Поиск по сайту

13 Марта 2019

Дмитрий Касимов: «Наша сверхзадача – погрузить зрителя в пушкинский космос»

Интервью с главным режиссером Камерного театра


Интервью: Дмитрий Ханчин Интервью: Дмитрий Ханчин
Фото: Максим Субботин Фото: Максим Субботин
Мне нравится!

Недавно в Камерном театре состоялась премьера спектакля «Станционный смотритель» – первого эпизода большого сценического проекта «Повести Белкина». Мы встретились с главным режиссером театра Дмитрием Касимовым и побеседовали с ним о феномене Пушкина, особенностях театральной аудитории и современной уральской поэзии.

– Как возникла идея пушкинского проекта?

– Проект был задуман нами с Владимиром Кравцевым в 2010 году, когда мы с ним начали работать. Планировали делать долгострой по «Повестям Белкина». Начали репетировать «Метель», но потом планы начали меняться, жизнь стала вносить свои коррективы, стало не до Пушкина, и проект мы отложили. И вот, спустя восемь лет, к 220-летию автора, появилась реальная возможность осуществить все это.

– Расскажите об участниках проекта.

– Для меня важным было присутствие новых, молодых режиссеров: например, мы пригласили Надю Кубайлат, ученицу Сергея Женовача и Юрия Бутусова – она будет ставить «Выстрел». Мне кажется, что знакомство с молодой режиссурой позволит также и по-другому взглянуть на самого автора. Сегодня театральный язык меняется, меняется и сам театр. Поэтому всем участникам проекта была дана абсолютная свобода. Есть названия произведений: «Метель», «Барышня-крестьянка», «Гробовщик», «Выстрел», а дальше я режиссерам сказал: «Друзья мои, делайте так, как считаете нужным». Вот Ирина Васьковская с Дмитрием Зиминым и Владимиром Кравцевым изменили сюжетную структуру повести («Станционный смотритель» – прим. ред.). Это может вызвать у кого-то чувство противоречия или даже отторжение, но делается это не для того, чтобы соригинальничать.

– Значит, полная свобода и никаких правил?

– Было только одно условие, которое я поставил перед всеми участниками – уважительное отношение к слову. Слово неизменно. Осовременивание сюжетов возможно. Но пушкинское слово – это константа. Я понимаю, что мне могут возразить: у вас идет «Отрочество» в инсценировке Ярославы Пулинович, и там текст Толстого наполнен современными междометиями и жаргонизмами. Но этого требовала сама идея спектакля – произведение Толстого показано глазами современного подростка. То, что хорошо для одного автора, совершенно непригодно для другого. Мы имеем возможность соприкоснуться со словом, с оригиналом, взять пушкинский текст и попытаться его заново перечитать, найдя в нем сегодняшние новые болевые точки – мне кажется, этого не хватает классику.

– Какие у проекта главные задачи?

– Сверхзадача и Камерного театра, и всего Объединенного музея писателей Урала – погрузить зрителя в пушкинский космос, куда вошли бы не только «Повести Белкина», но и письма, и романсы на стихи, и дневники. Это хорошая возможность уйти от тех штампов, которые со временем наросли на Пушкина, снять с него сусальность, как-то по-новому на него взглянуть, по-другому открыть великого писателя, поэта. О Пушкине принято говорить – «наше всё». А мне интересно разобраться: что же это такое – «наше все»?

– Вы уже нашли для себя ответ на этот вопрос?

– У меня есть интуитивные ответы, но я очень надеюсь, что этот проект позволит в том числе и мне открыть космическую систему этого автора.

– Какие у вас остались впечатления от первого спектакля – «Станционный смотритель»?

– Когда артисты еще только читали инсценировку Ирины Васьковской, я был потрясен тем, насколько это все попадает в сегодняшний день. Нет уже такой профессии – станционный смотритель. А тип человеческий остался. Вот эта русская униженная, обделенная душа. Архетип остался неизменен. Мне кажется, сегодня очень много таких людей. Гений Пушкина – отчасти в том, что благодаря нему в русской литературе появился маленький человек. И на премьере все сострадали ему. Мы ведь приходим в театр для того, чтобы у нас как-то вздрогнула душа, чтобы мы проснулись и почувствовали себя причастными к чему-то – например, к русскому бытию. Пушкин тоже поднимает вопрос русского бытия. Что есть русская жизнь, где же это счастье и насколько человек заслуживает его? Серьезный повод поразмышлять.

– Расскажите, какие основные направления для развития видит перед собой Камерный театр сегодня?

– В 2016 году началась перезагрузка театра – тогда стали появляться новые спектакли, новые режиссеры, новые творческие силы. Был осуществлен большой проект «Русская поэзия XX века», состоящий из пяти спектаклей, нам понравилась идея сериала: чтобы мы давали объемную картину, чтобы разные постановки объединялись в единый театральный текст. Теперь по этому принципу возникли «Повести Белкина». В начале следующего сезона у нас будет мировая премьера – «Застава на якорном поле» Владислава Крапивина. Я не знаю сценической судьбы произведений Крапивина. Мы встретились с автором в прошлом году, он был очень рад, что на сцене Камерного театра появится его работа. Конечно, в планах и Мамин-Сибиряк, и Бажов, и Гоголь, который обязательно должен быть представлен.

Для нас важно учитывать все вкусы. Я хочу, чтобы этот театр был для всех, чтобы здесь были представлены и современная драматургия, и зарубежная, и советская литература, которая тоже сегодня требует нового прочтения и переосмысления, и классика как основа, и поэзия. Кому-то наш театр покажется устаревшим, даже нафталиновым. Но, как сказал Петр Фоменко, «очень хорошо быть нафталином, когда вокруг много моли». Я думаю, здесь не стоит стыдиться вот этих архаичных классических вещей – это дань уважения той публике, которая 20 лет ходила в Камерный театр, которая ждет от него чего-то ей близкого – при этом, нужно знакомить ее с какими-то новыми формами.

 – А поэтический проект вы планируете продолжать?

– Да, наш будущий проект называется «Поэты 21», мы его делаем совместно с Антоном Бутаковым на площадке ЦСД. Надеюсь, это будет очень интересный спектакль – другое пространство, другой формат, ближе к современной драматургии.

– Каких современных уральских поэтов вы бы выделили?

– Мы заканчиваем XX век Рыжим и Тягуновым. В XXI веке много интересных поэтов. Это и Егана Джаббарова, и Константин Комаров, и Янис Грантс, и Анастасия Журавлева, и Руслан Комадей. Это молодые поэты, большие тексты у них, возможно, еще впереди, но они вошли в «Антологию уральской поэзии» Виталия Кальпиди, и это факт.

– Это ваша настольная книга сейчас?

– Сейчас – да, много ее изучаю. Та же Анастасия Журавлева – замечательный поэт, у нее какое-то особое мышление. Возможно, кто-то скажет, что все уже было, кого-то назовут графоманом. Но это уже неотъемлемая часть литературного процесса в Екатеринбурге. Насколько все это нужно и отвечает на важнейшие вопросы – разбираться теперь предстоит нам.  Проблема в том, что мы не можем сегодня услышать современных поэтов, они нигде не представлены. Для того, чтобы понять, насколько они хороши и вообще поэты ли они, нужно сначала с ними познакомиться. Раз уж мы находимся в Литературном квартале, наш театр обязан знакомить зрителя с современными уральскими литераторами.

– А из писателей вы бы кого назвали?

– Мне бы хотелось, чтобы какие-то имена были возвращены из небытия. Например, у нас сегодня нет спектаклей по «взрослому» Мамину-Сибиряку – скажем, не «Серая шейка» или «Аленушкины сказки», а, например, «Черты из жизни Пепко». Надо разобраться: что это за фигура, что такое уральская литература? Если задача Объединенного музея писателей Урала – сохранять, то у театра задача – открывать то, что сохранено, найти тех художников, которые смогли бы сегодня все это оживить, высечь искру.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов