Поиск по сайту

11 Декабря 2018

Андрей Звягинцев: «Художник должен шагать туда, куда боятся остальные»

Избранные моменты встречи с известным режиссером


Текст: Дмитрий Ханчин Текст: Дмитрий Ханчин
Фото: Георгий Сапожников Фото: Георгий Сапожников
Мне нравится!

Одним из звездных гостей 15-й «Кинопробы» стал Андрей Звягинцев – автор «Левиафана» и «Нелюбви» и, вероятно, самый известный в мире современный российский режиссер. Екатеринбургскому зрителю он показал свой третий фильм «Елена», а после пообщался с залом. Приводим несколько фрагментов разговора.

Об идее фильма

Сценарий мы писали по заказу английского продюсера. Владимир там был Ричардом, Елена – Хелен. Это должен был быть англоязычный проект. В итоге при переводе на русский мы не поменяли в нем практически ни единого слова, только какие-то нюансы подправили: сленг и прочее. Но сама коллизия, драматургическое развитие сюжета остались теми же. Мы могли снять этот фильм в Австралии, могли в Америке. Эта история – о человеке вообще.

В то время был случай: я стою в аэропорту, бросаю взгляд на монитор, на нем – бегущая строка новостей. Вся информация уложилась в одиннадцать слов, которые я запомнил навсегда: «Предпринимательница из Подмосковья заказала мужа за четыре тысячи долларов». Я держу в руках сценарий и понимаю, что мы касаемся чего-то такого, что имеет место быть и вопиет, требует отражения. По тем временам четыре тысячи – смешные деньги. Жизнь человека стоит копейки. На моих глазах человек изменился.

Я сочувствую Елене, как и любому другому своему герою. Осудить легче всего. Понять труднее. Я актер по образованию, и я помню, наш учитель говорил: одно из главных свойств актера – уметь сопереживать, не набрасываться с осуждением, а попытаться понять. Ровно то свойство, которые в нас вымыли как породу. Мы очень агрессивны, разобщены, недоверчивы друг к другу. Это вирусы сегодняшнего дня. Если ты как актер занимаешься воплощением персонажа, ты начинаешь ему сочувствовать. А уж что говорить о режиссере, об авторе сценария.

Зрители ждут, что зло будет наказано. А в «Елене» преступление остается без наказания. Но я интерпретирую фильм так, что этот ужас навсегда останется с героем.

Меня спрашивают: где в ваших фильмах мораль? Когда в жизни она появится, тогда будет и в кино. А пока кино морального беспокойства никто не отменял.

О символизме

Тарковского после фильма «Сталкер» однажды спросили: «Что символизирует собака под дождем?» Он ответил, что это просто собака, она символизирует собаку и ничего больше. В моих образах можно увидеть поэтическую метафору, если вы хотите ее увидеть.

На языке символизма ворона является вестницей смерти и спутницей инфернальных вещей. Но я вам расскажу, как в «Елене» они появились, эти вороны. Мы сидели в офисе на Арбате, в полуподвальном помещении, работали над фильмом, и нам все время не давали покоя «вороны-москвички», как поет одна известная певица. Оттуда они и попали в фильм, как примета московского дворика. И это работает в двух плоскостях – и как символ, и как бытовое обстоятельство.

О музыке в своих фильмах

Когда использовал музыку Арво Пярта в документальном фильме о том, как мы снимали «Возвращение», то был абсолютно убежден, что нужно непременно связаться с композитором и попросить его позволения. Я не знал, что все делается предельно просто: продюсер связывается с собственником записи, и за ту или иную цену приобретаются права на использование. Я нашел контакты Арво Пярта, написал ему письмо, и он буквально через несколько дней сам мне позвонил и сказал, что будет рад, если я возьму его музыку. Я спросил, как он работал с Гасом Ван Сентом над фильмом «Джерри», на что он ответил мне вопросом: «А кто это такой?».

Курьез был с «Нелюбовью». Там есть момент, когда героиня кричит: «Выключи эту музыку!» Было много вариантов, какую, но я нашел прекрасную вещь группы Nirvana. Она так туда вросла, это было волшебно. Переговоры велись несколько месяцев, и в итоге выяснилось, что наследница прав, вдова Курта Кобейна Кортни Лав никогда не дает песни для русских фильмов. И как бы мы ее ни убеждали, как ни доказывали, что у нас тут Филип Гласс играет, она – ни в какую.

С Филипом Глассом мы решили связаться, когда ясно стало, что в «Елене» должна звучать третья часть его «Третьей симфонии». В ней есть особая поступь, особый драйв, опознаваемый сразу. Его агент написал нам: «А зачем вам старая музыка Филипа Гласса? Давайте он напишет вам новую». А у нас времени оставалось только на сведение звука. Это было первое соображение. А второе – представьте, как можно Филипу Глассу написать: «Давайте, пишите, но только при условии, что вы напишете такую же гениальную музыку». В итоге они согласились на то, что предлагали мы. Напоследок я написал, что буду счастлив, если наше сотрудничество сложится на следующей картине. И оно сложилось на «Левиафане» – правда, там мы тоже использовали старую музыку – отрывок из оперы «Энхатон».

О восприятии кино

Не только мы смотрим фильмы, но и фильмы смотрят нас. То, что вам видится в фильме, то, что вы сумели там разглядеть, ваша интерпретация – это ваша собственная встреча с фильмом. Встреча с картиной происходит в голове смотрящего. И она там либо умирает, растворяется безо всякого остатка, либо остается жить. А сверяться с авторской мыслью не имеет никакого резона. Фильм работает в вас самостоятельно, верьте только своим глазам. Я смотрю примерно так же. Я даже знаю, что лучше бы не встречаться с режиссером после фильма.

Что я хотел сказать этим фильмом? Что я могу добавить к тому, что вы увидели на экране? Да ничего. Фильм – и есть то, что я хотел сказать.

О свободе и табу

Однажды мы завтракали с Джоэлом Коэном, и он сказал то, что меня поразило: «Мне очень нравится ваша «Елена», и я удивляюсь, как вам удалось это снять, потому что здесь, в Америке, это было бы абсолютно невозможно». Я так удивился, что не стал переспрашивать, но понял, о чем речь: там «маленький человек» не может быть так представлен. И я понял, что мы абсолютно свободны, что нам можно все.

В обществе слишком много табу. Табу – это предрассудки. Мне кажется, что художник должен шагать туда, куда боятся остальные. Это и есть путь исследования.

О планах на будущее и о будущем в целом

В скором времени мы выпустим книгу в издательстве «Альпина Паблишер», это будет подробнейший разбор фильма «Левиафан». В 2015-м мы встретились с автором этой идеи, парнем, который хотел поговорить про «Левиафан» на предмет того, как он сделан. Мы пять дней разбирали фильм кадр за кадром – из этого выросла книга.

Сейчас меня больше всего занимает проект, связанный с историей Второй мировой войны, с блокадой Ленинграда. Мы движемся в этом направлении. У картины будет очень большой бюджет, непривычно большой, нам нужно его собрать. Историческая перспектива – это всегда очень тяжело. Не хочется допускать клюквы, чтобы в кадре были просто ряженые. В качестве эталона я могу назвать фильмы Германа-старшего о войне, в них такая проработка, что веришь в каждый кадр, в каждый нюанс. Самый оптимистичный прогноз по выходу фильма – весна 2021 года, но он даже слишком оптимистичный – мы всегда долго входим в проекты.

Что будет дальше? Что-то будет… Надеюсь, что хорошее. Бедному Павлу Глобе достается от меня: я часто отвечаю, что я не Павел Глоба, по звездам не могу прогнозы вырисовывать. Но бывали дни, годы и эпохи потруднее. Куда как труднее.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов