Поиск по сайту

21 Сентября 2018

Классика как общественный договор

В Музее Ельцина прошла первая лекция Александра Архангельского о русской литературе


Фото: Георгий Сапожников Фото: Георгий Сапожников
Текст: Анастасия Мошкина Текст: Анастасия Мошкина
Мне нравится!

Что такое русская классика, кто назначает в классики и зачем это нужно, кто присваивал писателям звания, кто, когда и почему разжаловал? С ответов на эти вопросы начался курс лекций «Герои классики» Александра Архангельского, журналиста, писателя, телеведущего, профессора Департамента медиа НИУ «Высшая школа экономики».

Курс будет идти весь учебный год, в течение которого слушатели смогут послушать лекции о «Бедной Лизе» и «Горе от ума»; героях Пушкина и Гоголя; антигероях Лермонтова; связях Обломова, Штольца, Базарова и Фенечки; Достоевском как системе; Льве Толстом как вселенной и чем вся эта классическая эпоха закончилась. Первая же лекция Александра Архангельского была посвящена важным базовым вещам, раскрывающим, почему русская литература представляет собой то, что представляет, какое место занимает в нашей современной жизни и зачем она нужна.

Разговор шел, в общем-то, об общих литературоведческих вещах, истории литературы в XIX веке, а получился об актуальном – утрате культуры чтения, последствиях и путях преодоления этой проблемы. Стиль лекции Архангельского – приглашение к диалогу, а не догма лектора.

Представляем некоторые интересные высказывания Александра Архангельского о том, что такое классика и зачем она нужна.

Русская классика и глобальная экономика

По прогнозам Всемирного экономического форума, современный молодой человек вот-вот столкнется с новыми вызовами, если уже не сталкивается. Что потребуется от человека в ближайшие 50 лет, если он хочет вписаться в действительность? Комплексное мгновенное решение проблем, критическое мышление, умение управлять людьми, договариваться с ними, формирование собственного мнения, эмоциональный интеллект, креативность, клиентоориентированность (самое важное понимание – понимание, для кого он что-то делает), умение вести переговоры. Скажите, где в этом наборе необходимых компетенций находится проза и поэзия русских классиков? Я знаю, где, а вы, наверное, чувствуете.

Но нельзя молодому человеку просто сказать «это необходимо», надо обязательно объяснить, раз мы клиентоориентированны, почему это необходимо, что классика даст молодому человеку. Объяснить конкретно – без общих слов.

Можно запросы игнорировать, но где мы тогда будем?

Давайте посмотрим государственные документы. Какие ставит задачи образовательный стандарт по литературе? «Повторение пройденного. Требования к результатам освоения основной образовательной программы по литературе. Предметные результаты изучения литературы…» – набор слов, который точно не отвечает на запросы, поставленные перед нами жизнью. Вообще никак. Параллельная жизнь. Где здесь классика? Где здесь запросы современности? При этом Министерство образования хочет, чтобы классику не просто изучали, а ранжировали: все параллели школьников в одно и то же время читали одни и те же книги, а еще лучше – на одном и том же уроке по всей стране. А еще лучше клонировать одного учителя – и он бы во всей стране всем преподавал одновременно и одинаково.

Зачем государству классика

Почему ему так важно, чтобы дети читали классику? Какие надежды возложены на классику? Государство мало чего делает из любви, в основном из твердого расчета. Может, это расчет на то, что классика дает пример жизни, картину жизни, которая поспособствует нашему гармоничному развитию?

Классика – предмет для подражания?

С кого из писателей начинается Золотой век русской литературы? Возьмем «Бедную Лизу»Карамзина, потому что из этой книги вырастает множество других.Чему она учит? Кому из этих героев следует подражать? Эрасту, который легко переступил через чувства и откупился от Лизы? Лизе, которая переступает через свою жизнь и посылает деньги матери, то есть аналогично откупается от нее? Там есть, кому сострадать, но некому подражать.

А может, басни? В них показывается, как не надо, а в конце вывод – как надо. Самая популярная и главная басня – «Ворона и лисица»: ее на первое место в собрании сочинений сам Крылов поставил. Начинается она с морали, что мир поправить нельзя: «Уж сколько раз твердили миру, что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок, и в сердце льстец всегда отыщет уголок».

«Ничего не поправишь!» – заявляет с первой страницы автор. Басни Крылова –свод правил, которые надо соблюдать: да, мир неидеален, но без этих правил совсем будет хаос. Примите неидеальный мир как данность, и ничего не надо менять – это то, чему нас учит автор, вроде как, давайте оставим, как есть, и поживем чуть-чуть хорошо.

Печорин, Онегин – сложные, противоречивые герои. Пьер Безухов, Базаров, Карамазовы – вовсе не однозначны. Можно сказать, что госзадание быть примером русская классика вовсе не обеспечивает.

Классика как общественный договор

Что нас по всей стране объединяет – это классика. Она не имеет мистического происхождения, как, к примеру, скрижали, спустившиеся Моисею с небес. Классика – это запрос общества. Это мы ее выбрали, общество, потому что нам так хорошо. И другого объяснения нет.

Как формировался канон

Есть замечательное исследование: два ученых, РоманЛейбов и Алексей Вдовин,изучали и анализировали учебные хрестоматии XIX века. Это очень интересно, и это механизм формирования канона, который можно проследить по тому, что читали школьники, что попадало в учебные хрестоматии, всегда ли было так, что мы классику ищем только в прошлом, а не настоящем.

История хрестоматий наглядно показывает, что до 1811 года русская словесность в учебных заведениях отсутствовала как самостоятельный предмет. Почему до 1811-го? Это время расцвета Пушкинского лицея. Первая хрестоматия появилась в 1812 году, но до 1819 года литература не была центральным предметом в школе. Забавно, что в пору Золотого века русской литературы русская литература в школе не изучалась. В первую хрестоматию 1812 года Николая Ивановича Греча попадали тексты как образцы, образцы в значении «примеры», а не «золотой канон». То есть в хрестоматии были не только тексты-вершины, но и второстепенные тексты: как не бывает вершин без корней, так и гениальных произведений без контекста. Так хрестоматии стали срезом истории литературы.

В 1843 году вышла хрестоматия Алексея Дмитриевича Галахова. Восприняли ее появление со скандалом. Из старых писателей остались только Державин, Херасков и Ломоносов, остальные тексты принадлежали Фету, Полонскому, Кольцову, Боратынскому, Майкову, Полежаеву, Пушкину и только что погибшему Лермонтову. Фет и Полонский на тот момент только делали первые шаги в литературе, это как сейчас бы в школе начали изучать творчество Веры Полозковой.

Хрестоматия Галахова издавалась и переиздавалась около 40 раз. Она сформировала представления XIX века о том, что есть классика–несколько поколений училось по ней. А преемственность рождает долгожданный и важный момент – момент, когда мы начинаем думать, что так было всегда – из поколения в поколение (хотя явлению от силы 60 лет).

Где возникают традиции

Там, где государственные интересы и низовые запросы сходятся, возникают традиции. В том числе – литературные. Именно в середине XIX века появляется запрос на русскую классику.

Случайность процессов снизу

В XIX веке появились особые празднования – не церковные, не обрядовые, а профессиональные: начали праздновать юбилеи деятельности. Вот и в кругу писателей стали организовывать литературные обеды в честь кого-то, чего-то – выхода книги, открытия новой книжной лавки, первого выпуска альманаха.

Крылов в то время считался первым русским писателем, его бюсты были распространены – непременно с голыми плечами в мраморе и с венком на голове. И он стал первым, кто праздновал юбилей литературной деятельности. Это случилось в 1838 году. Но была совершена одна судьбоносная ошибка: Вяземский написална его юбилейкантату, которая вмиг стала популярной.Без задней мысли в припеве кантаты Вяземского семнадцать раз повторяются строки «Здравствуй, дедушка Крылов». И эти строки прописали Крылова в литературную вечность, но где-то сбоку, в детской литературе. Он был первым, но оказался навеки сбоку.

Почему канон не рухнул после революции

Канон классиков на начало XX века был окостеневшим. В стихотворении Маяковского звучал призыв сбросить его с парохода современности, но не сбросили. Историки, правоведы, философы не вписывались в новую каноническую систему, а вот писатели вписывались. Через них новая власть выстраивала свою преемственность по отношению к истории великой русской культуры, тем самым становясь легитимной. Единственное, классиков «подчистили» – биографии, произведения. Даже освободили место для современных революции авторов: Николая Островского, Александра Фадеева, Михаила Шолохова. И новых, и старых вписывали в канон, исходя из полезности для советской власти.

Что такое канон

Канон таков: если есть первый, то все остальные — вторые и третьи. Первый только один. В русской литературе это Пушкин.

Когда Пушкин стал первым в каноне

Пушкин был канонизирован как центральная фигура в 1880 году. Именно тогда открылся памятник поэту и писателю, причем он был поставлен на народные деньги. Именнообщество хотело, чтобы он был главным писателем. Причин этому множество. Первая из них – он примиряет непримиримое. Что и говорить, единственный раз, когда Тургенев и Достоевский примирились, произошел на открытии памятника Пушкину.

Почему в Пушкине отразилась вся эпоха

Личность Пушкина сформировал ряд исторических обстоятельств, и все они – великие факты. Какими только историческими подтекстами его жизнь не освещалась! До рождения, во время младенчества – только что разомкнувшийся американской историейевропоцентризм, мировоззренческий факт для всего поколения. Первый тюремный срок за литературное произведение – Радищев сел в тюрьму именно за литературное творчество. Наполеон и его разрушающие действия – ключевой миф для пушкинского поколения, Наполеон как реакция, которой закончилась революция. Романтизм в действии. Разрыв дворянской и народной культур, вообще разрыв русских культур, в которых параллельно, не зная друг о друге, могли существовать, к примеру, Пушкин и Серафим Саровский – далеко отошедшие друг от друга современники, разные концы культуры. При этом народ о Саровском знал, а о Пушкине нет.

Что такое пушкинский русский язык

В начале XIX века не было даже Евангелия на русском языке. Пушкинское поколение не знало церковнославянский – их как раз не стали ему учить, но зато они прекрасно знали французский. При жизни Пушкина – в 1821 году – Библия вышла на русском языке. И этот перевод был открытием и переворотом в мировоззрении – преодолением огромной пропасти между народным и литературным языками.

Современные Пушкину технологии

В том, что мы – и взрослые, и дети – не читаем, сейчас принято обвинять интернет и смартфоны, но технологии развивались и в XIX веке. В 1799 году появилась первая печатная машина роторного типа. Тиражирование было удешевлено, упрощалась покупка журналов и газет. А распространение газет потянуло за собой развитие визуальных жанров – сначала рисунка и графики, затем сразу же фотографии.

Чувствовали ли себя люди вписанными в контекст мировой истории в XVIII веке? Скорее нет. Жизнь даже в пределах одной страны была достаточно разрозненной – один регион сильно отличался от другого. Доступность газеты – другая скорость доставки информации, которая предполагает и иную картину мира. Поменялись тиражи – поменялись и формы разговора с читателем. Это повлекло за собой рост количества читателей: если в начале литературной деятельности Пушкина на всю страну с 40 миллионами жителей было 12-13 тысяч читателей, то к 1830-м годам их было уже 50 тысяч.

Главный парадокс классики в современности

Мы отстаиваем классику, массово принимаем нормы канона, но в то же время мы это не читаем. Мы читаем меньше, чем любим. Если для нас важна идея классики, то мы должны дать себе ответ на вопрос: если идея классики должна продолжаться, то где ее можно применить? Картина мира в литературе и картина мира в наших традиционных представлениях не совпадает. Это несовпадение – шанс, что классика жива, что мы должны ее анализировать, внимательно читать и искать себя где-то в этом несовпадении.

Что читать и как сделать, чтобы начали читать другие

Читать надо то, что хочется. Просто иногда надо знать, что есть что-то качественнее. А есть группы людей, которые не читают вообще. Как придти к этим людям? В конце 1980-х годов в Англии был поставлен ребром вопрос о детском чтении – дети перестали читать совсем. Для неблагополучных территорий, бывших промышленных зон, была сформирована программа по популяризации чтения. Во главе стали популярные люди – популярные для аудитории данных территорий. В частности, такой фигурой был выбран Дэвид Бекхэм, но он не фотографировался для плаката «Читать хорошо!», а ездил по этим районам, встречался со школьниками в библиотеках и рассказывал ребятам, какие книжки он читает. Не обязательно речь шла о классике, это могли быть книги-биографии футболистов, книги о технике, о машинах, какие угодно книжки, но главное – книги. И пример чтения книги как таковой приходил к ним через доверие к человеку. Проект был долгий – больше десяти лет.

Кроме того, Бекхэм записывал ролики для местного телевидения, в которых он читал отрывки из книг, минут по 5-10. И их ставили каждый день перед местными новостями. Внешне – ролики показывали, как Бекхэм сидит и читает книгу, но на самом деле это была работа на подсознание: многие дети раньше никогда в жизни не видели читающего книгу мужчину. Так была исправлена поведенческая роль. А потом пришла Джоан Роулинг и вернула идею, что разные дети, с разным образовательным уровнем, могут читать толстые книги.

 

Следующая встреча с Александром Архангельским пройдет в Музее Б.Н. Ельцина 8 ноября и будет посвящена теме «Как все начиналось. Плачем вместе с «Бедной Лизой», трагически смеемся вместе с Чацким».

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов