Поиск по сайту

27 Ноября 2015

Яркий свет белых стихов Сергея Рожина


Мне нравится!

Екатеринбургский музей изобразительных искусств давно приучил екатеринбуржцев к тому, что в его стенах могут легко удостоиться праздника и глаза, и уши зрителей. И их души. В последний ноябрьский четверг всем желающим музей предоставил уникальную возможность открыть для себя с новой стороны известного в екатеринбургской арт-среде художника Сергея Рожина. В течение долгих лет он писал и творил, оказывается, не только коллажи, иллюстрации, графические полотна, инсталляции, но и поэтические монологи.

Уникальной возможностью воспользовались крайне немногие. Может, не все желающие рискнули штурмовать новую крепость поэтического дарования из-за боязни пасть жертвой опоясавшего город гололеда. Может, сомневались в профпригодности стихотворца. А может, название творческого вечера Сергея «Опять Рожин» сыграло «на понижение». Слово «опять» нередко воспринимается людьми как нечто набившее оскомину. «Ах, и тут он опять! Да он еще и сюды влез!», – кажется, так могли рассуждать некоторые из видевших анонс этого поэтического вечера. Что ж, можно сказать, что думавшие так и не оценившие самоиронию автора потенциальные зрители поплатились за свои стереотипы, потому что они не получили своей личной порции света. Душевного света одного талантливого человека. 

«Кто же он, Рожин?! Кто же ты, Сергей? Кто же ты – гений, талант, колдун, обычный парень?..»,  – вопрошал в своем шутливом посвящении-зарисовке главному герою вечера поэт Владислав Семенцул, который выступил, можно сказать, «на разогреве» публики. И если большинство других прочитанных им стихов  сложно было воспринимать серьезно (уж больно много было в них сюра, алогизма, абсурда, хоть и забавного), то именно в этом посвящении Рожину оказался скрыт существенный смысл.

 

В самом начале своего мелодекламационного выступления Сергей предстал этаким колдуном. Или скорее добрым волшебником. Раз, – и создал камин на музейной стене, два – и зажег огонь в нем. Ну и пусть, что то была визуальная инсталляция, – возникшее ощущение домашней обстановки, или некой сакральности процесса, придавали и без того камерной атмосфере больше шарма и уюта.  

«С рифмой я не дружу, поэтому сейчас будут белые стихи, потому что я сам – белый человек», – слова обычного скромного парня Сергея Рожина. Сергей именно что поскромничал, ведь, несмотря на то, что многие из озвученных им монологов были действительно написаны скорее белым ямбом или белым анапестом, или верлибром тем же, были среди них и те, что были сдобрены весьма качественной и стильной рифмовкой.

 В лирических откровениях-измышлениях Сергея Рожина были рифмы, были. Как были в них и удивительная ритмичность, и мелодичность. А специально подобранная музыка – ее даже трудно назвать просто фоном – еще более усиливала словесные акценты во время читки. В которой, как и в жизни, «всё начинается с любви…». 

 

«Письмо мечте», «Остановка», «МЕГА», «Пара часов», «Ветка» – философский взгляд на себя, на людей, встреченных по пути в маршрутке, на жизнь. Талантливо? Еще как! Близко по духу? Не то слово! Притчевость этих строк, оригинальный угол зрения и  добрый отсвет, в них отраженный, – все это сразу погружает в состояние рефлексии и ностальгии о чем-то о своем, близком и дорогом сердцу.

«Ты – Утро, ты есть…», «ЗАмки» – этакие романтические баллады, откровенные и глубоко личные, «посвященные всем, кто строил воздушные замки», «всем, кто не ждал» и всем тем, кто тоже немножко жалеет, «что не успел сделать настоящего поцелуя».

«Если вы не понимаете, что я читаю, то попытайтесь почувствовать это сердцем, ориентируйтесь на свое чутье. Здесь происходит некий диалог, где слово приобретает другую форму, где рифма возникает внутри вас…», – автор обращался между делом к публике, боясь, что она чего-то не поймет. Но она все понимала. И чувствовала. Ох, недаром поведал Сергей, что «На улице Вайнера я видел Бродского», недаром! Помнится, Бродский писал, что «Стихи существуют для того, чтобы плакать и петь»: в ходе прослушивания поэтических монологов Сергея Рожина у кого-то слезы только наворачивались на глаза, а кто-то не мог унять их, самых настоящих… Глубокий лиризм рожинской поэтики просто не мог оставить кого бы то ни было равнодушным. Даже сквозившая между строк то там, то сям мерехлюндия (хандра – шутл., разг.) была очаровательна в своей простоте и узнаваемости.

 

«Направь на меня тетиву, держи тетиву… Иди по тонкому льду, по тонкому льду… Я сделаю все, что смогу, я сделаю все, что смогу…», – стихотворение «Стрела», проникновенное и завораживающее, сродни мантре, будто снова отсылает к утвердительному ответу на вопрос: а не колдун ли он, Сергей Рожин?..

«Письмо смерти», «Она больна», «Старость»,  – глубина рефлексии в этих монологах души доходит почти до предела. Лично-сокровенное здесь лишено всяческих одежд, оно обнажено.  Чистый экзистенциализм, светлый и упоительный, временами острый, как лед, но без примеси чернухи и чего-то пугающего: «Знать бы толк в том, что я предсказуем, знать бы счет всех ошибок и склоков...», «В эпоху мировых технологий я не могу собрать свои чувства, а они как собаки: съедают по кости и идут к конуре…».

«Правда», «Просто цени», «Про котов», «Талантливый голубь», «С собой», – эти монологи Сергея являли собой, своего рода, третью часть его поэтического перформанса. В них больше от «отболевшего»: иронии, мудрости, появившегося особого знания…  Одно – из серии «Городской романс» будто, другое – а-ля «Сказка на ночь». В каких-то из них больше проступает иносказательность, в каких-то – оригинальность слога и мышления; где-то мило,  где-то поучительно. А где-то призывно: «Давай мурчать, пока весь мир урчит!..».

 

«Все монологи выстроены так, что сначала начинается любовь, потом идет некое развитие, окаймленное разочарованием и смертью близкого человека, а как итог – просветление»,  –  Сергей Рожин резюмировал ход своего выступления для тех, кто – ну мало ли! – все-таки чего-то недопонял, недоощутил. «Вы не сможете понять эти монологи с первого раза: понятными они станут через какое-то время. Их надо прочувствовать, потому что какой-то особой логики вещей, свойственной большинству поэтических и прозаических произведений, в них нет. Они как современное искусство, которое непонятно, но,  если постараться, понять выйдет», – заключил он же.

Неизвестно, чего в этих словах больше – опять же скромности или «соломки»,  но хочется заверить всех не пришедших на огонек к Сергею Рожину: может, выстроенную автором композицию и не все из зрителей уловили, но поняли и прочувствовали явленные им любовь и боль, страхи и надежды, силу духа и горечь потерь, философский взгляд на жизнь и прочее – все. 

В одном из вербальных душевных порывов Сергея Рожина есть слова «В правильно произнесенном слове нет ничего, что есть в твоих мыслях», – так-то оно так, но иногда именно правильно произнесенное слово стоит много дороже вихря некоторых мыслей. И пусть импровизированный огонь в камине, созданный Сергеем был не настоящим,  тот согревающий, светлый огонек, что загорелся во время его выступления в душах немногочисленных зрителей, был реальнее некуда.

Автор: Светлана Кузнецова

Фото: Филат Астахов

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов