Поиск по сайту

24 Апреля 2019

Кристофер Олден: «Я не хочу быть тем американцем, который рассказывает, что такое Россия»

Интервью с режиссером оперы «Три сестры» в «Урал Опера Балет»


Текст: Дарья Санникова Текст: Дарья Санникова
Фото: Георгий Сапожников Фото: Георгий Сапожников
Мне нравится!

16, 17 и 18 мая в «Урал Опера Балет» состоится российская премьера оперы Петера Этвёша «Три сестры» в постановке нью-йоркского режиссера Кристофера Олдена. Мы побеседовали с Кристофером и узнали, что общего между «Тремя сестрами» Этвёша и фильмом «Расёмон» Куросавы, почему современную оперу по тексту Чехова ставят по всему миру и есть ли в произведении дух чеховского текста.

— Кристофер, расскажите, как началась история вашей постановки оперы «Три сестры» Петера Этвёша в «Урал Опера Балет»?

— «Три сестры» – очень известное произведение, я был о нем наслышан. Опера входит в топ самых исполняемых за последние двадцать лет, ее ставят по всему миру.

Я с детства любил Чехова, и когда двадцать лет назад сочинение Этвёша вышло в свет, я послушал одну из первых записей и понял, что это гениально – вот почему оперу ставят везде. Это совершенно сумасшедшее произведение, потому что сюжет не развивается линейно, как у Чехова, – все перемешано, поставлено с ног на голову, как будто кто-то взял ножницы, вырезал из пьесы все, что хотел, а потом перемешал кусочки и поставил в новом порядке. Иногда мы смотрим на одни и те же сцены с разных перспектив, глазами разных персонажей. Как в фильме «Расёмон» Акиры Куросавы, где история рассказывается от лица четырех разных героев.

Что касается приглашения в «Урал Опера Балет», то я уже работал с маэстро Оливером фон Дохнаньи, мы вместе сделали «Норму» в Великобритании, и нам очень понравилось работать друг с другом. Он предложил мне приехать сюда и как только произнес название «Три сестры», я сразу согласился. Очень волнующе делать русскую премьеру этой оперы. Мы работаем над ней всего пару недель, но я уже вижу, сколько здесь талантливых людей – и певцов, и дирижеров, и концертмейстеров.

Фото: Ольга Керелюк

— В одном из недавних интервью вы рассказывали, что каждый герой будет существовать в своем времени: Ирина – в чеховском, Маша – в советской эпохе, Ольга – в сегодняшнем дне. Насколько выбранные отрезки времени коррелируют с российским пространством? Важно ли вам, что это история о России и русских людях?

— Я не хочу быть тем американцем, который приехал и начал рассказывать, что такое Россия. Не хочу высказывать свое мнение о том, что в истории страны было важно, а что – нет. Но у меня есть ощущение разных периодов, через которые Россия прошла. Пьеса написана на пороге революции, и все персонажи говорят о том, что скоро придет время, которое все «вздует», грядут большие перемены. Это вдохновило меня на мысль о том, что не только в той эпохе люди говорили о больших переменах и надеялись на блестящее будущее. В чеховское время осуждали падение царизма; пришло советское время с тоталитарным режимом – у людей стала появляться надежда, что придет что-то лучшее, будет свобода от давления и режима. Эта эпоха пришла – сейчас время олигархов, яма между богатыми и бедными становится все больше, а люди снова живут в ожидании чего-то нового.

То же самое происходит везде, не только в России. Мы бросаемся от консервативного правительства к либеральному, к Обаме – и опять назад, приходит Трамп, маятник возвращается в прежнее положение. Подобные процессы происходят во всех странах, поэтому мы не привязываемся к российским реалиям. Можно было бы поставить «Три сестры» о трех разных эпохах в США: на пороге XX века, 60-е годы, когда произошла сексуальная революция, и настоящее время. Сейчас в США женщины становятся более властными, такими, как Ольга в нашей постановке – настоящая бизнес-вумен из Москвы.

— У русских людей очень трепетное отношение к Чехову. Есть ли дух текста Чехова в опере и в вашей постановке? Или пьеса «Три сестры» – это повод поговорить о вещах, которые актуальны во все времена?

— Опера как раз интересна тем, что Этвёш сделал буквально-таки концентрат Чехова. Он не просто положил музыку на пьесу от начала до конца – он перекроил ее, переосмыслил, чтобы «выжать» из текста самое важное. Это не совсем традиционная опера – половину не поют, а говорят, она очень эклектична и современна. Как в современных трактовках драматических театров есть возможность показать пьесу с другой стороны, так и здесь: мы оставляем текст, но осмысляем его в сегодняшнем дне.

Фото: Ольга Керелюк

— В одном из интервью Этвёш сказал, что центральная тема его оперы – прощание. Известно, что этой оперой он прощается с сыном («совершенно чеховским персонажем», по словам композитора), который посоветовал ему написать оперу «Три сестры» и вскоре после этого покончил с собой. Звучит ли тема прощания в вашей постановке?

— Трагедии – это часть человеческого существования. Со всем, что у тебя есть, рано или поздно придется распрощаться. Для многих жизнь – это большой путь к осознанию того, что мы смертны и должны оставить все без сожалений. В какой-то момент человек (Показывает на себя. – Прим. ред.) осознает, что многое можно оставить позади, включая свое эго и амбиции, и посмотреть на этот мир шире, со стороны. Многие произведения, так или иначе, затрагивают эту тему. Это интересная точка зрения, с которой можно посмотреть на «Три сестры». Пьеса заканчивается прощанием, три сестры отпускают всех людей, которые наполняли их дом…

— Этвёш говорит, что в герои прощаются и со своими мечтами, со светлым будущим, со своими иллюзиями…

— Кроме одного – Наташи. Она, напротив, всего добивается. В пьесе она очень злой персонаж. Но для меня она не отрицательный герой – она сильная женщина, которая поднимается с низов и берет свое. Есть в ней что-то, чем можно восхищаться.

Фото: Ольга Керелюк

— А кто из персонажей вам наиболее близок?

— Чебутыкин, военный доктор. Он, как и я, старый человек и постоянно повторяет: «Я все забыл, я больше не знаю, как лечить, я никак не могу помочь». Он чувствует себя беспомощным, когда любимые им люди оказываются в трагических ситуациях. С возрастом ты понимаешь, что контроль, который ты осуществлял всю жизнь за любимыми людьми, за самим собой, – это иллюзия, и ты больше ничего не можешь контролировать. Но в этом есть и позитивное: можно распрощаться с чем-то и открыть для себя более широкую перспективу жизни.

— Вы говорите, что опера – одно из самых человечных, эмоциональных искусств, и даже драматический театр не может сравниться с оперой по степени воздействия на человека. Почему?

— В опере собраны все виды искусств. Драматургия, театр, визуальная часть. Драматический театр скорее сконцентрирован на тексте, а опера – на визуальном искусстве и, конечно, музыке. Музыка позволяет лучше донести текст до зрителя, больше его задеть. Текст, положенный на музыку, проникает глубже в подсознание, открывает больше уровней понимания, дергает зрителя за эмоциональные ниточки.

Фото: Ольга Керелюк

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов