Поиск по сайту

15 Сентября 2020

Александр Куприн: «Человек рожден для великой радости»

Интервью с известным писателем по случаю 150-летия


Беседовал: Евгений Исхаков Беседовал: Евгений Исхаков
Мне нравится!

Неделю назад знаменитому писателю Александру Куприну исполнилось 150 лет. Горячая татарская кровь по материнской линии всю жизнь толкала его на военные подвиги и приключения, но судьба распорядилась сделать из него талантливого певца любви. Мы встретились с Александром Ивановичем на природе и поговорили о восприятии осени, войне, любви без пошлостей, мести женщин, приговоре Михаилу Ефремову, открытии кинотеатров после пандемии и о том, как он выжил в настоящей авиакатастрофе.

Александр Иванович, у вас день рождения в начале осени, 7 сентября. В это время еще тепло, как у нас было в Екатеринбурге, но уже никто не купается, ночью веет прохладой и дует промозглый ветер. Удается ли ощущать праздник?

– Не говорите, эта боль со мной с раннего детства. Бывало, вернешься после долгих летних каникул в пансион. Все серо, казарменно, пахнет свежей масляной краской и мастикой, товарищи грубы, начальство недоброжелательно. Пока день – еще крепишься кое-как, хотя сердце – нет-нет, и сожмется внезапно от тоски. Занимают встречи, поражают перемены в лицах, оглушают шум и движение. Но когда настанет вечер, и возня в полутемной спальне уляжется, – о, какая нестерпимая скорбь, какое отчаяние овладевают маленькой душой! Грызешь подушку, подавляя рыдания, шепчешь милые имена и плачешь, плачешь жаркими слезами, что эти дни светлого, прекрасного летнего существования закончились.

Даже о грусти вы вспоминаете очень жизнелюбиво. Как это умещается в человеке, который с юности связал себя с армией и участвовал в нескольких войнах?

– Всеми силами моей души я ненавижу годы моего детства и юности, годы корпуса, юнкерского училища и службы в полку. Обо всем, что я испытал и видел, я написал в «Поединке». Зачем вообще война? Это всегда какая-то общая ошибка, какое-то всемирное заблуждение, помешательство! Разве естественно убивать? Человек рожден для великой радости, для беспрестанного творчества, в котором он – бог, для широкой, свободной, ничем не стесненной любви ко всему; к дереву, к небу, к человеку, к собаке, к милой, кроткой, прекрасной земле с ее утрами и ночами, с ее прекрасными ежедневными чудесами…

Прежде чем взяться за перо, я сменил больше двадцати профессий. Был и боксером, и цирковым борцом, и землемером, и учителем, и актером, и рекламным агентом, и рыбаком, и шарманщиком… Признаться, я хотел бы на несколько дней сделаться лошадью, растением или рыбою или побыть женщиной и испытать роды – так я люблю жизнь и все ее проявления. Даже если поезд задавит меня и потащит по рельсам мои вырванные и окровавленные внутренности, – даже в этот момент, умирая от боли, я воскликну: как прекрасна жизнь!

Все-таки самые известные ваши произведения – те, в которых много любви: «Гранатовый браслет» и «Олеся». Сегодня массовая культура устроена так, что в любви преобладает телесное начало. Взять хотя бы творчество Моргенштерна…

– Любовь – это полное слияние умов, мыслей, душ, интересов, а не одних только тел. Любовь – громадное, великое чувство, могучее, как мир, а вовсе не валянье в постели. Не женщина виновата в том, что любовь у людей приняла такие пошлые формы и снизошла просто до какого-то житейского удобства, до маленького развлечения. Виноваты мужчины, в двадцать лет пресыщенные, с цыплячьими телами и заячьими душами, неспособные к сильным желаниям, к героическим поступкам, к нежности и обожанию перед любовью.

Бедные мужчины, за что же вы так превозносите женщин?

– Помяни моё слово, что лет через тридцать женщины займут в мире неслыханную власть. Они будут одеваться, как индийские идолы. Они будут попирать нас, мужчин, как презренных, низко поклонных рабов. Их прихоти и капризы станут для нас мучительными законами. И все оттого, что мы целыми поколениями не умели преклоняться и благоговеть перед любовью. Это будет месть.

У вас тоже были конфликты с женой, в том числе из-за пьянства. Недавно в России завершился громкий судебный процесс с участием известного актера, который был нетрезвым за рулем. Из-за него погиб человек, сам он попал в тюрьму на 8 лет. Как вы относитесь к этому?

– Что тут скажешь, всё талантливое в России либо спивается, либо иммигрирует… Положим, вас посадили в тюрьму на веки вечные, и всю жизнь вы будете видеть из щелки только два старых изъеденных кирпича… Нет, даже, положим, что в вашей тюрьме нет ни одной искорки света, ни единого звука – ничего! И все-таки разве это можно сравнить с чудовищным ужасом смерти? У вас остается мысль, воображение, память, творчество – ведь и с этим можно жить. И у вас даже могут быть минуты восторга от радости жизни.

Если продолжить тему аварий, вы ведь тоже известны как заядлый экстремал: погружались на морское дно в водолазном костюме, летали на воздушном шаре, а однажды даже чуть не разбились на аэроплане. Расскажите об этом.

– Как это не разбились, как раз разбились! Там целое приключение. Помню, что садиться в аэроплан было трудно. Нужно было не зацепить ногами за проволоки и не наступить на какие-то деревяшки. В итоге сел я таким образом, что пилот Заикин, сидевший впереди и немного ниже меня на таком же детском креслице, как и я, был обнят мною ногами. Помню, как аппарат, точно живой, поднимается на несколько метров над землей, и опять падает на землю, и катится по ней, и опять подымается. Эти секунды были самые неприятные в моем случайном путешествии по воздуху. Наконец, Заикин, точно насилуя свою машину, заставляет ее подняться сразу вверх, и мы летим.

Гляжу вниз – все кажется таким смешным и маленьким, точно в сказке. Страх уже пропал. Мы повернули налево, но тут-то вот и случилась наша трагическая катастрофа. Встречный ветер был раньше нам другом и помощником, но когда мы повернулись к нему спиной, то сказались наши, то есть мои и пилота, тринадцать пудов веса плюс пропеллер, плюс мотор «гном» в пятьдесят сил, плюс ветер, гнавший нас в спину. Заикин очень круто повернул налево… И затем я услышал только треск и увидел, как мой пилот упал на землю. Я крепко держался за вертикальные деревянные столбы, но и меня быстро вышибло с сиденья, и я лег рядом с Заикиным... Сидя потом в буфете за чаем, Заикин плакал. Я старался его утешить, как мог, но уже твердо знал, что больше на аэроплане не полечу!

Как в кино прямо. У нас, кстати, недавно снова заработали кинотеатры после пандемии. А как вы относитесь к кино?

– Помню, мы жили в Париже в двух комнатах, перегруженных мебелью, тряпками, подушками, всякой рухлядью. Темнота. И изредка ходили с дочерью Ксенией в синема. Я его еще тогда терпеть не мог. За три с половиной часа сиденья так отсидишь ж*пу, что по пути домой ее никак не разомнешь (Смеется. – Прим. авт.).

Александр Иванович, ходит слух о вашей эксцентричной привычке по-собачьи обнюхивать людей, на что очень обижаются многие дамы…

– Это всё Шаляпин, паразит! Однажды он представил меня как самый чуткий нос в России – и с тех пор пошло, но пусть дамы не злятся. По моему наблюдению молодые девушки часто пахнут арбузом и парным молоком, а старушки горькой полынью, ромашкой, сухими васильками и ладаном.

Вы упомянули Шаляпина. А кто из писателей производил на вас самое большое впечатление?

– Однажды я видел Толстого на пароходе и подумал, что одна из самых радостных и светлых мыслей – это жить в то время, когда живет этот удивительный человек. Что можно гордиться тем, что мы мыслим и чувствуем с ним на одном и том же прекрасном русском языке. Что человек, создавший прелестную девушку Наташу, и курчавого Ваську Денисова, и старого мерина Холстомера, и суку Милку, и Фру-Фру, и холодно-дерзкого Долохова, и круглого Платона Каратаева, воскресивший нам вновь Наполеона, с его подрагивающей ляжкой, и масонов, и солдат, и казаков вместе с очаровательным дядей Брошкой, от которого так уютно пахло немножко кровью, немножко табаком и чихирем, – что этот многообразный человек, таинственною властью заставляющий нас и плакать, и радоваться, и умиляться — есть истинный, радостно признанный властитель. И что власть его – подобная творческой власти бога – останется навеки, останется даже тогда, когда ни нас, ни наших детей, ни внуков не будет на свете.

Интервью основано на письмах, воспоминаниях и произведениях Александра Куприна.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры