Поиск по сайту

13 Сентября 2019

Театр о крестьянах, писателях, учителях и бездне

Томский ТЮЗ показал спектакль «Крестьяне о писателях» в Екатеринбурге


Мне нравится!

В Свердловском театре драмы прошел показ спектакля «Крестьяне о писателях» Томского театра юного зрителя в рамках фестиваля «Реальный театр». Еще одно (первым был спектакль «Транзит. Остановите музыку») житие простого человека, основанное на документальном материале, и рефлексию на историю советской России XX века с перекличками с днем сегодняшним представил режиссер Дмитрий Егоров.

Сюжет этой постановки создала сама жизнь

(из спектакля «Крестьяне о писателях», Томский ТЮЗ)

Режиссер спектакля Дмитрий Егоров раз за разом обращается к теме истории и судьбе простого человека в XX веке, показывая, как в жизни одного рядового гражданина отражается смена эпох, политических и социальных парадигм, как историческая система ломает его и как он может ломать систему. Материалом в этот раз послужила книга Адриана Митрофановича Топорова (учителя, просветителя, писателя, жившего с 1891 по 1984 годы) «Крестьяне о писателях», его дневники, письма из семейного архива, воспоминания о нем односельчан, архивные документы, документальные кинокадры, интервью и съемки с современными жителями села Верх-Жилино. В контекст истории врывается великая мировая литература – еще один вид рефлексии на время – в виде отрывков из повестей, стихов, поэм, рассказов Есенина, Пушкина, Зощенко и других писателей.

Время действия – начало XX века – 60-е годы XX века с вкраплением современности. Последняя пробивается на сцену в видео-арте о современном состоянии деревни, в исторических справках, зачитываемых артистами (в «птичьем» официальном языке, выражаемом словами «инфраструктура», «населенный пункт», «дорожная карта», «вертикаль власти» и пр.), в гениально воссозданном актрисой Томского ТЮЗа Натальей Гитлиц интервью современной учительницы.

Ткань спектакля соткана из множества ключевых слов и лейтмотивов, первый из которых – время. Оно проявляется на школьной доске, когда одна из актрис пишет годы жизни Топорова, как это принято в школе: «А.М. Топоров (1891-1984)». И мы сразу же погружаемся в контекст, в эпоху перемен начала XX века. Фразы «времена были тревожные, сложные, но чистые», «настали другие времена» – как будто отбивки для действия: это эпоха становления советской власти, успешная жизнь в коммуне, вера в светлое будущее, а затем лишение этих надежд. В документальном исследовании всегда есть место взгляду из настоящего, современного – режиссер не забывает об этом и переключает зрителей из времени XX века в день сегодняшний, вдруг показывая на стене крестьянской избы видеоряд современной деревни, и мы начинаем видеть аналогии. В определенный период действия мы – зрители – вообще перестаем понимать, о каком времени идет речь. Особенно когда события на сцене отражают сдвиги политических и социальных платформ,и свободная советская Россия 20-х вдруг сменяется на тоталитарное государство 30-х, где из-под полы царит взяточничество, коррупция, покрывательство, где «навязанные пришлые власти» тупо исполняют приказ сверху вопреки всем нравственным и даже природным законам, где возникают уголовные дела против успешных и несогласных.

Еще один сквозной образ – чтение, познание мира— сравнивается с кругом света от лампы, все расширяющимся в темноте, света, который долгое время освещал всю коммуну «Майское утро». Топоров в своем дневнике рассуждает о том, что такое невежество, о том, как оно может быть выгодно времени (время равно власти в этом контексте), как образование и самообразование вопреки этой власти освещает жизнь человека. Во время коллективных читок сцена, кстати, залита светом, а в действиях, посвященных времени гонений и репрессий Топорова и нашей с вами современности, на сцене темно. Само чтение показано как стихия, погружающая человека в осознанный контекст истории, когда человек вдруг узнает, начинает оценивать, иметь мнение, уметь его высказывать и отстаивать. Мы слышим произведения не целиком, только отрывки, которые заглушает быстрая стремительная музыка, режиссер обращается к нашему читательскому бэкграунду, вороша в нас ворох ассоциаций.

Кроме этого, в спектакле важен последовательно создаваемый образ учителя-просветителя, самого главного героя – Адриана Митрофановича Топорова. Его записи озвучивают несколько актеров разного пола, он как будто воссоздается своими учениками как голограмма, потому что живет и продолжает жить в них и их детях: если в своей книге Топоров воссоздавал образ односельчан, то теперь они как будто отдают ему дань. Чем дальше, тем старше актеры читают отрывки из дневника Топорова. Кульминацией этого образа – учителя, продолжающегося в его учениках, – становится образ космонавта, читающего Пушкина из космоса. Посеянное зерно просветительства, искусства и культуры прорастает во вселенском масштабе – его не уничтожить. Так как спектакль полностью основан на реальных исторических событиях, то и космонавт этот вполне конкретен – это Герман Степанович Титов, сын Степана Петровича Титова – ученика Топорова, впоследствии тоже ставшего учителем, одного из слушателей вечерних читок в сельском клубе. Кстати, большого любителя Пушкина и его «Пиковой дамы», которую он впервые услышал из уст Топорова, и назвавшего своего сына Германом в честь героя Пушкина.

Режиссер Дмитрий Егоров, работая над документальным материалом, все свои действия направляет на то, чтобы у нас сложилась художественная картина, которой мы будем доверять на сто процентов. Он программирует зрительское восприятие – и для этого ему нужны эти три часа действия. Все начинается с нестыковок: актриса в крестьянской мешковатой одежде с современной прической знакомит нас с исторической справкой, написанной современной лексикой и словами (типа «инфраструктура»), которых в XX веке в алтайской деревне не знали. В начале у нее появляются даже несколько дидактические нотки учителя. Она задает вопросы в зрительный зал, зная, что мы не ответим, и продолжает свой монолог. Наше зрительское восприятие с трудом протискивается сквозь это, мы невольно начинаем сравнивать лица современных актеров и фотографии крестьян того времени, но уже через 20 минут действия мы обо всем забываем и… верим.

Сложный материал подается в сложной форме. Режиссер не только поработал с актерами, он заранее поработал со зрительским восприятием. Нас постоянно переключают. То между нами и сценой пресловутая четвертая стена и нас нет для артистов. То нет никакой стены и мы включены в действие, когда то один, то второй актер-крестьянин, озвучивающий дневниковые записи Топорова, обращается к нам от лица Топорова. То актеры в образе крестьян обращаются к нам с вопросами, которые на самом деле адресованы Топорову. То вдруг, отвергая всякую условность сцены, актеры – наши современники – обращаются к нам как к современникам за оценкой происходящего. Иногда мы сами становимся как крестьяне: ловим себя на ощущении, что это нам читают Пушкина, это мы, как и герои на сцене, вдруг понимаем, насколько он современен и актуален.

Действие вроде бы ровное, но режиссер перебирает все наши чувства. Иногда ситуации комичны, иногда ироничны, иногда нам (смотрящим на происходящее сквозь призму нашего знания истории 30-х годов) страшно. «Новой советской власти важно ваше мнение», – говорит Топоров голосом одного из «крестьян» в зал и отворачивается от нас. И мы смеемся – иронично, но смеемся. Мы ждем подвоха, мы знаем (не чувствуем, а именно знаем), что вся эта утопия, рай на земле в отдельно взятой алтайской коммуне «Майское утро» закончатся плохо, потому что знаем историю XX века. Годы жизни героя, написанные на школьной доске, конечно, вселяют уверенность, что герой выживет в мясорубке террора, но почти с середины первого действия мы ждем, когда вся эта свобода и культура выйдет боком всем участникам. И дожидаемся.

Как и в спектакле «Транзит. Остановите музыку», в «Крестьянах о писателях» несколько финалов. Случается развязка с историей Топорова, но то, что он посеял, прорастает в образе бороздящего космос космонавта. Затем мы снова оказываемся в современности – в селе Верх-Жилино (бывшая коммуна «Майское утро»), и актриса Наталья Гитлиц воспроизводит, как еще одну голограмму, образ современной учительницы, которая борется за существование школы в селе (ее хотят закрыть, так как село малочисленное, а это, как собственно и везде, означает конец этому населенному пункту). Сцена сделана настолько артистически искусно, что кажется верхом работы с документальным материалом. И этот финал дает уже оценку дню сегодняшнему, придает актуальный объем всему спектаклю – мы не только восхищаемся фигурой Топорова, но и осознаем глубину бездны, куда нас загнал ход истории, понимая, что современное село Верх-Жилино не взрастит космонавта.

Есть ли надежда в этой безысходности? Егоров был бы не Егоровым, если бы не обозначил пути выхода. Крестьяне проводят параллель между такими личностями, как Пушкин, Топоров, и «огненным столбом» из Библии, который вывел евреев из Египта. В сюжете, который создает сама жизнь, много смешного и страшного одновременно, но настоящее и будущее возможны, когда есть люди, которые освещают собой путь и ведут по нему других, чаще всего вопреки всему. Эта история о жизни обыкновенного человека – в нем, его судьбе отразилась история (революция, авангард, коммуна, террор, XX съезд, Оттепель), но и он поменял ход истории – воспитал родителей космонавта. Освещать фонарем своего таланта темноту и бездну нелепости времени, которое против человека, – смысл жизни любого просветителя (художника, писателя, музыканта, режиссера, учителя).

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов