Поиск по сайту

18 Января 2019

Музыкальность танца в кубе

В «Космосе» прошел показ одноактных балетов Джерома Роббинса


Текст: Анастасия Мошкина Текст: Анастасия Мошкина
Мне нравится!

15 января в Киноконцертном театре «Космос» показывали запись концерта (проект Opera HD), подготовленного Парижской Оперой и посвященного памяти хореографа Джерома Роббинса. Это четыре его одноактных балета: «Полная свобода», «Сюита танцев», «Послеполуденный отдых фавна», «Пьесы Гласса». Пожалуй, без знакомства с этими произведениями нельзя в полной мере понять современную хореографию.

Даже те, кто не интересуется современным танцем и не знает имени Джерома Роббинса, все равно знакомы с его творчеством, потому что хоть раз в своей жизни, но видели кусочек «Вестсайдской истории». А еще в копилке Роббинса – работа танцовщиком с Михаилом Фокиным, затем уже собственные хореографические постановки – бродвейские мюзиклы «Вестсайдская история», «Смешная девчонка», «Скрипач на крыше», «Король и я», «Питер Пэн». Постановки для Нью-Йорк Сити Балет совместно с Джорджем Баланчиным и хореография для Парижской Оперы. А начиналось все, не поверите, с того, что в детстве отец заставлял учиться игре на скрипке… И музыка осталась на первом месте в жизни Роббинса.

Пожалуй, ни один хореограф не чувствовал музыку так, как Джером Роббинс. Его танцы – визуализированная музыка. Доказывает эту мысль программа Парижской Оперы, включающая энциклопедичные одноактные балеты, которые продолжают жить после смерти хореографа и хранят в себе большую часть партитуры его художественных приемов.

Балет «Полная свобода» – одно из первых хореографических произведений Роббинса. Специально поставлен на сцене Парижской Оперы для программы памяти. Вообще, основная прописка творения – Нью-Йорк Сити Балет. Постановка известна тем, что это первая совместная работа Роббинса с тогда неизвестным Леонардом Бернстайном – начало совместного творчества и долголетней дружбы.

Балет «Полная свобода» (также известный как «Матросы на берегу») является частью мировой программы в честь столетия Бернстайна, которое отмечается во всем мире. Кроме того, это визитная карточка Роббинса. Именно здесь он сразу же находит свой творческий метод – баланс классического танца, джаза, народных элементов. Невозможно не вспомнить о матросском танце «Яблочко», глядя на хореографию «Полной свободы». Случайна ли ассоциация? Возможно. Но если знать, что Роббинс – из семьи российских эмигрантов, успевших накануне революции 1917 года уехать в Америку…А может, в основе ирландский хорнпайп? Важно то, что это первый балет Роббинса и он демонстрирует всю будущую поэтику хореографа.

Что еще характерно? Танцовщики не только технически, но и по-актерски должны быть совершенны в хореографии Роббинса. Мимика, жесты, игра – задействован весь комплекс эмоций. И при этом все максимально музыкально. Он как будто бы выворачивает музыку наизнанку, показывая, как она выглядит. При этом каждый персонаж характеризует целый комплекс сочетания пластики и музыки. Это не просто танец, это театр движения. Практически мюзикл.

На первый план в прямом смысле музыка выходит в одноактном балете «Сюита танцев». На авансцену садится виолончелистка Соня Видер-Атертон, исполняющая музыку Себастьяна Баха – Шесть сюит для виолончели соло. В паре с ней (с музыкантом) на сцене работает танцовщик Парижской Оперы Матиас Хейман. Это именно пара, как и бывает в балете. Только партнершей у танцовщика выступает виолончелистка. Танцор в красном трико на фоне голубого экрана – это почти что ожившая картина Матисса «Танец». На картине мы видим пять танцующих фигур, а пластичный и очень музыкальный Матиас Хейман, как и полагается быть танцовщику Роббинса, практически заменяет их всех пятерых. Перед нами разворачивается чувственная стихия танца, которую трудно описать словами. Если вы хотите постичь для себя природу танца, то, пожалуй, тут она представлена наглядно. Танец (визуализация музыки) ведет танцовщика, когда он не знает, куда идти. Танец дает силы, когда он устает и тяжело дышит. Танец вдохновляет жить. И все это в тонком диалоге с виолончелисткой, с которой все движения согласовываются буквально до доли секунды.

«Сюиту танцев» Роббинс поставил для Барышникова в 1994 году, на закате своих дней, в это время он сам черпал силы жить дальше в музыке Баха. Танцовщик не может не танцевать…

«Послеполуденный отдых фавна» на музыку Клода Дебюсси Джером Роббинс поставил в 1953 году – это источник всех современных балетов о балете. Тонкий, ироничный взгляд хореографа на балетный мир, на танцовщика, природа которого – нарциссизм до мозга костей. Этот балет в Парижской Опере исполняют Уго Маршан и Амандин Альбиссон. Кажется, что они похожи, что они зеркало друг друга. Отражение и зеркальность – основные образы этого балета.

Действие происходит в балетном классе, фавн – отдыхающий танцовщик, нимфа – зашедшая в класс его партнерша, балерина. Минимум декораций, минимум одежды на танцовщиках, все вроде бы предельно реалистично – разминка перед танцем, проработка движений, но максимальная музыкальность и актерская игра как будто скальпируют привычный нам балетный мир, обнажая предельную, заложенную в его природе (просто мы об этом уже забыли) эротичность.

Балет – зачарованный мир. Танцовщики сами очарованы собой. Всего-то и надо было подчеркнуто развернуть их лица (анфас) на публику, так же, как подчеркнуто профилями к зрителям они находятся в хореографии Нижинского. Публика – зеркало балетного танцовщика; в этом «зеркале» он любуется своим отражением. Мало того, взаимодействие с партнером тоже происходит только через «зеркало». Рождающийся на наших глазах художественный мир строится просто, но смысл в нем настолько сложен, что напоминает бесконечное отражение, как в трельяже. И нам начинает казаться, что существование фавнов и нимф куда более реально, чем балетных танцовщиков.

И при этом все музыкально. Даже начинает казаться невозможное: Дебюсси писал музыку Роббинсу в таком же тесном сотворчестве, что и Бернстайн.

Пик музыкальности хореографии Роббинса – «Пьесы Гласса». Мало того, что в названии хореограф использовал игру слов на английском – его можно перевести и как «Осколки стекла», он сделал музыку Филиппа Гласса визуальной.

В танце много урбанистической энергии, много сочетаний постмодерна и классики. Физическое воплощение музыки достигается за счет того, что Роббинс в движении повторяет музыку Гласса: дублирующие ритмы композитора – пары и четверки танцовщиков, действующие на определенном расстоянии друг от друга, контрапункты Гласса – выбивающиеся из общей композиции поддержки и направленные в другую сторону от кордебалета движения солистов, вдобавок – постоянно меняющиеся хореографические схемы.

Перед нами – мир людей, общество, где все вместе, но разобщены. Мир, где мы постоянно теряем главный смысл жизни, когда истончаются простые человеческие связи, построенные на искренних чувствах.

Хореографический язык Джерома Роббинса кажется простым, легким, но при этом он максимально метафоричный. Каждый его балет – четкий художественный конструкт, очень прочный, он выстроен на природе танца и музыки – максимально органично. И он волнует наш разум и сердце в удивительном балансе. Как будто хореограф знал о музыке что-то такое, что от нас ускользает.

Фото: Sebastien Mathe / Opera Paris (www.operadeparis.fr)

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов