Поиск по сайту

21 Ноября 2017

Искусство – народу

Личные святые, свои Пушкины и другие ангелы народа в новом Музее наивного искусства


Мне нравится!

Редко в наше время мы читаем в новостях «Открывается музей». В этот раз в городе появился Музей наивного искусства – еще одна площадка Екатеринбургского музея изобразительных искусств по новому адресу – улица Розы Люксембург, 18. Дом лесничего Геннадия Кудрина, постройка 1884 года, обрел вторую жизнь: особнячок наполнился народным искусством – круг замкнулся и хотя бы один лозунг столетней давности выполнен.

По сути своей Музей наивного искусства – это музей дара: большая часть фонда – дар Евгения Ройзмана своей коллекции наивного искусства Екатеринбургскому музею изобразительных искусств.

Среди современных искусствоведов, философов и историков не утихает спор, что считать истинным русским искусством, и одно из существующих мнений, что это только иконопись, особенно старообрядческая, и наив. Противоположное мнение относит народное творчество к этнографии, исключая его из категорий искусства. Но продуктивным будет скорее тот путь, который не делит искусство на настоящее и ненастоящее. Ошибочной будет и реакция на наивное искусство фразой «И я так могу!», потому что если действительно можете, то берите срочно в руки краски и делайте.

Наивное искусство – это способ освоения действительности непрофессиональных художников через искусство. Чаще всего людьми, которые берутся за краски, движут психологические потребности – арт-терапия, компенсаторные механизмы, преодоление личностного, а иногда и общественного, кризиса. Это то, о чем мы хотим говорить, чего нам не хватает, но по какой-то причине (чаще всего страх) молчим. Почему «мы»? Потому что это есть у каждого, поэтому это искусство и народное, только мало кто выражает себя на холсте.

В основу коллекции Музея наивного искусства легло русское наивное искусство, большая часть которого собрана на Урале, но так как на наивное искусство не оказывают влияние каноны, то территориального ограничения у него нет – есть отдельные персоналии, личности, проживающие в определенных условиях со своими проблемами и способами их решения, поэтому коллекция музея органично пополняется и может пополняться произведениями, созданными как казаками с Дона, так и поморцами Русского Севера.

 

Одиннадцать выставочных залов на двух этажах наполнены светом и смыслом. Первый зал – это, как выразился Андрей Антольевич Бобрихин, заведующий отделом наивного искусства Музея ИЗО и куратор выставки, «история наивографии в фотографии»: на снимках мы узнаем Евгения Ройзмана, Мишу Брусиловского, семью художников Трофимовых из Алапаевска, Николая Чеснокова.

Второй зал – это коллекция народных икон конца XIX века Поднепровья, в которой отражено мировоззрение «козацкой вольницы». Наив XX века – это по сути своей продолжение народной иконы, потому что чаще всего художник обращается к ангелам, возвышенным объектам, а наши герои, как известно, зависят от нашей эпохи и среды: еще в XIX веке ими были святые, а в XX – полярники, космонавты, исторические герои, вроде Стеньки Разина, и даже… Пушкин. На иконах Поднепровья, где основное население – воины, свои герои: святая Варвара как образ насильственной смерти, Юстилиан – заступник младенцев… Несмотря на трагический подтекст, фон этих икон – цветочный орнамент, некое успокоение, гармония в хаосе, фольклорность.

 

Третий зал интересен деревянной скульптурой. Вот, к примеру, фигура Протопопа Аввакума конца XVIII века с обломанными ногами и рукой – он снят, скорее всего, с деревянной избы на Русском Севере, а рука, наверное, была с двоеперстием, поэтому отрублена. В этом зале как нигде можно проследить барочное влияние на деревянное зодчество старообрядческого Русского Севера.

Последний зал на первом этаже, четвертый, заполнен натюрмортами, «наивнейшей частью наивного искусства», по словам Андрея Бобрихина. Одна из художниц, представленных в этом зале, рассказала куратору, что она после работы на огороде приходит домой и рисует: «Я этими картинами лечусь».

Семь залов на втором этаже начинаются экспозицией творчества Альберта Коровкина: здесь и удивительные сложные коллажи, и гравюра, и живопись, а больше всего восхищение вызывает его мастерство стеклодува. Он позитивен, но сквозь это солнце льется антивоенная, антибольшевистская тематика. Он настаивает на традиционных семейных ценностях: его солдаты – в цветочек, а семья – это большое цветущее дерево. Многим авторам наива присущ отклик на злободневную социальную, политическую тематику – это то народное бессознательное, что не изучить никакими официальными социологическими инструментами, некое двойное дно нашего сознания. Но чаще всего эти темы существуют как нечто инородное в мире позитива, немного детского и по-доброму фантасмагорического.

Следующий, шестой, зал знакомит нас с творчеством художника Вадима Колбасова. Он был инженером, но предпочел деревенскую нежную тишину. Его картины – это беседа предметов, которые переговариваются друг с другом в деревенской жизни: позвякивают, гудят, звенят от сквозняка, трескают, когда нагреваются или остывают вместе с печкой. Катины звучат!

Три следующих зала отданы творчеству семьи Трофимовых. С ними в 60-е годы познакомились Миша Брусиловский и Геннадий Мосин, открыли их миру. Абстракции Юрия Трофимова, выразительные портреты Людмилы Трофимовой и жемчужина коллекции – классик уральского наива Анна Ивановна Трофимова, которую Брусиловский называл «уральским Матиссом». Многие художники, как, кстати, и Анна Трофимовна, зарисовывали обе стороны полотна, выражая сложное настроение, глубокую мысль.

К примеру, у Анны Трофимовой мы видим вполне оптимистичные яркие цветы в духе Матисса, а на обороте жнеца в стиле уже мрачного периода Ван Гога.

Один из больших залов второго этажа отдан под творчество Алексея Языкова. Это наив на грани, но у него есть эволюция – от объема художник уходит в орнаментальность. Его художественный мир – это тысячи мазков, некое кружево из точек, эдакие изображения-ковры.

Последний, одиннадцатый, зал небольшой, но заполнен очень знаковыми произведениями Нины Викторовны Горлановой, художника-самоучки. Она пишет по несколько картин в день, полагая, что ее картины должны быть в каждом доме в ее родной Перми. Одна из социальных миссий, которую она взяла на себя самостоятельно, — это работа с детьми в онкоцентре. Она занимается с ними живописью – и они вместе рисуют пальцами (не кистью) картины. В мире Нины Горлановой царь Давид поет псалмы рыбам, два ангела спасают цыпленка, другой ангел в это время встречается с Шагалом, Пушкин вечно живой, и она заботливо укрывает его пледиком в клеточку, а вот Пикассо специально выходит у нее с фингалом под глазом – так она разговаривает со своими героями, даже бранит их за что-то.

Все представленные художники абсолютно разные, разные по своим эмоциям, по мировоззрению, техникам, но всех объединяет то, что они вкладывают в картины свои моления и чаяния, и так как произведения становятся личными, то явственно видны глубокие долгие отношения художника со своими героями – они все живые, все «поцелованные ангелами». Мне кажется, что главная особенность наивного искусства в том, что этому искусству легко и одновременно важно выстроить отношения между художником, его картиной и чутким зрителем, который будет здесь выступать полноценным соавтором творчества. Только перед таким зрителем картины оживают и перестают стестняться самих себя. 

Фоторепортаж с открытия смотрите чуть ниже в галерее.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга