Поиск по сайту

18 Февраля 2019

Дайана Уайт: «Баланчин учил нас быть лучшими версиями самих себя»

Интервью с балетмейстером-постановщиком и лицензионным педагогом Фонда Баланчина


Текст: Дарья Санникова Текст: Дарья Санникова
Фото: Георгий Сапожников Фото: Георгий Сапожников
Мне нравится!

В первых числах марта «Урал Опера Балет» представит зрителям премьеру – балет Джорджа Баланчина «Вальпургиева ночь». Постановка осуществляется с разрешения Фонда Джорджа Баланчина и при поддержке фонда: из США прибыл лицензионный педагог, балетмейстер-постановщик Дайана Уайт, которая уже начала репетиции с Урал Балетом.

Важно знать:

Джордж Баланчин – один из величайших хореографов XX столетия. Фонд Джорджа Баланчина, основанный в США после его смерти в 1983 году, вот уже 35 лет бережет главное наследие хореографа – его балеты. Лучшие ученики Баланчина, закончившие карьеру солирующих артистов, «переносят» спектакли в различные театры мира, осуществляя постановку непосредственно с труппами этих театров. И тщательно следят за тем, чтобы при «переносе» соблюдалась оригинальность стиля и техники Баланчина.

Для «Урал Опера Балет» постановка «Вальпургиевой ночи» – первый опыт сотрудничества с Фондом Баланчина. Для балетмейстера-постановщика Дайаны Уайт здесь тоже своеобразный дебют: она впервые переносит балет на сцену русского театра.

— Дайана, считается, что появление балетов Баланчина в театре – признак зрелости труппы: не каждый достоин ставить на своей сцене творения великого хореографа. Какие требования предъявляются к театру? И как вы оцениваете состояние екатеринбургского балета?

— Да, это правда: Фонд Баланчина очень придирчив к уровню и качеству подготовки танцовщиков – они должны быть способны станцевать балет действительно хорошо. Артисты екатеринбургского балета воспитаны в традициях русского классического балета – так же, как и сам Баланчин. Поэтому у них есть идеальный фундамент для того, чтобы освоить его хореографию. Кроме того, само получение права ставить балет Баланчина здесь – уже показатель их высокого уровня. Я хочу научить их стилю Баланчина, который основан на том, чему он научился в России, Европе, Америке; представить им технику Баланчина; подготовить к тому, чтобы они комфортно чувствовали себя в этой хореографии. И вместе с тем – вдохновить танцовщиков на одно из лучших выступлений в их жизни. Я хочу дать им больше уверенности, больше артистической свободы.

Фото: Ольга Керелюк

— А у вас как у постановщика есть некая свобода? Или же балет необходимо ставить только в классической интерпретации?

— Действительно, балеты Джорджа Баланчина принято и ставить, и танцевать в классической интерпретации. Но танцовщики в Екатеринбурге – просто прекрасные. Я не хочу преподносить им свою интерпретацию балета – они должны найти ее в себе. Я учу их правильным шагам, музыкальности, технике, деталям. Но при этом хочу, чтобы они были самими собой. Балет «заработает», только если они это почувствуют.

У каждого артиста здесь есть что-то особенное, каждый индивидуален. Сейчас, в самом начале репетиционного процесса, они, конечно, хотят угодить мне. Но я хочу, чтобы они угождали в первую очередь себе.

— В чем уникальность той самой хореографии Баланчина?

— Самое важное для него – музыкальность, он ведь и сам был музыкантом. С одной стороны, в его хореографии очень много деталей. А с другой – он всегда вносил в свои постановки невероятную энергию, скорость, размах. Когда он приехал в Америку (грузин по происхождению, Георгий Баланчивадзе окончил балетную школу при Мариинском театре, много гастролировал по Европе, а в 1933 году перебрался в США, где основал балетную школу и профессиональную труппу. — Прим. ред.), то влюбился в характерную для американцев открытость, в их индивидуализм. Он влюбился в американскую музыку, Голливуд, девушек…

«Вальпургиева ночь» – идеальный пример его стиля. В этом балете нет конкретной истории, только чистая радость танца, праздник танца. Двадцать четыре исполнительницы, каждая из которых должна быть звездой. Не идеальной, не похожей, как две капли воды, на других танцовщиц, но свободной и энергичной.

Фото: Ольга Керелюк

— Есть ли особенности технической подготовки артистов, которые помогают им освоить стиль Баланчина?

— Мы очень много работаем над нижней частью тела: она должна быть очень собранной, техничной, быстрой. Все движения должны быть чистыми, острыми. Это нужно, чтобы верхняя часть тела могла выражать максимальную экспрессию.

В Екатеринбурге мы сразу приступили к репетициям и делаем очень много технических элементов, репетиционный интерес складывается интересно. Когда Баланчин приехал в Америку, там не было танцовщиков с достаточно хорошей подготовкой. Он выбирал танцовщиков в свою кампанию, даже если они были не очень хорошо подготовлены, и они учились, танцуя его балеты. Поэтому, если вы приступаете к хореографии Баланчина, вы осваиваете стиль в процессе. В основе лежит самая базовая, чистая техника – это обязательный элемент стиля. Но при этом мы выражаем всю свою страсть.

— Почему именно вы были выбраны в качестве постановщика «Вальпургиевой ночи» в Екатеринбурге?

— Прежде всего, я всю жизнь танцевала у Баланчина. Это было моей мечтой с самого детства. Моим главным балетным педагогом была Мария Толчиф, третья жена Джорджа Баланчина, очень известная балерина. Впервые я выступила в его балете, когда мне было 14. И танцевала их на протяжении всей своей карьеры. А когда перестала выступать, все равно осталась в этом мире – продолжала учить его технике, стилю… И Фонд почувствовал, что я могу быть амбассадором этой традиции. За свою карьеру я станцевала в пятидесяти балетах Баланчина, я полностью погружена в его стиль, я страстно привязана к его хореографии. Я хочу и могу учить других балету.

Я никогда не делала перерыва – посвятила балету всю свою жизнь. Даже несмотря на то, что воспитывала маленькую девочку, которую удочерила в России.

Фото: Ольга Керелюк

— Получается, с Россией вас многое связывает…

— Да, хотя я приезжаю сюда всего лишь в третий раз. Когда я впервые приехала в Россию в 1991 году, я выступала в Москве с балетом Баланчина и почувствовала, что русская культура мне очень близка – русская музыка, русский балет. Мы с бывшим мужем, к сожалению, не могли иметь детей, поэтому мы решили удочерить девочку из России. И в 1997 году приехали сюда, чтобы удочерить 8-месячную малышку. Сейчас ей 22 года, она живет в Нью-Йорке, ее приняли в очень строгую школу искусств на отделение кинорежиссуры.

Сейчас я получаю первый опыт в качестве педагога, переносящего постановку балетов Баланчина в Россию. Это большая честь для меня. Когда директор Фонда предложил мне поехать в Екатеринбург, я просто потеряла дар речи! Я всегда мечтала работать с русскими танцовщиками – лучшими танцовщиками на планете. Работать в России, где балет – это часть культуры. Не каждый американец понимает балет так, как русский.

— Что вы планируете посмотреть в Екатеринбурге?

— «Пахиту», «Лебединое озеро», «Вечер одноактных балетов», «Любовные песни», «Наяда и рыбак». К сожалению, пока все, что я видела – это балетный класс (Смеется. – Прим. ред.). Когда я начинаю ставить балет, я очень сфокусирована, мне нужно запомнить все партии, этот процесс физически очень сложный. Но к счастью, я остановилась в отеле «Высоцкий», и у меня прекрасный вид на город!

Фото: Ольга Керелюк

— Для того чтобы театр мог поставить у себя балет Баланчина, он должен послать Фонду видео, чтобы тот оценил уровень танцовщиков. Бывают ли случаи, когда театрам отказывают в постановке?

— Обычно, если Фонд не видит, что артисты готовы танцевать хореографию Баланчина, он предлагает обучающие классы. Еще один вариант – посоветовать театру что-то более легкое, чем то, но что он претендовал сначала. Например, труппа хочет танцевать «Драгоценности» – огромный трехактный балет, очень сложный и по стилю разнообразный: часть «Рубины» – джазовая, «Изумруды» – романтичная, «Бриллианты» – скорее имперская. Такой балет требует очень большой работы, твердой технической базы, на которой настаивал Баланчин, и музыкальности. Прежде чем браться за такую работу, лучше начать с маленького балета.

Но бывает и так, что труппа не соответствует стандартам Фонда, и в таких случаях он скажет это прямо.

— Будет ли Фонд следить за состоянием «Вальпургиевой ночи» после премьеры в Екатеринбурге?

— Фонд посмотрит видеозапись, спросит меня, как прошли репетиции и премьера. Затем у театра будет лицензия на три года, и по истечении этого срока, если театр захочет оставить балет в репертуаре, представитель Фонда приедет снова и продолжит работу с труппой, потому что за три года многое может измениться – например, появятся новые танцовщики. Кстати, в данном случае Фонд допускает даже ввод новых артистов на роли, потому что я провожу здесь много времени, общаюсь со Славой (Вячеславом Самодуровым, художественным руководителем Екатеринбургского балета. – Прим. ред.), с другими мастерами. Особенно со Славой, потому что он очень много танцевал Баланчина и все понимает. Также на репетициях присутствуют педагоги, и я вижу, что они все понимают. Я знаю, что, когда уеду, балет будет в хороших руках.

Кроме того, если позже театр захочет взять в репертуар еще какой-то балет Баланчина, Фонд увидит, что у труппы уже есть опыт работы с этим стилем, и возможно, скажет да и в следующий раз.

Фото: Ольга Керелюк

— Каким будет художественное оформление спектакля?

— Это решение остается за театром. Он может сделать собственные костюмы и декорации. Только один балет Баланчина – «Серенада» – должен иметь точно такие же костюмы, как в «Нью-Йорк Сити балете» (Кампания, организованная в 1948 году Джорджем Баланчиным. – Прим. ред.), потому что считается, что они неотъемлемы от хореографии. В других случаях театр может либо повторить оригинальные костюмы, либо сделать собственные. В этом случае решать будет Вячеслав Самодуров.


— Дайана, как вы считаете, почему современным танцовщикам нужно знать и танцевать хореографию Баланчина?

— Эти балеты – вне времени. Как англоговорящие актеры всегда будут учить Шекспира, так и для танцовщиков всегда будут актуальны спектакли Баланчина. Он взял балет XIX века и перенес его в XX век. А сейчас пришел XXI век, который ведет балет в другом направлении, но Баланчин – словно мост из XIX века в XXI.

Когда вы ставите классику XIX века, некоторые вещи должны быть в точности такими, какими они были тогда. Но артисты балета – молодые люди, которые живут в XXI веке. Поэтому какие-то элементы остаются неприкосновенными. Но в балетах появляется живая энергия современных людей, их артистизм. Поэтому каждый раз, когда я приезжаю ставить балет Баланчина, я говорю артистам, что процесс изучения балета, репетиции и исполнение сделают их лучшими танцовщиками, чем они были до этого.

Ничто не сравнимо с теми чувствами, которые испытываешь, когда танцуешь балеты Баланчина. Чувствовать его хореографию в своем теле – настоящий подарок. И сейчас я пытаюсь вдохновить танцовщиков, передать им ту же поддержку и воодушевление, которые испытывали мы, когда Баланчин был в кампании.

Я помню, как я впервые вышла на сцену в «Нью-Йорк Сити Балет» в «Вальсе цветов» из «Щелкунчика». Я помню это чувство, как я выбегала на сцену и думала: «Неужели я здесь?» С тех пор было много невероятных проектов. Например, «Кавалер Розы»: на сцене – огромные зеркала, а танцовщики в великолепных белых платьях танцуют вальс… Это был настоящий экстаз, нечто особенное.

Фото: Ольга Керелюк

— Каким вы помните Джорджа Баланчина?

— Мы все скучаем по нему. Он был не только гениальным хореографом, но и одним из главных гениев всей истории. Быть рядом с таким особенным, возвышенным человеком было очень вдохновляюще. Баланчин выбирал для своей кампании тех танцовщиков, с которыми он чувствовал связь, кого он находил интересным. Он очень хорошо понимал своих артистов и хотел, чтобы мы все были успешными. Он «выращивал» танцовщиков: хотел для нас самого лучшего и в то же время требовал от каждого больше, чем, как ты думал, у тебя есть. При этом он никогда не повышал голос, всегда был джентльменом. И точно так же руководил кампанией – спокойно и элегантно.

А еще он был очень забавным. Рассказывал смешные истории, и каждый из нас чувствовал, что он не просто учит нас танцевать, он учит нас жить. Мы чувствовали свою принадлежность к публике, к искусству. Он говорил нам о том, что есть не только реальный мир, но и что-то над ним, какой-то высший уровень. И мы хотели быть лучшими версиями самих себя.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов