Поиск по сайту

23 Января 2017

Встреча выпускников: Максим Козлов

Интервью с дирижером и художественным руководителем хора «Доместик»


Текст: Дмитрий Савельев Текст: Дмитрий Савельев
Фото: Георгий Сапожников Фото: Георгий Сапожников
Мне нравится!

Продолжаем серию встреч к 85-летию художественного образования в Екатеринбурге, на которых музыканты делятся воспоминаниями о своем детстве и творческом пути. Сегодняшним нашим гостем стал выпускник гимназии «Арт-Этюд» Максим Козлов, который в свои 25 лет является дирижером и художественным руководителем хора «Доместик» им. В.А. Копанева.

– Максим, расскажи, какие были увлечения в детстве? Чем хотелось заниматься, если не музыкой?

– Еще в детском саду я очень хотел стать водителем троллейбуса. Это первая профессия, которой я хотел овладеть. Когда катались с бабушкой, любил садиться на переднее сидение и подсматривал в окошко за водителем. Как-то меня это увлекало. В то же самое время именно на музыкальных занятиях в детском саду я впервые увидел фортепиано, и как-то это все мне понравилось. Со мной даже пытались какие-то мелодии разучивать. Но ничего не выходило.

– А что в итоге связало тебя с нынешней профессией?

– Интерес зародился еще во втором классе общеобразовательной школы. На уроке музыки нам включили некоторые прелюдии Шопена, и одна из них, Прелюдия №20 до-минор, меня очень сильно зацепила. Тогда я еще не знал, почему. Мне хотелось послушать еще что-нибудь, и я стал пытать родителей на предмет того, есть ли у нас в семье пластинки или кассеты с классикой. Но ничего такого не было.

Только через пару лет у сестры моей мамы нашлись какие-то записи, и началась вся эта эпопея. Со слезами на глазах я просил родителей отдать меня в музыкальную школу, которая была практически во дворе моего дома. Так как семья у меня абсолютно не музыкальная, родные не шибко-то и хотели, чтобы я этим занимался. Но я все равно бегал к этой школе и слушал под окнами, что они там делают.

Уже в пятом классе меня все-таки отдали на музыкальное отделение гимназии «Арт-Этюд», на скрипку. Вот так, лет в 9-10, я начал заниматься музыкой. Достаточно поздно.

– Расскажи о гимназии. Был ли в ней какой-то особый дух творчества?

– Творческий дух, конечно, был, но не могу сказать, что он был каким-то особенным – я учился только в одной музыкальной школе, поэтому мне не с чем сравнивать. Для меня как для человека, который наконец-то дорвался до музыки, там было особенным все. Но выделить сейчас что-то я не смогу. Это хорошая музыкальная школа с профессиональными педагогами, к которым мне посчастливилось попасть.

– Кто из них оказал наибольшее влияние?

– По-хорошему надо всех назвать, чтобы никого не обидеть. В большей или меньшей степени каждый из них помогал мне развиваться как музыканту. Колоссальное влияние на то, кем я стал на данный момент, оказала до сих пор работающая в гимназии Наталья Васильевна Галиулина, которая преподавала специальное фортепиано.

Дело в том, что я закончил музыкальную школу на год раньше, чем 11 класс общеобразовательной. Так что мне надо было еще год чем-то заниматься, прежде чем я определюсь, куда мне идти дальше. Окончив за шесть лет обучение на скрипке, я потом доучивался игре на фортепиано, на более профессиональном уровне. Благодаря Наталье Васильевне я, в конце концов, пошел в Музыкальное училище имени П.И. Чайковского.

– То есть вопрос о том, куда идти, уже не стоял?

– Как раз в этот год обучения он стоял очень остро. Я метался между тремя вариантами. Первый – продолжить профессиональное музыкальное образование в «десятилетке», музыкальном лицее при Консерватории, и учиться на композитора. Я даже брал консультации у Максима Андреевича Баска, преподавателя Консерватории, с которым меня познакомила одна из учителей музыкальной школы – Наталья Владимировна Ивонинская. За годы учебы в школе именно ей я приносил музыку, которую писал, и, видимо, она видела в ней что-то.

Второй вариант – пойти на дирижерско-хоровое отделение Музыкального училища им.Чайковского, куда мне советовала поступить Наталья Васильевна Галиулина. Его я в итоге и выбрал. Причем для меня тогда первым словом было «дирижерское» и лишь затем – «хоровое». Потому что еще в музыкальной школе меня больше интересовало именно оркестровое дирижирование.

Был еще третий вариант, но он отпал сам собой. В школе я сильно увлекался химией и думал вообще завязать с музыкой, поступить либо на химфак, либо на что-то с биологическим уклоном. Чуть ли не в медицинский, на фармакологию. Но выбор все-таки пал на музыку.

– Кто еще из преподавателей повлиял на этот выбор?

– Я бы отметил Веру Федоровну Пашнову – одного из моих преподавателей по скрипке (заведующая секцией струнных инструментов – прим. ред.). Я ей очень благодарен за то, что она, видя, насколько не увлекала меня игра на скрипке, из-за чего особого усердия в занятиях я не проявлял, не терзала меня всякими упражнениями на технику. Тем более что мне было уже не восемь лет, а 15-16, когда ставить исполнительский аппарат довольно сложно. Она работала со мной как с музыкантом, развивала мою способность воспринимать музыку и интерпретировать ее. Было не важно, что руками я многие вещи просто не мог делать. Но головой уже тогда я начал понимать музыку. И в нынешней работе мое скрипичное прошлое мне очень помогает, потому что звуковедение на скрипке очень вокально по своей природе.

 

– Расскажи, как складывался твой дальнейший творческий путь?

– Очень многое мне дало Музыкальное училище им. П.И.Чайковского и конкретно Елена Владимировна Пинчук, которая была моим преподавателем по дирижированию. За три года я экстерном окончил дирижерско-хоровое отделение, хотя параллельно еще учился на теоретико-композиторском.

Затем поступил в Консерваторию, на кафедру Оперно-симфонического дирижирования к Вячеславу Леонидовичу Карташову. Тогда мне казалось и, быть может, кажется сейчас, что я поступил именно туда, куда мне всегда хотелось: на оркестровое дирижирование.

– А к хоровому дирижированию ты как пришел?

– Изначально так сложилась жизнь. Когда я заканчивал училище, думал, что к хору больше не подойду. Кто бы знал, что через полгода начну работать с «Доместиком»?

Так получилось, что я хорошо сдал концертную часть государственного экзамена в училище – это была работа непосредственно с хором. Меня заметили, и уже во время учебы в Консерватории на первом курсе я начал работать с профессиональным коллективом. Тогда в Городском доме музки была необходимость в хормейстере. Мне предложили попробовать, и вот уже прошло пять лет, как я здесь работаю.

– Тебе было тогда 20. Не тяжело было работать с людьми, которые старше тебя?

– Да иногда и сейчас тяжело. Это вопрос привыкания к коллективу и коллектива ко мне, дело не в возрасте. Некие столкновения между дирижером и артистами возможны и в 40 лет. С течением времени мной был наработан некоторый опыт, заработан некоторый авторитет среди хористов. Поэтому сейчас на мой сравнительно юный для руководителя возраст уже никто не обращает внимания.

– Что самое важное для художественного руководителя? Это больше творчество или менеджмент?

– А это все. Эта профессия попадает в разряд тех, где буквально в каждом вопросе человек должен быть максимально компетентен. Это и вопросы управления, и вопросы маркетинга, – вещи, которые, казалось бы, абсолютно никак не связаны с творчеством.

Российский дирижер Геннадий Рождественский как-то говорил, почему он уже многие годы не берет на себя такую ношу, как руководство каким-либо оркестром. Это обязывает выполнять какие-то менеджерские функции, быть своего рода «турагентом», вывозящим коллектив на гастроли. На это тратится львиная доля времени и сил, поэтому он уже много лет работает как приглашенный дирижер.

– Учась на оркестровом дирижировании, ты работал с хором. Возникали ли какие-то противоречия?

– Я пришел к мысли о том, что нет глобальной причины дробить музыку на оркестровую и хоровую. Главное, чтобы этим занимался хорошо образованный человек. Как по профессии, так и по своей натуре. Думаю, что любой, проработав пять лет с «Доместиком», полюбил бы его так, как люблю его я.

Были моменты в моей жизни, когда я думал завязать со всем этим делом, прекратить вообще всякие отношения с хором. Останавливало, прежде всего, то, что была масса чисто хоровых произведений, которые мне хотелось бы сделать несмотря ни на что. Свяжи я свою жизнь только с оркестром, эту музыку бы мне уже никто сделать не позволил.

Да и потом, далеко не первый год в качестве дирижера я сотрудничаю с Камерным оркестром «B-A-C-H», с которым знаком еще с детства; с 2016 года я назначен на должность художественного руководителя воссозданного Камерного оркестра Консерватории. Из-за избытка работы у меня нет времени задумываться над противоречиями между оркестровым дирижированием и хоровым.

– Чем привлекательна хоровая музыка?

– Музыка привлекательна сама по себе. Не столь важно, каким коллективом она исполняется: вокальным или инструментальным. Есть много хороших произведений, написанных для оркестра, есть много и плохих. Так же и с хором. Откровенно говоря, большой любви к звучанию оркестра русских народных инструментов я пока в себе не нашел. В остальном музыка есть музыка. Для кого она написана – дело техники.

– Были ли в детстве какие-то кумиры?

– Когда я только начинал, таковых еще не было. Слушал все, что попадалось под руку, и мне это нравилось. Уже потом, когда мое слушание музыки стало более осознанным, более выборочным, образовался некоторый набор имен композиторов, творчество которых не то, чтобы нравилось (не это главный критерий), оно сделало меня профессионалом, утверждало меня в той идее, что мне необходимо этим заниматься.

– Ты говоришь о классической музыке? Не эстрадной?

– В этом смысле – да, о классической. Иоганн Себастьян Бах, Сергей Танеев… Колоссальное влияние оказал Густав Малер. Не только творчество, но и сама его личность. Благодаря ему я окончательно понял: черт с ней, с химией, остаюсь в музыке.

Что касается неакадемической музыки, то стоит больше поговорить о направлениях, а не об именах. Люблю джаз, особенно с латиноамериканскими оттенками. Люблю этническую музыку – как традиционную, так и различные стилизации.

– Не играешь ли что-то сам из джаза?

– Вообще с игрой на фортепиано из-за нехватки времени мне пришлось завязать. Если и играю что-то, то для себя. Что касается джаза, то это особое направление в музицировании. Чувство стиля, способность его передать, нетипичные для классической музыки гармонии, – все это для меня темный лес, честно говоря.

Хотя есть некоторые произведения джазовой направленности в репертуаре «Доместика», которые я с удовольствием дирижирую. Но, как я всегда говорю, дирижировать – не играть. Немного разные вещи.

– Как любовь к музыке повлияла на тебя как на человека и музыканта?

– На меня больше влияют люди, с которым я по долгу своей профессии встречаюсь. Именно взаимоотношения с ними в большей степени формируют мою личность, мои взгляды на жизнь и на все, что есть в этом мире.

– Не жалеешь, что с химией в свое время не сложилось?

– Вообще ни капли. Сейчас модно мерить профессии исключительно уровнем месячного дохода. Не скажу, что химики купаются в бассейне с золотом. Музыканты тоже не купаются. Но творческий дух, работа со звуком, постоянное общение с творческими людьми – это та атмосфера, потерять которую я бы не хотел.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга