Поиск по сайту

21 Ноября 2019

«Проиграл в жизни земной – выиграл в жизни творческой»

О лекции Александра Архангельского по роману «Доктор Живаго»


Мне нравится!

В Ельцин Центре начался очередной цикл лекций филолога и писателя Александра Архангельского о классиках русской литературы. В этом сезоне речь пойдет о великих книгах XX века. Основной упор лектор делает на героев: что их формировало, какой путь они представляют, чему учатся и чему учат, о чем предупреждают. В списке тем значатся герои Пастернака, Булгакова, Горького, Бунина, Набокова, Шолохова, Солженицына, Шукшина, Трифонова, Маканина, Улицкой, Пелевина, а также герои советских сказок: Крокодил, Старик Хоттабыч и Незнайка.

В сезоне 2019/20 цикл лекций носит название «Герои классиков и современников». Александр Архангельский не изменяет своему стилю и приглашает к разговору о литературе, а вместе с тем – о российской истории, культуре, гуманизме, меняющемся мировоззрении и мировосприятии, но незыблемости некоторых ценностей: таких как свобода личности, воспитание на образцах мировой культуры, истина в диалоге.

Александр Архангельский. Смотрите наше интервью с ним о культуре чтения.

Разбираемое на лекциях произведение всегда вписывается в контекст – исторический, личности писателя, логики встречи с читателем. При этом Архангельский учит читать текст здесь и сейчас, оценивать его по отношению к нам сегодняшним. Не отвергать книгу, если кажется, что она не совпадает с современными представлениями о мире, а искать себя в этом несовпадении – что в изображаемом автором художественном мире и нашей картине мира не сходится. Потому что этот люфт – как раз признак того, что книга актуальна и раскрывает суть происходящего – иногда в неожиданном свете. Кстати, именно поэтому перечитываемое нами произведение в другом возрасте открывается иначе – глубже, а может, и вовсе с другим настроением (наше представление о мире поменялось). 

Первой темой сезона стала «Между «Фаустом» и «Гамлетом»: герои «Доктора Живаго». Этот роман был написан позже «Мастера и Маргариты» Булгакова, который разбирался на второй лекции, но Александр Архангельский объяснил свою личную хронологию выстраивания этих двух тем логикой встречи книг с читателем – в какой последовательности с этими текстами в XX веке знакомился читатель.

Предоставляем слово самому лектору.

Мы нарушаем хронологию создания. Но мы идем вслед за логикой читателя – за тем, как знакомился с этими книгами читатель. Хочу вам по этому поводу задать вопрос: «Слово о полку Игореве» – памятник какого времени? Если смотреть по логике создания, то двенадцатого. Но на самом деле это памятник XIX века, потому что он воздействовал на умы людей XIX века. А как он воздействовал на людей во времена своего написания, мы не знаем. Итак, идем вслед за читателем, а не писателем.

Два романа «Доктор Живаго» и «Мастер и Маргарита» связаны между собой – смыслами и замыслами. Два автора, не очень хорошо взаимодействующие с властью, попытались написать два романа как минимум с религиозным сюжетом, оба сюжета разворачиваются в Москве, и у них есть общий камертон – стихотворение Николая Гумилева «Трамвай» (1919 год), предсказывающее события обоих романов. В нем есть метафорический образ трамвая, улетающего в вечность, а также замкнутое время и непреодолеваемое пространство.

Первое издание романа – итальянское.

Советские писатели передавали свои рукописи за границу до конца 1920-х годов. Потом это стало невозможно. То, что сделал Пастернак, – вызов и борьба. Он надеялся, что публикация его романа за рубежом пробьет брешь в «железном занавесе». И она пробила. Но в той волне, что хлынула в эту дыру, он сам и захлебнулся, к сожалению. Его метания с «Нобелевской премией» – это не метания современного интеллигента, получать ли выговор на работе. Это могло стоить жизни. И это в итоге ему стоило жизни. Но он решил свою задачу.

Годы работы над «Доктором Живаго» – 1945 – 1954. Но я говорю о годах не потому, что хочу поговорить об истории литературы, а потому что важно понимать процесс формирования замысла. Что такое эти годы в жизни Пастернака? Он обдумывал замысел, когда работал над переводом «Гамлета», а завершал, когда начал переводить «Фауста». И это не просто случайные части его биографии. Это ключевые метки для понимания мира героев романа «Доктор Живаго» и его сюжета. Есть и другие параллели – они важные, но мы остановимся именно на этой. Между «Гамлетом» и «Фаустом» разворачивается для Пастернака работа над этим романом.

Авторские правки в набранном варианте. Пастернак сохранял все варианты текста: зачеркивал простым карандашом, приклеивал множество бумажечек, чтобы было видно предыдущий текст. Ему были важны не только каждое слово, но и логика работы со словом.

Ахматова, когда предложила Пастернаку «написать современного Фауста», намекала на времена Германии, которая только попала под власть Гитлера. И Пастернак уловил ее замысел и преобразовал в свой. И есть зафиксированный их диалог:

– Хорошо, Анна Андреевна, я непременно переведу «Фауста».

– Вы меня не так поняли, я прошу написать, а не перевести.

– Я вас прекрасно понял. И отвечаю – я переведу.

Когда мы читаем вторую часть «Фауста», где описывается строительство дамб и осушение моря, слепой Фауст вдруг произносит слова «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!». Он не видит, что роют могилы для стариков, которые жили на этой земле. Но слышит диалог:

   Бавкида

Да, поистине загадка
Эти наши пустыри.
Тут нечистая подкладка,
Что ты там ни говори.
   Филемон

Тот пришлец законно, свято
Получил морской пустырь.
Императорский глашатай
Объявил об этом вширь.
Тут вначале был по плану
Лагерь для людей разбит,
А теперь на месте стана
В зелени дворец стоит.
   Бавкида

Лишь для виду днем копрами
Били тьмы мастеровых:
Пламя странное ночами
Воздвигало мол за них.
Бедной братии батрацкой
Сколько погубил канал!

Злой он, твой строитель адский,
И какую силу взял!
Стали нужны до зарезу
Дом ему и наша высь.
Он без сердца, из железа,
Скажет - и хоть в гроб ложись.

Мы, если начнем вчитываться в эти слова, вдруг поймем, что сквозь слова перевода будет просачиваться реальность 1940-х – 1950-х годов. Время будет проступать, как пятна крови. Это подцензурная вещь, это бешеный риск со стороны Пастернака. Он, переведя «Фауста», фактически написал новый сюжет. Это говорит не о его переводе, а о его творческом пути. А «Гамлета» он начал переводить по просьбе Мейерхольда и закончил, когда того не стало. Пастернак не совершил насилия над историческим материалом, но превратил эти два великих мировых произведения в своем переводе в высказывание о современности и близких ему людях. Он рифмует их с XX веком.

Машинописная рукопись стихотворной части романа.

Гамлетовское и Фаустовское начала в романе «Доктор Живаго» сильны. Между полюсами бездействующего Гамлета и активного Фауста расположены и Юрий, и Антипин, и Комаровский.

В первой половине романа все хронологически точно – нет погрешностей против реальных исторических событий. Но точность ломается после 1917 года. На сюжетном уровне это связано с главной идеей – идеей безысходности времени, отсутствия логики. Начинается вращение колеса истории, времени, за пределы которого человек не может выскочить, от которого не может спрятаться. Время превращается во врага человека. У героев и повествователя тоже есть ответ – нарастающее равнодушие к исторической реальности. В этот момент усиливается лейтмотив случайности в романе.

Чем равнодушнее рассказчик к историческим подробностям, тем сильнее случайности. Пик случайности – когда герои случайно не узнали друг друга. Это случайность в абсолюте. Случайность важна для конструкции романа. Пастернак писал после того, как советская система вошла в жизнь, а русская классика закончилась. Не русская литература умерла, а русская классика вместе с ее способом повествования и способом рассказывания себя исчерпала. Наступила литература модерна, которая умеет работать с нелинейным временем – вообще с любым материалом. Ей не важна логика, ничто не из чего не вытекает. Пастернак берет революционную эпоху, которая разнесла в действительности людей, и своих героев демонстративно случайно сталкивает в случайных встречах. После 1917 года он не желает признавать логику и ход истории, потому что время замкнуло человека – и это проблема, а не то, что и как, в какой последовательности было.

Летящий почерк писателя и его «миллион бумажечек» – творческий процесс, ход мысли.

Герой Пастернака, проиграв свою жизнь земную, выигрывает ее в пространстве творческом. XX век, с точки зрения писателя, не оставил человеку ничего, кроме его творчества. В земной жизни время не преодолимо, поэтому можно с ним не считаться – ни мы ему, ни оно нам ничего не должно.

А вот стихи Живаго противостоят его жизненному опыту. Они выстраиваются в разомкнутый путь в вечность. Внутренняя биография лирического героя в стихах Живаго складывается следующим образом: «Гамлет» – это поэтическое проигрывание человеком возможных ролей; «Август» – стихотворение, где лирический герой побеждает смерть во сне, но, и проснувшись, он ощутит выход к жизни вечной; «Гефсиманский сад» – в этом стихотворении есть ответы на все вопросы, выход в вечность – в творении. К слову, роман был запрещен, но некоторые стихи Живаго из романа были опубликованы в советской печати при жизни Пастернака – и это еще одно доказательство его идеи – творчество преодолевает время.

Искусство неотступно размышляет о смерти и неотступно творит этим жизнь. Искусство делает то, что не может сделать для человека история.


поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов