Поиск по сайту

09 Июня 2018

Михаил Заец: «Хочется сделать хулиганский, стильный спектакль»

Интервью с режиссером премьерной постановки в Театре драмы


Беседовала: Екатерина Юркова Беседовала: Екатерина Юркова
Фото: Алексей Патентный Фото: Алексей Патентный
Мне нравится!

На большой сцене Свердловского академического театра драмы репетиция — все готовятся к спектаклю «Три мушкетера», премьерные показы которого состоятся 17 и 18 июня. Актеры внимательно слушают указания режиссера спектакля Михаила Заец, но вот он замечает нас и объявляет перерыв, чтобы ответить на вопросы портала «Культура.Екатеринбург.рф».

В описании премьеры — «Три мушкетера» — написано, что история перенесена в наши дни. Будет ли она полностью в духе времени, или современной будет лишь актерская подача?

— Мы выбрали игровую манеру для постановки. Нам показалось, что было бы бессмысленно ставить историю «плаща и шпаги» после того, как снято куча фильмов, а кругом идет множество таких спектаклей. Сейчас же всех больше интересуют джедайские мечи, чем шпаги. И какие бы бои мы не поставили, все равно это вызовет улыбку. Зритель избалован подобным.

Да и делать историческую реконструкцию после 80-ти фильмов, вышедших во всем мире, мы не захотели. А потому решили показать свой взгляд на знакомый сюжет. Нам показалось, что сам Дюма для нас сегодняшних – история о потерянном романтизме. Со всем нашим цинизмом, отношением к жизни, с постами в социальных сетях – мы недовольны всем. И если в одиннадцать – четырнадцать лет мы все были Д'Артаньянами, то сейчас после 30-40 лет мы в лучшем случае Бонасье.

Есть тоска. Тоска мужчин о мужской дружбе, защите слабых, большой любви, потому что «божественное начало» в нас есть, но мы его постоянно вытесняем мыслями о курсе доллара, процентами прибыли и так далее. Получается, что дружба уходит в партнерские отношения – сейчас люди дружат с теми, с кем работают. И об этой потере романтики нам и хотелось сделать спектакль.

Наша история мушкетеров начинается во французской школе, вернее в школе с французским уклоном. Где, когда ребятам было десять – тринадцать лет, они играли в мушкетеров. Там у них были прозвища: Атос, Портос… Я, например, помню, как в моем детстве мы все играли в футбол и звали друг друга Зико или Пеле и так далее. По именам никто никого не называл. Здесь – та же самая история. Герои встречаются через десять лет после окончания школы на встрече выпускников. В этот момент они вновь становятся Д'Артаньянами – их отбрасывает назад во времени, и они снова называют друг друга не по именам, а как в детстве.

Вся история у нас разложена по книге Дюма: есть Констанция, у которой был роман с Д'Артаньяном, Миледи, которая бегала к директору и на всех стучала. Директор, естественно, был королем Людовиком XIII, завуч был Кардиналом, физрук – это, конечно, де Тревиль. На встрече выпускников они все попадают как бы во времена романа, написанного Дюма. Есть даже бытовые вставки описания утвари, одежды, которые у него очень вкусно написаны. Все это происходит в рамках школы: в актовом зале проходят балы, в спортзале – битвы, погони, путешествия. Но при этом происходят и визуальные изменения. Так герои приходят в современных костюмах, но постепенно меняются детали – появляются шляпы, плащи. И вдруг, когда в конце весь романтизм кончается, и звучит утренний звонок (а это история вечера и одной ночи), на нас обрушиваются различные проблемы: звонит жена, по радио объявляют курс доллара, погоду, начинают кричать о каких-то скидках… И начинается история усталого Д'Артаньяна, который на одну ночь вдруг стал молодым мальчишкой.

— Сейчас многие создают подобные постановки, в которых события прошлых веков переносятся в современный мир. Разве не теряется часть «души» произведения при изменении контекста?

— За последние 20 лет я видел много попыток поставить историческую реконструкцию пьесы «плаща и шпаги», и это было печально, потому что сейчас эти коды не работают. Люди не читают классику. Если раньше ты приходил в театр и видел постановку Лопе де Вега, то тебя это волновало, так как ты знал сюжет. Сейчас ситуация другая: на нас обваливается очень большой поток информации – мы не успеваем его перерабатывать. Мы читаем ленту фейсбука, но не читаем большие классические тексты.

Я как-то был на одном из театральных фестивалей в Донецке до войны. Там показывали местную «Грозу». Катерина читала монолог «Почему люди не летают как птицы», и зал, в котором было ни много ни мало около 800 человек, вместе с ней проговаривал этот монолог. Мы не читаем – мы другие, а из них, оставшихся в постсоветском пространстве, почему-то это не ушло. То ли система образования там старая осталась, то ли что-то другое, но я сидел и завороженно смотрел на то, как они его наизусть произносят. А ведь простой зритель не обязан его знать.

Почему, например, в Англии провалился мюзикл «Нотр-Дам де Пари»? Он хорошо был принят во Франции и прекрасно в России, потому что все читали Гюго и понимали сюжет. И когда люди выходят и просто поют – мы включаемся в эту историю. А англичанам не интересно про какую-то Францию. Плюс еще и музыка для них другая. Французы к нам по мелодике ближе, чем англичане, потому что у них другая мелодика языка. Поэтому коды не считывались, и он не стал таким хитом, как в России.

Вот так же и современный человек все считывает по-другому. И мне кажется, что бессмысленно браться за «Трех мушкетеров» и ставить опять так, как ставили 20 лет назад. Это будет скучно, не интересно, пыльно – нас этим не удивишь. Зритель должен удивляться и чему-то восхищаться каждые 15 секунд, а не узнавать историю, которую ему читала бабушка. Он может взять книжку и ее прочитать. Дюма написал это лучше.

Еще у нас очень хороший музыкальный ряд, в нем звучит только французская музыка, артисты поют и играют на инструментах. Хочется сделать хулиганский, стильный спектакль, чтобы люди получали эстетическое удовольствие.

Можно было, конечно, сделать, чтобы они все вышли в трусах. Наверное, это было бы как-то неожиданно. Я видел и когда «Чайку» Чехова артисты играли голыми, и все было построено на том, как голые люди ездят на досках. Но теряется смысл, а мы его хотим сохранить. Это как когда луч падает на грань треугольника, и если ты его двигаешь, то угол чуть-чуть меняется и возникает спектр. Вот и мы ничего не меняем – Дюма остается, но мы поворачиваем грань треугольника, чтобы возник спектр. И тогда зритель видит больше объема, потому что каждый считывает свою историю.

— У вас есть своя методика работы с актером?

— Это все индивидуально. Артист уникален, у него свой характер, багаж, опыт. Поэтому когда новая труппа, то и все остальное по-новому. И не знаешь, чем это закончится и как это будет: легко, тяжело, в любви и в радости или со сражением.

— Как сложилось ваше сотрудничество с художником – постановщиком Максимом Обрезковым?

— Его я знаю не первый год, мы с ним уже делали «Собаки – якудза», где у Максима была потрясающая сценография и костюмы. Кроме того, он и в Театре драмы уже работал над спектаклем «Зойкина квартира» и знаком и с цехами, и с артистами.

Каждый раз, выбирая новый материал, я сразу понимаю, какой художник это должен сделать. И когда я задумал спектакль «Три мушкетера», то понял, что это должна быть работа Максима Обрезкова. А после того, как он согласился, я был очень рад. Да и то, что я сейчас вижу на сцене, выглядит фантастически. Вроде бы все настолько просто – подумаешь, казалось бы, школьные доски, но мы видим и Париж, и Англию, и путешествия.  И это все трансформируется, а наша история должна трансформироваться. Раз речь зашла о постановочной группе, то хочется сказать о хореографе нашего спектакля Наталье Шургановой. Она фантастический мастер. Живая, яркая, фантазийная. И мне кажется, что пластический рисунок нашего спектакля вырисовывается стильным и современным.

Что для вас Екатеринбург? Место, куда можно вернуться, или только поле для работы?

— Екатеринбург для меня не последний город.  Я же здесь окончил институт (Екатеринбургский государственный театральный институт. — прим. ред.), поставил несколько спектаклей в разных театрах (Театр юного зрителя, Камерный театр, театр «Волхонка». – прим. ред.). У меня в этом городе много близких друзей. Иногда я просто в гости сюда приезжаю.

Даже сейчас, когда я приехал, то сразу позвонил друзьям, и мы собрались. Дважды мы привозили спектакли на фестиваль «Реальный театр». Очень люблю театр Коляды. Когда-то я привез свой спектакль «Мойщики» и получил за него гран-при на Коляда–Plays. Так что все площадки города мной обжиты, да и людей, которые здесь работают я очень люблю, а потому Екатеринбург для меня – место силы, я понимаю, что здесь что-то постоянно происходит.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга