Поиск по сайту

07 Октября 2015

«Все мы оказались в состоянии случайной занятости»


Мне нравится!

Сегодня в рамках III Уральской биеннале стартует проект «Музей современного искусства: Департамент труда и занятости», приехавший в Екатеринбургский музей ИЗО из Третьяковской галереи. Выставка посвящена взгляду художников на труд, а вот временные рамки довольно широки: от 60-х годов XX века до наших дней. О том, почему современные художники пытаются выйти за рамки привычного искусства и что у них общего с творцами советской эпохи, мы поговорили с куратором выставки – заведующим отделом новейших течений Государственной Третьяковской галереи Кириллом Светляковым.

– Кирилл, почему сопоставление – или даже противопоставление – современных художников и авторов советского времени, которые обращаются к индустриальной тематике, сегодня актуально?

– По ряду причин. Во-первых, идеология труда, которая была в Советском Союзе и даже набила всем оскомину, вдруг оказалась чрезвычайно навязчивой в условиях неолиберальной экономики. Сегодня людям со всех сторон внушается: твой труд – это твоя реализация, чем больше ты будешь работать, тем больше добра ты купишь в мегамолле. Во-вторых, статус самого художника, его роль и место в постсоветском обществе оказались довольно-таки неопределенными. Хотя мы живем в постиндустриальной фазе, общество до сих пор требует от него ремесленных навыков. Следующий, индустриальный уровень людьми уже не осознается, а говорить о постиндустрии становится еще сложнее.

Сегодня художник пытается соотнести себя с человеком труда, примеряет на себя разные виды деятельности. Он может работать с уже готовыми формами или архивами индустриальной культуры, заниматься исследованиями, сотрудничать с учеными, рабочими. У нас есть опыт Арсения Жиляева, который взял в качестве соавтора бывшего инженера одного из заводов и постулирует, что он не эксплуатирует историю этого человека, а они вместе разрабатывают этот проект. Художник ищет себе соавтора, осваивает новые сферы деятельности – иногда с риском, что его не воспримут как художника.

Сейчас каждый художник стремится выйти за территорию привычного искусства, и выставка посвящена как раз таким формам выхода. Поэтому не стоит удивляться, что многие экспонаты не будут осознаваться как произведения искусства.

– Получается, что художники в некотором роде протестуют против понимания искусства как ремесла?

– Не протестуют – скорее категорически его отвергают. Хотя интересно, что при этом таким востребованным оказался именно советский опыт. Искусство тогда было очень социальным: художники получали заказ, командировались на заводы, писали ударников, цеха… Но при этом воспринимали это только как зарабатывание денег. А после они уезжали в деревню и занимались, как им казалось, «чистым» искусством – экспрессионизмом, лирикой.

Но в результате нынешнее поколение гораздо больше интересуется этими социальными заказами, нежели слабым, малоинтересным экспрессионизмом. Соцзаказ предполагал контакт: сам художник мог обзывать это халтурой, но при этом его картины висели на заводах, в клубах.  Поэтому, кстати, когда мы делали выставку в Третьяковке, нужных нам работ 60-х годов на индустриальную тему оказалось очень мало.

И у нас, и на Западе сейчас идут разговоры о том, что искусство в первую очередь должно быть социальным, вырабатывать формы взаимодействия с аудиторией, разговаривать с самыми разными – не только элитарными – потребителями искусства. Неудивительно, что искусство вдруг хватается за тему труда: это ассоциируется с демократией, с разными социальными слоями. Обратите внимание: художники тематизируют не олигарха. Они берут рабочих, офисных служащих, гастарбайтеров, охранников. Вот у нас на выставке есть замечательная серия охранников Чернышова, и я уже вижу, что некоторые из настоящих охранников относятся к ней с большим интересом.

При этом художники все-таки чувствуют свою зависимость от элиты: несмотря на то, что чаще всего это кич, это все-таки живопись, скульптура – а значит, их искусство можно повесить на стену, украсить им свой особняк и так далее. Поэтому сферой свободы художника становится не обслуживание этого элитарного круга, а взаимодействие с разными аудиториями. Другое дело, что аудитории это не всегда нужно: когда человек приходит в музей и сталкивается с чем-то повседневным, похожим на свою привычную жизнь, это не всегда ему нравится. Чаще всего ему наоборот хочется уйти в какую-то жизнь, к которой он не имеет отношения. И вот тут возникает непонимание.

– Можно ли разрушить этот барьер непонимания? Как привлечь на подобную выставку простого посетителя музея, чтобы его не испугали слова «современное искусство»? Не секрет, что есть ряд людей, которые относятся к нему с явным предубеждением…

– Я пытаюсь просто объединять на выставках разный материал. Если поставить в один ряд  советскую живопись 60-80-х годов и радикальные формы искусства, то можно увидеть, что та, советская живопись в чем-то была не менее радикальной. И таким образом любой зритель может найти на выставке что-то для себя. Его могут заинтересовать отдельные темы или же сама проблема в целом. Ведь, в сущности, все мы оказались в состоянии случайной занятости, подвешенного состояния. Художник в этом состоянии находится уже давно, и поэтому современному зрителю понять его легче.

Раньше у людей – тех же рабочих – были стабильные зарплаты, они чувствовали себя гегемонами и определяли культуру, потому что снимались определенные фильмы, ставились определенные спектакли, определенные картины, с которыми зритель мог себя соотносить. А потом все оказались в равной ситуации этой случайной занятости, и художник это состояние показывает. Он недаром примеряет на себя разные социальные роли — он просто не может ассоциировать себя с какой-то конкретной социальной группой.

Конечно, есть определение «креативный класс», и некоторые художники любят порассуждать на тему «раньше были пролетарии, а мы – пролетарии умственного труда, креативный класс». Но нужно иметь в виду, что пролетарии были классом сильным, относительно независимым, который мог диктовать свои условия. Креативный класс диктовать свои условия не может. Он слабый. Он очень зависимый. И на самом деле художники понимают, что могут лишь играть в независимость – на самом же деле они работают от проекта до проекта,  очень мобильны, не привязаны ни к какому месту и очень уязвимы.

Почувствовав эту уязвимость, художники вдруг хватаются за левую идеологию – марксизм, за те идеи, которые были написаны для совершенно другого класса, и пытаются себя с ним ассоциировать. Это очень интересная встреча: искусство и идеология. Изменяется само представление о труде. Маркс говорил не только о том, что труд будет освобожден от эксплуатации – он говорил, что труда не будет вообще, а будет исключительно самореализация. И этот вопрос оказался открытым: труд в том варианте, который существовал в XX веке в рамках индустриальной культуры, в таком виде уже не существует.

– А что приходит ему на смену? Какие герои труда в XXI веке?

– Это большой вопрос. Вот, например, одна из работ, представленных на выставке, – это работа группы «Что делать» на основе картины «Строители Братска» Виктора Попкова. Художники пытаются создать живую картину и примерить на себя роли героев Попкова. И как раз эта работа дает зрителю подсказку: он будет смотреть на советские картины  и слышать комментарии современных  художников, которые пытаются соотнести себя с этими героями и понимают, что они совершенно другие.

– А образ самого художника в работах есть?

– Нет, в основном художники стараются определить себя через другие профессии. В советское время они иногда ассоциировали себя с рабочим классом, пытались насупиться, быть серьезными, работать с девяти до шести… Подобная саморепрезентация есть у целого ряда художников, которые пытаются соотнести себя с рабочими или например, с офисными сотрудниками.

Так, к примеру, группа художников «Арт Бизнес Консалтинг» симулируют офисное агентство. Они играют в такую небольшую частную фирму по продвижению искусства. И конечно же, это образы ироничные – образы художников, которые скорее скрываются за персонажами офисных работников. Но буквальных репрезентаций художник избегает – он сам до конца не уверен, кто он.

Беседовала Дарья Мичурина

Фото: Эдуард Крылов

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов