Поиск по сайту

05 Февраля 2018

Малахитовый срез нашей жизни

В Екатеринбурге прошла лекция Дмитрия Быкова «Сказ о том, как Бажов изобрел Урал»


Текст: Анастасия Мошкина Текст: Анастасия Мошкина
Фото: Георгий Сапожников Фото: Георгий Сапожников
Мне нравится!

Празднование 139-го дня рождения Павла Бажова отмечено в Екатеринбурге подборкой интересных мероприятий, одним из которых стала лекция Дмитрия Быкова, организованная в рамках лектория «Прямая речь». Писатель, поэт, публицист, журналист, литературный критик на сцене Театра балета «Щелкунчик» в прошлую пятницу размышлял о Бажове и месте его творчества в русской литературе и формировании мировоззрения советского человека.

В поисках уральской идентичности исследование творчества Павла Бажова стоит на первом месте: создание книг «Бажовская энциклопедия», «Неизвестный Бажов» при непосредственном участии сотрудников Объединенного музея писателей Урала, вручение Бажовской премии лучшим уральским поэтам и писателям, «Бажов-фест» Уральского филиала ГЦСИ-РОСИЗО, проект Ельцин Центра «Бажов – всемирно неизвестный»– обращения к Бажову и его литературе перманентны.

 

Основная мысль харизматичного и артистичного Дмитрия Быкова заключается уже в названии мероприятия – «Сказ о том, как Бажов изобрел Урал». Лектор опирается на мысль (для него аксиому): Бажов – не собиратель фольклора, Бажов – создатель уральской мифологии «с нуля». Эта мифология нужна и обоснована временем, в котором творил писатель, – советская сталинская эпоха: «Он придумал для советской власти миф, его корни», – и это, по мнению лектора, спасло Бажова от репрессий и даже позволило получить сначала Сталинскую премию, потом орден Ленина. Так делали многие фольклористы, пытавшиеся собрать русский рабочий фольклор – с одной стороны, его приходилось сочинять, а с другой – это была возможность творить свой художественный мир, прячась за коллективное сознание (коллективное творчество, коллективную ответственность), «размазывая» ответственность личную.

Самый загадочный механизм в литературе – синхронность, когда люди, не догадываясь о существовании друг друга, вдруг начинают воспроизводить один и тот же сюжет: как пример Быков приводит Носова и его жителей Солнечного города и Толкина с его хоббитами. Причину объясняет лектор тем, что в это время во всем мировом искусстве меняется главный герой – тяжелое бремя сохранять мир в равновесии, выживать ложится на плечи не отдельным героям времени, а «маленьким» людям, обычным, имени которых не останется в истории. Синхронно в 30–40-е годы в разных странах создаются истории о мастерах, ушедших в гору: фильм Лени Рифеншталь «Голубой свет», «Крысолов» Цветаевой, «Гора Аналог» Домаля, и об этом вдруг рассказывает Бажов в своих первых сказах «Малахитовой шкатулки». Почему так произошло? Дмитрий Быков видит ответ в том, что христианская история перестала объяснять кошмары XX века, потребовались другие истории, которые смогли бы объяснить, а где-то и оправдать весь ужас происходящего. И эти истории нашлись – в языческой поэтике.

Что есть в языческой поэтике? Самое главное – песнь природе (кстати, патриотизм основан именно на этом, не любить и не хранить природу – первый признак непатриотизма). Второе – главные герои не стремятся к богатству, они стремятся стать Мастерами, стать Художниками. Ключевая фигура – мастер, почти в фаустианском смысле. Мастерство – это бережность к природе. И тут происходит еще одна литературная синхронность – с Булгаковым и его «Мастером и Маргаритой». Мастер стремится к абсолютному совершенству, но не может достигнуть его, поэтому в этом самосовершенствовании мастер уходит в гору. Уходит в гору – значит, уходит за совершенством в другой мир, настоящее мастерство несовместимо с человеческим миром. Третье – язык Бажова, псевдонародный язык, есть даже псевдонародные неологизмы, как у Лескова, но этот язык поэтичен, у него есть ритм, мелодия. Кроме того, есть такие вещи, как двойственность, метафоричность и оборотничество: слезы – камни, змейки – девушки, деревья – камни и так далее.

Дмитрий Быков настаивает на том, что в сказах Бажова есть невидимый план советского. Жажда оголтелого профессионализма – работа в шарашке над каким-то огромным советским проектом. Каменный цветок не пахнет, не растет, но и не умирает: каменный цветок для Быкова – это метафора СССР, который невыносим для молодежи и обывателя, но не для профессионала. Профессионалу ничего не угрожает, он незаменим, ему «лафа», потому что он удовлетворяет «личное любопытство за государственный счет» (академик Арцимович). Так и в мире Бажова – там плохо всем: приказчикам, барам, крестьянам, но хорошо мастерам и их ученикам. В мире бажовских сказов труд описан с аппетитом, и этот труд основывается на природе: настоящий мастер не будет делать то, что в камне не заложено. Бажов угадал главную интенцию своего времени – поиск совершенства.

Почему жанр именно сказа, а не сказки? Лектор говорит об определенной гендерной позиции: сказ – предельно мужской мир. Женские образы в сказах Бажова – абстракции, фантомы. Но женские образы чаще всего еще и формулируют образ родины: в мире «Малахитовой шкатулки» герой любит не реальную женщину и Россию, он носит в себе недостижимый образ небесной идеальной страны и женщины – Хозяйки Медной горы.

Кроме того, лектор перечислил, в чем послевкусие бажовской поэтики. Во-первых, он продолжает оставаться неосвоенной задачей для иллюстраторов и художников. Во-вторых, он гений места, несмотря на то, что Бажов опирается на немецкий романтизм (фильм о нибелунгах вышел как раз в это время), он привязал его к уральскому месту. В-третьих, сказы Бажова – материал для оккультизма — возможно, наивно, но именно это в 90-е годы придало его наследию второе дыхание.

«Бажовский миф нам еще понадобится, – утверждает Быков, – когда человек модерна еще ощутит готовность отдать свою жизнь за шедевр. Его форма участия в общественной жизни – выстругивание идеального каменного цветка». Такими людьми лектор считает Илью Кормильцева или Владислава Крапивина – представителей граждан неконформистского склада, искателей абсолютной истины. Люди, для которых главное – страсть наживы или власть, – пустая порода по Бажову и по Быкову.

Прекрасен и артистичен лектор Дмитрий Быков, слушать его – одно удовольствие. Есть спорные вещи, но они только рождают любопытство: хочется, как минимум, перечитать литературное произведение, а еще лучше, почитать и разобраться самому, осознать свое место в поэтике бажовских сказов. Порадовал уровень вопросов из зала: екатеринбуржцев волнует, кто современный герой – трикстер или Фауст, каково место современной уральской литературы в контексте общероссийской и мировой и так далее.

Но проект «Прямая речь» на то и прямая речь, чтобы мы привели тут прямые цитаты лектора.

  • «Бажов был главным советским писателем. Бажов придумал для СССР фольклорное обоснование. Задача эта была дана всей советской литературе – найти корни, найти мифы для советской власти, но справился, как не странно, только Бажов. Его здание с малахитовыми колоннами стоит и продолжает стоять до сих пор, перестояв советскую империю. И когда мы доживем, а я в этом уверен, до ее посильной реставрации, реставрации настоящей, а не картонной, как сейчас, тогда Бажов лишний раз будет для нас подспорьем».
  • «Эта наглость – наглость москвича, который рассказывает об уральском, о Бажове на Урале – она оттого, что из Москвы видней, почему советскую мифологию придумал свердловский журналист, единственный человек, который более или менее понимал советские корни».
  • «Бажов – на 100 процентов сочинитель сказов. Все попытки собрать этот фольклор после Бажова, как попытки собрать советские плачи, как, к примеру, плач на смерть Кирова, советские песни о батыре Ежове и так далее, окончились ничем. Понято, что сочиняли это специально нанятые люди, которые работали «советским народом». Почему-то считалось, что полноценное творчество, убедительное – то, что опирается на «родник народной фантазии». Опираться на родник само по себе невозможно, и идея коллективного творчества, коллективной ответственности – провальна. Все попытки отследить фольклор, в котором крестьяне восхищались бы коллективизацией, заканчивались набором материала (частушек) с ненормативной лексикой на эту тему. Выражать восторг по поводу советской власти было совершенно невозможно: народ не врет, особенно в художественной форме, он иногда соглашается с тем, что выражают за него, но не врет. Огромные писательские бригады работали «фольклором». Так, кстати, появилась авторская песня».
  • «Христианство пренебрежительно относится к данности – к природе, к почве, к полезным ископаемым. Христа мало интересует внешний мир. Христианство не интересуется внешним. Россыпи драгоценностей, красоты природы, бесконечное разнообразие флоры и фауны – это по части язычества, как и патриотизм по части язычества, потому что для христианства нет «ни эллина, ни иудея». Любование роскошью мира, которое нужно для дела, – этого много в «Малахитовой шкатулке» Бажова».
  • «Ключевая фигура Бажова – мастер. Основа фаустианского мифа в том, что в отличие от Христа, от Дон Кихота, герой – ремесленник, деятель. Его задача достичь абсолютного совершенства. Синхронность появления двух литературных произведений о мастере – Бажова и Булгакова – это случайность, но очень важная для того времени. Конечно, Бажов не знал о разговоре Пастернака со Сталиным (а Булгаков знал!), когда решали судьбу только что арестованного Мандельштама. Сталин спрашивал Пастернака: «Он – мастер?». Пастернак отвечал, что это не важно, что нельзя арестовывать ни за хорошие стихи, ни за плохие. Но для Сталина было важно – мастер он или нет. Эта установка на мастерство была в советской России. Никаким отсутствием вдохновения не убить профессионализм – это и почувствовал Бажов».
  • «Мастер Бажова не гибнет – он уходит в гору. Это не то «пошел в гору», когда говорят о достигшем признания. Ушел в гору, по Бажову, – это ушел с видимого плана, вышел за грань своих контактов, перешел в другое измерение. Ведь и Степан, и Данила Мастер – они уходят потому, что с определенного момента настоящее мастерство становится несовместимо с человечным, с человеческим. В поисках абсолютного совершенства ты обречен уйти в гору. Мне иногда представляется, что Советский Союз не перестал существовать, а ушел в гору. И когда в уральских горах начинается сейсмическая активность, это он чухает своими паровозами или стахановцы рубают. Ведь исчезновение ССССР – это не распад, это достижение уровня, несовместимого с жизнью. Как сказал Пелевин, СССР улучшился настолько, что перестал существовать. Он перестал существовать на видимом плане, а на невидимом какие-то ученые до сих пор разрабатывают невиданные ракеты, какие-то горняки до сих пор добывают невиданное количество руды. Советское глубоко в нас».
  • «Советский Союз был оптимальной средой для того, чтобы сформировать человека, ищущего совершенства. И это правильная цель общества, если честно. Общество существует не для того, чтобы в нем хорошо было большинству населения, а для того, чтобы это общество что-то совершило и оставило в истории».
  • «Вот еще красная нить, проходящая через всю «Малахитовую шкатулку», – мастер не должен насиловать материал, а Сталин считал себя мастером. Он опирается на то, что в этом материале уже есть. Самая точная формула, которую дал Пастернак сталинскому времени – «Уклад вещей остался цел», – она отражается и у Бажова. Настоящий мастер не будет делать с камнем то, что в нем не заложено. Сталинская империя заложена в русском характере. Кстати, нынешняя ничего общего с ней не имеет: тогда была установка на великие свершения. У современной империи установка, чтобы любыми силами предотвратить великие свершения, потому что сегодняшняя хлипкая конструкция обрушится – этот паровоз не рассчитан на рывок, рывка современная конструкция не выдержит».
  • «СССР был страной, в которой было плохо всем, кроме творца и гения. Это странным образом почувствовал Булгаков и стал сталинским любимцем. Между властью и мастером существует союз – то, что Пастернак называл «знаньем друг о друге предельно крайних двух начал». Тогда оно существовало, сейчас его нет».
  • «Я боюсь, что шедевры созидаются только в «шарашке» – на пределе и концентрации сил. Жить в ней, конечно, плохо. Но это единственное условие для создания гениального».
  • «Я не собираюсь оправдывать Сталина – он мне омерзителен. Но ведь не Сталин создал это государство, не он один. Эта идея – модернистская: «Жизнь – ничто. Творчество – все. Жизнь – ничто. Профессионализм – все». Это внеморальный модернистский принцип. И Бажов его угадал. И посмотрите на его мастера: он холоден с людьми, и пока его еще держит любовь, он остается в этом мире, но потом пересиливает Хозяйка Медной горы».
  • «Сказ Бажова – это сказка в мужском роде. Называть ее сказом нет необходимости. Но гендерная позиция здесь значима. В мире советского искусства, и вообще модерна, баба вносит хаос. В бажовском мире «баба как осенний дождь, она долдонит-долдонит и додолдонит». Любить можно только Хозяйку Медной горы. Любить реальную женщину нельзя, можно любить только абстракцию. И реальную Россию любить нельзя – только пользоваться ее природными богатствами. А любить можно только небесную нереальную страну, прекрасное светлое будущее. Ориентация сказа на мужское сознание – это присуще российскому менталитету».
  • «Страшную природу Урала почувствовал Бажов. Все люди, долго жившие на Урале, знают, что это мрачное место. Место с энергетикой довольно мрачной. Суровость местного климата, непроходимость лесов – здесь пропадают и случаются странные истории, типа погибших туристов у Перевала Дятлова. Урал – готическое место. Как Бажов описывает труд людей, добывающих руду или малахит? Это страшное место: в этом смысле он идеально попал в свою эпоху, потому что это миф об одновременно прекрасном и чудовищном. Все прекрасное имеет готическую изнанку. В этом мире не торжествует добро, но в нем могут торжествовать мастерство и талант. Поэтому, кстати, о Советском Союзе с теплом вспоминают передовики – те, кто привык работать в авральном порядке: передовые учителя, передовые инженеры, рабочие, даже писатели, для которых диалог с вождями подстегивал писательский азарт».
  • «Бажов будет главным поэтом языческой России. В России всегда будут присутствовать две тенденции – языческая и христианская. Они должны оттенять друг друга. Бажовский миф нам еще понадобится, но не сейчас, в эпоху колонн из папье-маше, а когда человек модерна заново ощутит и осознает свое предназначение: строить мир, такой мир, от которого что-нибудь останется. В современной жизни человеку остается только вытачивать свой «каменный цветок». Все остальные формы участия в общественной жизни не востребованы. Сегодня все в современной жизни заставляет человека заниматься ерундой, но он может состояться только в той степени, в какой он освободится от этого наносного и сядет выстругивать свой «каменный цветок». Спасение сегодня сугубо индивидуально».
  • «Есть преимущества жизни на Урале. Культурный контекст не менее важен, чем возможности высокого заработка. Урал – для людей кормильцевского склада или крапивинского. Это представители неконформизма, искатели совершенства. Преимущество жизни на Урале – это сосредоточенность на важных вещах. Вот Ройзман – персонаж тоже двусмысленный. При этом он масштабное явление. Для меня он, прежде всего, поэт и автор прекрасных рассказов. И тоже, своего рода, монстр. Но и Бажов – монстр. Урал – это кузница монстров. Но, кто не монстр, тот не гений. Хорошие люди редко пишут приличные художественные тексты: нужно полное отречение от житейского и заряженность на талант. Урал – мрачное место, точка силы. Он оптимален для тех, кто хочет работать, мыслить, что-то понимать. Для жизни он, конечно, не подходит. Для жизни хороша Швейцария. Поэтому там такой высокий процент самоубийств».
  • «Я всегда считал, что ребенок знает о мире больше и лучше. Потом, когда мы взрослеем, мы заключаем сами с собой какие-то конвенции, верим в глупости, убеждаем себя в чем-то. Все мои замыслы пришли в 12-13 лет. У меня с тех пор нереализованных идей еще книг на двадцать. Я предлагаю в 12 придумывать, а писать прозу с 25 лет. До этого можно писать стихи».
  • «Кто герой XXI века в России? Может, робот. Я пока не вижу этого героя. Однажды я спросил Искандера на его 80-летие: «Вы писали, что Россия утратила сюжет к существованию. А сейчас видите какой-то сюжет?» На что он ответил, что видел бы – давно уже написал бы. Вот и я сейчас не вижу героя, а если б видел, то давно бы о нем написал. Я нигде его не видел. Фауст кончился, трикстер кончился. Хочется верить, что будет Гамлет – печальный трикстер. А может – лох. Кстати, уже два романа о нем есть: Иванов «Географ глобус пропил» и Сальников «Ивановы в гриппе и вокруг него». Эти герои – не герои, но проявляются сейчас».
  • «Вот Ельцин – он был добрый или злой? Он монструозный. Он такой уральский. Урал – это хорошо или плохо? Урал – это так, как есть! Вне добра и зла».
  • «Я люблю поговорить в бажовской манере, особенно проверяя уроки сына: «Парнишечко, вот загубишь ты жизню свою!»
  • «Мальчишки познают свою жизнь из любопытства, а женщины смотрят, как бы это приспособить к хозяйству. Мне горько это говорить, потому что среди русских женщин много бескорыстных, даже, может, больше, чем мужчин. Но я вам излагаю русский гендерный миф, а он таков: мужчины ищут чистого искусства, а бабы хотят запечь из всего вкусный сырник!»
  • «Братцы, не забывайте одну вещь: Бажов писал сказы, спасая свою жизнь. Он почувствовал, что нужно, чтобы легитимно существовать, потому что все остальные попытки пресекались. Он понял, что нельзя писать о современности, и понял, что надо дать этому обществу платформу, в качестве которой он и предложил горный хребет. «Малахитовая шкатулка» написана для спасения своей человеческой и профессиональной жизни. Эта книга – песнь соловья в лапах кошки, и неслучайно в цикле часто встречается образ кошки, кошачьего. Эти сказы – прекрасные песни человека, которого все время крутят, поэтому я сталинизм не оправдываю».
  • «Очевидно, что эта книга повлияла на Стругацких. Сталкер ходит в зону за хабаром, как мастер ходит в гору за камнем. Если они не делают оба этого, то и жить им незачем. Зона – метафора Советского Союза. Сталкер только в зоне и чувствует себя живым, как мастер в горе. Надо сказать, что мы до сих пор ходим в эту зону – в Советский Союз – «за хабаром»: за советской литературой, за советским кино, за великими свершениями, которые там были и которых нет сейчас. И один из богатых уловов – это «Малахитовая шкатулка».
поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга