, из которых Роден, как из глины, начинает «вытягивать» будущий шедевр. Его отношения никогда не были простыми: любовница Камилла и жена Роза не могли поделить между собой Родена, а он, как всегда бывает, не мог выбрать. Между тем, эта линия не является главной в спектакле. Вопрос творческой ревности занимает Бориса Эйфмана намного сильнее. Когда Роден и Камилла встретились, ему было 40, а ей – всего 20; модель таких отношений понятна, но жизнь идет, и Камилла перестает быть неоперившимся птенцом-учеником. У нее есть талант, амбиции и умение творить свои собственные произведения, быть самостью, а не частью. Внутренний конфликт Камиллы выражен языком танца – борьба, страсть, вдохновение и желание самореализации – «воздух» спектакля. Динамичные танцевальные композиции с изломами и резкими движениями показывают крах ее и его внутреннего «я». Он не мог этого не понимать.

В отличие от работы своего учителя – Леонида Якобсона – Борис Эйфман не оживляет в танце скульптуры Родена, а только намекает на них. Второй акт открывается сценой ваяния пантеона «Врата ада». Как известно, большинство фигур в этой композиции отображают пороки человека – о своих грехах мастер тоже знал. Его терзают внутренние демоны, одиночество изводит его, зависть к таланту Камиллы и одновременно любовь к ней заставляют его снова и снова задумываться над вопросом – какую цену готов заплатить гений за реализацию своего дара? Этот вопрос относится к категории вечных, но Эйфман показывает катастрофу принятого решения, дает свою оценку происходящему. У художников-импрессионистов нет очерченного силуэта, но за туманной линией слышно дыхание, пульсирует жизнь и бьется сердце – балет «Роден» – импрессионистский текст.

Находясь внутри истории, не сразу же замечаешь почти полное отсутствие декораций: яркие костюмы, выбранные художником Ольгой Шаншмелашвили для массовых сцен, заменили их полностью. Главное же украшение спектакля – партитура. Она у Бориса Эйфмана всегда нетривиальна, поскольку собирается им из разноплановых фрагментов, оттеняющих хореографические замыслы. В спектакле звучит музыка французских композиторов – Массне, Шарля-Камиля Сен-Санса и Равеля, которая тонко передает дух роденовского времени и поддерживает тему реверса любви, которой свойственна и ревность, и подозрения, и лишения.

Главную партию Огюста Родена исполнил Сергей Волобуев. Молодой возраст не стал помехой для раскрытия творческой зрелости скульптора и его внутренних терзаний. Примой-балериной стала Мария Абашова. В ее Камиллу влюбляешься сразу же: в те 120 минут, что идет спектакль, на сцене она становится самой любовью Родена – женщиной, которая знала себе цену и не хотела потерять саму себя. Мария Абашова смогла передать энергетику героини не с помощью заученных движений и эмоций, а благодаря проживанию роли на сцене – это самое ценное.

Спектакли, как и люди, имеют свой временной отрезок, но вот уже семь лет (для постановки совсем не детский срок) – балету «Роден» аплодируют стоя. Его первый показ состоялся 22 ноября 2011 года на сцене Александрийского театра оперы и балета в Санкт-Петербурге. В мае 2012 года зрители увидели постановку на сцене Большого театра в рамках фестиваля искусств «Черешневый лес», затем ее смогла оценить международная публика. Зрительское сердце сродни материнскому: фальшь всегда видна, слышна, объемна, но показы в Екатеринбурге не были гастрольными в пресловутом смысле этого слова. Чистота эмоций, глубина смысла, виртуозность исполнения – труппа Бориса Эйфмана не слукавила нигде.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры