Поиск по сайту

05 Апреля 2016

Судьбы музеев через судьбы людей


Мне нравится!

4 апреля в рамках юбилейных мероприятий, посвященных 80-летию Екатеринбургского музея изобразительных искусств, в Екатеринбурге открылась трехдневная Всероссийская научно-практическая конференция «Музей и война: судьба людей, коллекций, зданий».

На конференции основной темой стала судьба музеев, неотделимая от судеб людей, спасавших культурное достояние, чаще всего, ценой своей жизни.

Первый день конференции был посвящен докладам о формировании коллекций советских музеев из коллекций русских собирателей и меценатов искусства, национализации, истории небольших коллекций в жерновах событий начала XX века, истории становления музеев и картинных галерей в городах нашей страны и даже истории эвакуации Оружейной палаты в 1812 году. И все темы, без исключения, были посвящены людям, которые в тяжелые для страны времена занимались сохранением культурного наследия России.

XX век в России – это грандиозное перемещение культурных ценностей. Имя этому перемещению – национализация. Искусство доставалось молодым хозяевам страны вместе с особняками и дворцами бывших владельцев. В таких ситуациях, чаще всего, находились люди, понимающие важность сохранения искусства: они приносили картины или ходатайствовали, чтобы произведения были изъяты из ненадлежащих для хранения условий. Так, Ольга Кузьминична Пичугина (доцент кафедры декоративного искусства Уральской государственной архитектурно-художественная академии) рассказала, что в музей УОЛЕ (основа коллекции современного ЕМИИ) в 1918 – 1920 годах пачками сдавали картины с такой описью: «Картин мелких – 15 штук, картин крупных – 6 штук, две статуи мраморные». Конечно, такое описание, утрата истории каждой картины сказались потом на трудности атрибуции, поэтому в нашей галерее так много картин со знаком вопроса вместо художника, названия, года создания.

Ольга Анатольевна Горнунг (заведующая отделом отечественного и зарубежного искусства ЕМИИ) рассказала, по какой схеме молодое советское государство распределяло национализированное искусство по музеям. Основной источник произведений живописи – частные коллекции. Картины известных художников оседали в московских и питерских музеях. Много работ было продано за границу для пополнения казны. Все, что не продалось, раздали провинциальным музеям. Первый советский музей в Свердловске – Свердловский областной музей, созданный на основе музея УОЛЕ. А он уже, в свою очередь, отдал коллекцию живописи образовавшейся в 1936 году в городе Свердловской картинной галерее (сейчас – ЕМИИ).

В городских картинных галереях было очень много безымянных картин, которые оказывались там случайно. Предстояла большая исследовательская работа. Так как картины в дореволюционной России чаще всего принадлежали коллекционерам, исправно выпускающим каталоги своих собраний, то эти документы и стали основным источником информации.

История российских картинных галерей не возможна без упоминания имен дореволюционных коллекционеров, меценатов искусства – это и целые семейные династии, и отдельные личности: Шереметьевы, Строгановы, Морозовы, Гейден, Брокар, Юсуповы, Трубецкие, Романовы, Граббе-Всеволожские, Цейтлины, собрания Румянцевского музея, Солдатенкова, Бобринского, Д.В. Высоцкого, Гавронского, Исаджанова, Александра Коровина, Аркадия Руманова, Викмера, Деларова, Рудановского. История XX века прошлась по этим людям и их семьям, ничего не оставив от их былого величия, а коллекции их были рассеяны по всему миру.

Надежда Андреевна Зубанова (старший научный сотрудник  Музея-усадьбы Кусково XVIII века и Государственного музея керамики) в первый день конференции рассказала жизненную историю Алексея Викуловича Морозова, коллекционера. Коллекционирование было страстью всей семьи. У Алексея Викуловича были собрания русских гравированных портретов, древнерусской живописи, фарфора. «Моя судьба неразрывно связана с моим собранием, – писал в своем дневнике Алексей Морозов. – Я им жил, в нем смысл моего существования. Я так врос всеми корнями своего существования в свою коллекцию, что не представляю своей жизни без нее». Морозов отказывается от идеи эмиграции, после разграбления его имущества и национализации его части остается при своих коллекциях смотрителем в музее. Умер в страшной нищете от болезни в 1934 году, но смог проследить, чтобы его собрания не были растащены и дошли до музеев в целости и сохранности, изучал и систематизировал свою коллекцию даже после национализации. Это пример человека, который прожил непростую жизнь, но в любых обстоятельствах оставался верен себе, предпочтя сначала коммерции науку, затем эмиграции жизнь на родине.

Вторым блоком в научно-практической конференции стоят темы эвакуации музейных ценностей в условиях войны. Кроме Второй мировой войны, были затронуты темы эвакуации коллекций в Отечественную войну 1812 года и потери коллекции Русского музея в Берлине в начале Первой мировой войны 1914 года. Надо сказать, что эти истории объединяет то, что официальные власти до последнего запрещали эвакуацию музейных ценностей. По сути то, что было спасено, было сделано на страх и риск руководством музеев, вопреки официальным постановлениям. В истории эвакуации Оружейной палаты в 1812 году стоит отметить роль Петра Валуева и Ивана Поливанова. Они в тайне подготовили переезд и вывезли коллекцию в обозах под видом амуниции, тем самым спасли ее от разграбления.

Но не смог избежать печальной участи музей при посольстве России в Берлине. С началом Первой мировой музей он был разграблен. Частично его нумизматическая коллекция потом все-таки попала в Россию и вошла в коллекцию Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина.

Самыми тяжелыми страницами в истории российских музеев оказались годы Второй мировой войны. Людмила Константиновна Смирнова (зам. директора по научной работе Севастопольского художественного музея им. М.П. Крошицкого) рассказала историю спасения музейной коллекции усилиями трех человек. Когда Севастополь уже бомбили в 1941 году Михаил Павлович Крошицкий, директор музея, нарушив приказ военного времени о том, что город живет мирной жизнью и эвакуация не объявлена, снял, упаковал картины и вывез их в Томск. Через несколько дней в здание музея попала бомба, и от него ничего не осталось.

Татьяна Никодимовна Косоурова (заведующая сектором декоративно-прикладного искусства отдела западноевропейского искусства Государственного Эрмитажа) познакомила всех с историей деятельности спец. отдела при Эрмитаже в 1939 – 1941 годах. Деятельность этого отдела была рассекречена недавно, до этого документы хранились под грифом «секретно» и «совершенно секретно».

В 1939 году спец. отделом Эрмитажа был разработан мобилизационный план, существовали антихимическая и противовоздушная бригады, были составлены списки на эвакуацию (первыми значились западно-европейское искусство, ювелирные изделия, всего 8620 предметов), списки научных работников, которым можно доверить сопровождать коллекцию, были заранее сформированы планы по погрузке трех эшелонов на эвакуацию, у каждого из них был свой начальник. Было закуплено огнестрельное оружие для охраны здания Эрмитажа. В 1939 году в журнале исходящих секретных писем было зафиксировано первое письмо руководству Свердловской области об акте проверки помещения под эвакобазу Эрмитажа. По бюджетным сметам на упаковочные материалы, транспорт в 1940 году было потрачено 60369 рублей, в начале 1941 года – 100000 рублей. На складе лежали тонны упаковочной бумаги, мешковины, проволоки, тысячи ящиков. Весной 1941 года в подвалах Эрмитажа начали готовить бомбоубежища. Все это делалось в режиме строжайшей секретности, и знали об этом несколько человек.

Ольга Георгиевна Зимина (заместитель заведующего Научной библиотеки Государственного Эрмитажа) рассказала о том, почему был выбран Свердловск, как коллекция была здесь размещена, что делали сотрудники во время эвакуации.

Помимо географической удаленности Свердловска от границ страны, город был выбран потому, что его давно связывали с Эрмитажем прочные узы: из дореволюционного Екатеринбурга в Эрмитаж везли много драгоценных и ювелирных изделий.

В конце июня 1941 года из Ленинграда отбыл первый эшелон с искусством. Начальником первого эшелона был Владимир Францевич Левинсон-Лессинг. В поезде был один бронированный вагон с драгоценностями и золотыми самородками из музея горного института, в других везли картины, рукописи. Второй эшелон вышел из Ленинграда в начале июля. Третий эшелон остался стоять на путях в Ленинграде, потому что город уже был отрезан.

В Свердловске эвакуированные сокровища Эрмитажа разместили в Свердловской картинной галерее, доме Ипатьева (снесен, тогда, по иронии судьбы, в нем располагался Музей атеизма), в католическом храме Святой Анны (снесен, современная улица Гоголя, нынешний храм Св. Анны располагается на месте хозяйственных построек предыдущего).

Ящики с искусством тщательно охранялись пожарными и милицейскими постами, сами научные сотрудники проводили регулярные контрольные вскрытия для проверки сохранности от сырости и вели постоянную научную работу.

Силами работников Эрмитажа, эвакуированных вместе с коллекцией, в Свердловской области проводились выставки, лекции по искусству, был открыт музей в Нижнем Тагиле, в Свердловской картинной галерее проведены искусствоведческие исследования и систематизация фонда. Некоторые сотрудники Эрмитажа участвовали в раскопках на Южном Урале, начали большой фронт работ по изучению истории Урала.

В начале октября 1945 года за три дня все размещенное в Свердловске смогли погрузить в вагоны, и национальное достояние отправилось обратно в Ленинград. 4 ноября 1945 года Эрмитаж был открыт.

За шедеврами искусства всегда стоят судьбы людей: художника, мецената, коллекционера, того, кто был хозяином того или иного предмета искусства, сотрудника музея – от смотрителей до директора, научных работников – от искусствоведов до реставраторов, чиновников сферы культуры и просто общественных деятелей, считающих сохранение национального достояния своей миссией. История XX века основательно прошлась по нашей стране, не оставив в стороне и тихие музейные закоулки. Все эти сведения еще раз подтверждают факт личной ответственности человека за то, что происходит рядом с ним. И иногда, как показывает история, это приходится делать вопреки официальным приказам.

По ссылке вы можете почитать рецензию на фильм Александра Сокурова «Франкофония» – историю еще одного музея в годы Второй мировой.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов