Поиск по сайту

06 Сентября 2018

«И жить торопится, и чувствовать спешит»

О премьере спектакля «Евгений Онегин» в Екатеринбургском ТЮЗе


Текст: Дарья Санникова Текст: Дарья Санникова
Фото: Татьяна Доукша Фото: Татьяна Доукша
Мне нравится!

Екатеринбургский театр юного зрителя представил премьеру: московский режиссер (она же автор идеи, литературной композиции и постановки) Ксения Кузнецова поставила на Малой сцене спектакль по знаменитому роману горячо любимого автора – Александра Сергеевича Пушкина. Мы побывали на сдаче спектакля и оказались в весьма неоднозначной ситуации.

Почему же ситуация была столь неоднозначной? В первую очередь потому, что автору этих строк посчастливилось побеседовать с режиссером спектакля. Ксения Юрьевна, обладающая не только мощной творческой энергией, но и истинным неравнодушием (прежде всего – к Пушкину, но и к театральному искусству в целом и команде ТЮЗа в частности) в свою очередь не оставила равнодушными всех вокруг. Были покорены и мы: не так много в нынешнем мире режиссеров, болеющих за определенную идею, четко знающих, каким именно должен быть спектакль и зачем он нужен и самому режиссеру, и, конечно же, зрителю.

Ксения Кузнецова, искренне любящая Пушкина, ставит своей целью «оживить» поэта: при помощи театрального искусства сделать так, чтобы «залакированные» строки, прочно вошедшие в обиход, вдруг перестали быть общими (а значит – ничьими) цитатами и превратились в нечто близкое сердцу, отзывающееся в нем болью или радостью. И к цели этой стремится очень настойчиво.

Итак, Малая сцена, камерный формат, лаконичная сценография (художник-постановщик – заслуженный художник России Анатолий Шубин): пустые белые листы на фоне черного кабинета, четыре высокие белые двери, каждая из которых по мере приближения к зрителю становится все более детальной (первая «дверь» представляет собой всего одну плоскую створку, последняя – полноценная двустворчатая дверь украшена рельефом). При всей лаконичности сценография не остается статичной: в первые мгновения спектакля двери распахиваются – будто открываются для первого вздоха легкие – и, словно влекомые потоком воздуха, появляются на сцене персонажи (хореограф – Анна Ерёменко). Падают белые хлопья – то ли снег, то ли конфетти из бумажных страниц. Первая сцена задает тон очень лиричный, возвышенный, и в голове сразу звучат строки, почему-то не пушкинские, а цветаевские, но о пушкинских Онегине и Татьяне: «…он говорил, она молчала, он не любил, она любила, он ушел, она осталась». И это неслучайно: кто когда-либо читал цветаевскую прозу, понимает, насколько живой и пламенной может быть любовь к Пушкину, насколько дорогим может быть образ Татьяны: «Я не в Онегина влюбилась, а в Онегина и Татьяну (и может быть, в Татьяну немножко больше), в них обоих вместе, в любовь. […] У кого из народов – такая любовная героиня: смелая и достойная, влюбленная — и непреклонная, ясновидящая – и любящая!»

Уже в этом отступлении — обращении к тексту Цветаевой, в соблазне бросить рецензию и погрузиться в сотое, должно быть, перечитывание «Моего Пушкина» — кроется магия поэтики Александра Сергеевича Пушкина. Что бы ни происходило на сцене, текст всегда будет первичен (в крайне редком случае – равноправен, как в «Евгении Онегине» Римаса Туминаса). А потому абсолютно все детали спектакля Екатеринбургского ТЮЗа являются скорее обрамлением гениального романа.

Восхитительной декорацией выступает музыка Александра Жемчужникова. В спектакле есть несколько моментов, в которых актеры кажутся на сцене едва ли не лишними – настолько хорошо сплетаются друг с другом текст и музыкальная партитура, что иллюстрации не требуются. Так, на строках «Деревня, где скучал Евгений, / Была прелестный уголок» музыка и свет (художник по свету – Евгений Захаров) создают такое хрупкое, такое прекрасное мгновенье, что захватывает дух. Оно досадно быстро исчезает – лопается, как мыльный пузырь, при первых звуках народной песни. Гораздо дольше необыкновенное единство музыки и текста длится в сцене последнего объяснения Онегина (Борис Зырянов) и Татьяны (Олеся Зиновьева). И это лишь первые пришедшие на ум примеры: на деле же более органичного сопровождения, нежели музыка Жемчужникова, представить себе почти невозможно – разве что вспомнить композитора Фаустаса Латенаса и его необыкновенное музыкальное оформление, в основе которого – отголосок детства, «Старинная французская песенка» Петра Чайковского.

Мы уже дважды сослались на легендарный спектакль Театра Вахтангова и неслучайно: глядя на трех Онегиных Екатеринбургского ТЮЗа (Сергей Тиморин, Борис Зырянов, Илья Скворцов), как не вспомнить о двух Онегиных и двух Ленских у Туминаса? Ксения Кузнецова логично делит роль между тремя артистами – столь же логично, как и между тремя артистками, исполняющими роль Татьяны (Александра Протасова, Василиса Борок, Олеся Зиновьева): каждый актер или актриса – воплощение нового Онегина и новой Татьяны. Это позволяет подчеркнуть, насколько разным может быть один и тот же человек на разных этапах своей жизни: порой определенные события или безжалостный поток времени делает нас неузнаваемыми не только для других, но и для себя. «Ужель та самая Татьяна? […] Та девочка, которой он / Пренебрегал в смиренной доле, / Ужели с ним сейчас была / Так равнодушна, так смела?», — вопрошает Пушкин, а три Татьяны, между которыми нет, кажется, совершенно ничего общего (как и между тремя Онегиными), скорее всего, ответят ему решительным «нет».

Такой широкий набор образов – на ум невольно приходит «собранье пестрых глав», цитата из романа, взятая режиссером для обозначения жанра спектакля, – несомненно нацелен на молодую аудиторию. Придя на спектакль, зритель непременно должен узнать себя (узнав – почувствует поэзию Пушкина, почувствовав – влюбится: цель достигнута). А чтобы облегчить смотрящему задачу по узнаванию, существование актеров на сцене выдержано в игровой манере: гиперболизированные движения, жесты, вздохи. Ольга (Ольга Медведева) неизменно кокетлива, Ленский (Сергей Молочков) неизменно поэтичен, Онегин-Тиморин неизменно надменен и скучающ, Татьяна-Протасова неизменно интровертна. Дополнительную нотку юмора – если вдруг зрителей не забавляют все прочие персонажи – обеспечивает дуэт нянь (заслуженная артистка России Любовь Ревякина и Елена Стражникова). Современности добавляет энергичный ритм: даже самые лиричные сцены – быстрые, стремительные, как жизнь сегодняшняя, но отнюдь не как жизнь в веке девятнадцатом.

В сущности, для взрослого зрителя, которому не нужно объяснять, что «Евгений Онегин» — это обо всех и каждом (он и так знает, какие строки – о нем, прошлом или настоящем, и бережно хранит их в своей памяти), существуют главным образом три актера: Олеся Зиновьева и Борис Зырянов в сцене последнего объяснения Татьяны и Онегина, а также народный артист России Владимир Нестеров, согласно прекрасной задумке исполняющий две роли – отца и мужа Татьяны.

В их существовании нет той нарочитости, наигранности, с помощью которой иллюстрируют роман остальные артисты. Возможно, потому, что в этой ситуации, в этих словах молодому зрителю в силу возраста не найти пока того, что было бы близко ему. В нежном возрасте сложно понять самоотверженность Татьяны, и вряд ли сердце совсем еще юной девушки сожмется, когда Олеся Зиновьева произнесет: «А счастье было так возможно, так близко!». Молодому человеку не понять, почему Онегин-Зырянов смотрит на Татьяну так растерянно и так печально – словно и не Онегин вовсе. И почему молча замирает в дверях муж Лариной и одной лишь спиной «говорит» то, чего нет даже у Пушкина – в момент, когда поэт ограничивается строками «Но шпор внезапный звон раздался, / И муж Татьянин показался, / И здесь героя моего, / В минуту, злую для него, / Читатель, мы теперь оставим».

Эта последняя сцена кажется несколько инородной всему спектаклю: замедляется темп, не слышится пения (хотя после письма Татьяны, распетого несколькими голосами, этого невольно ждешь), становятся человечнее персонажи, их речь – спокойнее и тише, но каждое слово наполняется глубоким смыслом. И простой, в сущности, сюжет о неразделенной любви становится той глубокой человеческой трагедией, которую понял когда-то Пушкин, а поняв, написал: «А счастье было так возможно, так близко!»

Зритель более молодой всей трагедии героев Пушкина пока не поймет. Но, скорее всего, спектакль действительно убедит его, что «Евгений Онегин» — это не просто обязательный пункт школьной программы, но роман, который может стать добрым спутником всей жизни, к которому захочется возвращаться снова и снова на разных этапах своей жизни.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры