Поиск по сайту
Размер шрифта А А А
Цвет сайта Ц Ц Ц
Изображения выкл
Обычная версия

08 Февраля 2018

Культсовет: Владимир Сорокин

Путеводитель по творчеству великого русского писателя


Текст: Дмитрий Ханчин Текст: Дмитрий Ханчин
Мне нравится!

Писатель Владимир Сорокин стал лауреатом литературной премии «НОС» за роман «Манарага». Хороший повод обратиться к его творчеству. Рассказываем о разных ипостасях автора и его ключевых произведениях.

Стилизатор-истребитель

Большая часть ранних рассказов Владимира Сорокина вошла в сборник «Первый субботник» (позже переиздавался под названием «Обелиск»). Каждый из рассказов сборника начинался в лучших традициях соцреалистической литературы – от исходника не отличишь и под микроскопом. Вот трудовые будни на заводе, вот учитель ведет учеников в поход, вот завуч вызывает к себе нашкодившего школяра, вот геологи решают проблему, вот ветераны вспоминают военные годы, вот мужчина покидает родное село. Незнакомый с творческими методами Сорокина читатель на первых страницах может и заскучать, но в какой-то момент наступает перелом, и стройное повествование скатывается в тартарары, скрупулезно воссозданная реальность разъезжается по швам, декорации эффектно обрушиваются, и на первый план выходит чистое космическое безумие.

Подобный прием Сорокин повторял и в крупных формах. Например, в «Тридцатой любви Марины» он в точности воспроизвел язык диссидентской прозы. Тончайшее, наполненное эротизмом, очень набоковское письмо в результате неожиданного фабульного поворота сбивалось на казенный язык советских авторов, а затем повествование тонуло в потоке газетной пропаганды эпохи Андропова.

В романе «Роман» Сорокин пошел еще дальше – в буквальном смысле убил язык классической русской прозы. Сравните начало и концовку. Начало: «Нет на свете ничего прекрасней заросшего русского кладбища на краю небольшой деревни. Тихое, неприметное издали, лежит оно под густыми купами берез, теряется в зарослях боярышника, бузины и сивой, годами не кошенной травы, что стоит высокой, до пояса, стеной на месте бывшей здесь некогда ограды». Концовка: «Роман вздрогнул. Роман дернулся. Роман пошевелил. Роман дернулся. Роман умер».

Недоброжелатели автора, коих во все времена было достаточно, усматривали в его творчестве мерзкое глумление над русской литературой, а то и над человечностью. На самом же деле Сорокин имеет дело прежде всего со словом, с текстом. Ему подвластно все: от воздушного письма русской классики до имитации речи олигофренов, от сказаний на старорусском до мутировавшей речи людей из далекого будущего. И на раннем этапе своего творчества он методично уничтожал разного рода языковые конструкции и сопутствующие им дискурсы, выявлял и вытаскивал наружу скрытую в них агрессию. «Роман» и более поздняя, получившая нездоровую популярность в сети новелла «Настя» напоминали о том, что за каждым тургеневским «дворянским гнездом» стоит жестокий крепостнический уклад, зарисовки из «Первого субботника» вскрывали подспудную бесчеловечность советской поры, безумный экшен в «Сердцах четырех» отражал суть девяностых. В сжатом виде все это присутствует в самом скандальном романе автора «Голубое сало», где ученые в далеком будущем выращивают клонов российских писателей.

Обличитель нравов

Первым большим успехом стала книжка «Норма» – роман, составленный из разных частей: прозаических, стихотворных и даже плакатных. В самой известной их живописуется быт советских граждан, которые каждый день должны съедать так называемую «норму» – дурно пахнущие брикеты, спрессованные из материала, о котором может догадаться читатель. Потребление их считается за долг перед обществом. «Вырастешь – поймешь», – с чувством собственного достоинства отвечает мать на вопрос ребенка, зачем она ест какашки. Таким образом Сорокин вскрывал абсурд советской действительности.

Абсурд действительности современной писатель отобразил в хите «День опричника» и его продолжении «Сахарный Кремль». Действие дилогии разворачивается на излете двадцатых годов двадцать первого века: Россия отгородилась от Запада каменной стеной, в стране восстановлено самодержавие и опричнина, процветает квасной патриотизм, идеология, товары и даже язык регулируются на государственном уровне. Написанный в 2006 году «Опричник» отразил многие явления, которым еще предстояло появиться в современной России, вплоть до эмбарго на зарубежные продукты.

Какие бы зверства не описывал автор, каким бы ядовитым не был его тон, но во всех его романах прослеживается гуманистический и свободолюбивый посыл.

Историософ

Центральное творение Сорокина – «Ледяная трилогия», состоящая из романов «Путь Бро», «Лёд» и «23000». Сюжет, вкратце, таков: упавший в 1908 году Тунгусский метеорит – на самом деле осколок космического льда, другие осколки скрыты в сердцах 23 тысяч проживающих на Земле голубоглазых блондинов. Чтобы достучаться до сердца, нужно лупить по грудной клетке ледяным молотом.

С помощью этого фантастического льда писатель представил своеобразную интерпретацию всех событий XX века от Второй мировой войны и концлагерей до наступившей эпохи капитализма. «Трилогия» предъявила миру нового Сорокина – мифотворца и серьезного историософа, занятого поисками путей преодоления антропологического кризиса конца двадцатого столетия.

Футуролог

Уже упомянутый нами «День опричника» стал отправной точкой для масштабной футурологической оперы. Гвоздем программы стал роман 2013 года «Теллурия» – история мира середины XXI столетия, рассказанная в 50 главах. Так, Россия раздробилась на множество маленьких государств, Европа пала под гнетом исламистов, люди живут наравне с мутантами всех размеров и разновидностей, а предмет всеобщей мании – гвозди из теллура, которые следует забивать в мозг ради неслыханной эйфории.

Награжденная премией «НОС» книга «Манарага» – продолжение футурологической линии. По временной шкале мы сдвинулись еще правее, и после нового средневековья наступила своеобразная оттепель. В центре повествования – представитель подпольной профессии book’n’griller. Он готовит гриль на книгах, причем не абы каких, а библиографических редкостях. Шашлык из осетрины на «Идиоте», стейк на первом издании «Поминок по Финнегану», карамелизованные фрукты на «Романе с кокаином» – за такое могут влепить серьезный срок, но и платят очень прилично. В этом романе автор разбирается с такими актуальными для нашего времени темами, как обесценивание высокой культуры, тоска по уникальности и идентичности.

Сорокин неспроста обратился к будущему: его разум устроен, как глаза у Шумахера, он видит то, что ждет нас за поворотом, а благодаря писательскому таланту он облекает свои прогнозы в увлекательные сюжеты. Конечно, не стоит воспринимать эти книги буквально: хочется надеяться, что в ближайшем будущем никто не будет готовить на книгах, вбивать гвозди в мозг и разъезжать на машине, украшенной отрубленными волчьими головами. Однако к его словам стоит прислушаться: в конечном счете, он предупреждает нас об опасностях, которые ожидают человека в будущем.

Великий русский писатель

В 2010 году вышла повесть «Метель» – самое академичное, самое совершенное и, возможно, попросту лучшее из творений Владимира Сорокина. Сквозь метель, тьму и Россию пробираются уездный доктор и кучер. Их цель – добраться до затерянной в степи деревни, где разбушевался страшный вирус. Действие, как водится, разворачивается в будущем, но написана повесть языком русской прозы XIX века. При этом, о стилизации речи и не идет: «Метель» Сорокина – прямое продолжение «Метели» Пушкина, «Метели» Толстого, «Степи» Чехова, а еще «Мертвых душ», «Капитанской дочки» и других универсальных высказываний о России. Произведение Сорокина – размышление о метафизике русского пространства, где все несоразмерно: слишком большие просторы, на которых человек просто теряется (фигурирует в повести, к примеру, нано-мельник – буквальная интерпретация образа «маленького человека» в русской литературе). Именно «Метель» доказала, что Сорокин – не только блестящий стилизатор, футуролог и мифотворец, но и великий русский писатель, носитель генов Толстого и Чехова, автор, которого занимают ключевые русские вопросы.

Напоследок приведем 10 ярких цитат из творчества Владимира Сорокина

Государство – это язык. Каков язык – таков и порядок.

(«Теллурия»)

В Бобруйск ездил?

(«Дорожное происшествие»)

– Именно тогда я понял, почему русская кухня никогда не будет популярна в современном мире.

– Почему же?

– Она закрыта. А мир требует прозрачности.

– Закрыта в каком смысле?

– Вы никогда не узнаете, что содержит в себе салат «оливье», из чего сварена solyanka, чем наполнены pirozhki и что внутри kulebyaki. Закрытый мир.

– Закрытый мир отпугивает современного человека?

– Конечно. Поэтому он требует суши, где все видно.

(«Манарага»)

Я в цека напишу! Я общественность растревожу!

(«Норма»)

Русская женщина должна спокойно выпивать литр водки.

(«Четыре»)

Художественная литература меня также не интересовала: мир людей, их страсти и устремления – все это казалось мелким, суетливым и недолговечным. На это нельзя было опереться, как на камень. Мир Наташи Ростовой и Андрея Болконского ничем не отличался от мира моих соседей, каждый вечер бранящихся на кухне из-за примусов или помойного ведра.

(«Путь Бро»)

Изящная словесность – это тебе не мотоцикл!

(«День опричника»)

И я знаю точно – если ты любишь книгу по-настоящему, она отдаст тебе все свое тепло.

(«Манарага»)

«Двигаться против ветра, преодолевать все трудности, все нелепости и несуразности, двигаться прямо, ничего и никого не боясь, идти и идти своим путем, путем своей судьбы, идти непреклонно, идти упрямо. В этом и есть смысл нашей жизни!»

(«Метель»)

«Мысть, мысть, мысть, учкарное сопление».

(«Геологи»)

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры