Поиск по сайту

26 Февраля 2018

Леонид Тишков: «Художник стремится вырваться из клетки банальностей, ему нужно разбить оковы»

Интервью с московским художником о его работах, представленных на выставке «Что ты несешь» в ЕМИИ


Текст: Александра Петкау Текст: Александра Петкау
Фото: Гиоргий Хецуриани Фото: Гиоргий Хецуриани
Мне нравится!

В Екатеринбургском музее изобразительных искусств открылась выставка «Что ты несешь», главным героем которой стала сумка. Как по раковине можно судить, какого рода сидела в ней устрица, так и в глубинах сумки можно отыскать свойство самого человека, его второе «я». Мы поговорили с Леонидом Александровичем Тишковым, вошедшим в топ-20 самых влиятельных художников в российском искусстве 2017 года по версии «Артгида», лауреатом премии «Художник года» в области современного искусства «Инновация 2017» о принципах понимания его работ, представленных на выставке.

Леонид Александрович, многие артисты театра признаются, что им приятно слышать умные аплодисменты, которые отмечают тонкости исполнения и реагируют на режиссерскую задумку, а не на реплику. Иносказательно так можно сказать и о художниках. Для вас важно, чтобы зритель разбирался в художественных манерах? Или вы больше за интуитивное познание ваших экспонатов?

– Для меня искусство – эмоциональный путь от сердца к сердцу без оглядки на  интеллектуальный уровень. На мой взгляд, искусство должно быть для всех, потому что в музей или выставочный зал приходят самые разные люди, в том числе и те, кто никогда не задумывался о современном искусстве, не изучал профессионально историю искусств. И вот представьте: такой человек выбрался в музей и увидел картину или скульптуру. Что же происходит дальше? Прежде всего, возникает внутренний диалог между создателем и смотрящим, от того, в какой тональности он будет выдержан, зависит многое. У хороших работ такие диалоги бывают разных уровней: человек насмотренный, безусловно, получит более объемную картину смыслов, а неподготовленный зритель – просто восхитится. Для меня важно, чтобы человек отреагировал на мое творческое послание, не прошел мимо. Ко мне на выставки часто приходят дети, и им тоже должно быть любопытно.

Вот, например, серия рисунков на бумаге ручкой «Мешки» – метафорическая. Человек, который знает восточную философию, сразу же вспомнит тезис о том, что человек – это мешок с костями, и о том, что просветление – освобождение от того, что ты внутри себя носишь. На эту же визуальную притчу можно посмотреть глазами ребенка и просто сказать: «О! В мешке космос! В мешке небо!» Момент открытия, откупоривание очевидного для того, чтобы копнуть дальше – юный зритель будет искать причину такого необычного сочетания и, будьте уверены, ее найдет. И вот здесь уже его трактовка может по-хорошему удивить многих умудренных опытом мужей.

Другая моя работа, представленная здесь же – «Чемодан отца», тоже предполагает несколько вариантов прочтения. Но каждый из них прямой и понятный. Я люблю именно так, без излишне цветистого слога. Человек подходит к арт-объекту и видит открытый чемодан, из которого идет свет. Мы начинаем вспоминать своих родителей, что от них осталось: это пустота, которая вдруг открывается в чемодане, когда вещи уже не играют никакой роли, важна только память. А вторая образная интерпретация – это свет, заключенный в замкнутом пространстве. Это чемодан, который всего минуту назад был закрыт, как кажется, и кто-то откинул крышку, позволив яркому свету вырваться наружу. Черный немой чемодан становится светлым, являющим истину, заключенную внутри.

–  Получается, что вы как художник становитесь сценаристом, который строит концептуальную конструкцию, в центре которой находится, прежде всего, идея, а не форма. Фрэнк Дэниэл, учитель бельгийского режиссера Жако Ван Дормаля, считал, что уровень сценариста можно оценить достаточно прозаично – по штанам: «если его штаны сзади изрядно прохудились, он – хороший сценарист». Доля правды для художника в этих словах есть?

– Давайте я попробую объяснить: искусство XXI века стоит на фундаменте концептуального искусства – важно «что», а только потом «как», поэтому некоторым людям кажется, что если в голову пришла идея, то все – работа сделана. Между тем, это не совсем так. Человек может быть безудержным фантазером, его распирают идеи, он думает о том, как составить вместе краски, слепить какую-то форму, придумать инсталляцию – но все это не делает его художником, пока он не задаст себя один важный вопрос – зачем? Это сразу отсекает многие вещи. Как в сценарии должна быть «красная линия», так и в художественном произведении она присутствует. Искусство ради искусства – это не совсем то, что должно быть. Я не делаю много работ, но задумок у меня достаточно. Я оставляю их в своих альбомах, которые у любого художника представляют собой поток сознания. Они могут быть реализованы со временем, а могут остаться там: в укромном месте в глубине альбома. Это уже кухня художника, мне кажется, что художника точнее сравнить с человеком, который что-то делает на кухне. Вот представьте: вы – гений кулинарного искусства. Вы себе готовите невероятное блюдо, ожидаете удивительный вкус и, наконец, пробуете. А зачем вы это делаете? Просто чтобы сделать? Или чтобы накормить бездомного? Важен смысл, в искусстве то же самое. Своими работами я хочу достучаться до сердец людей, и сделать я это могу только, если сам буду идти от сердца – делать только то, что меня действительно волнует. Сказать что-то вечное – сложно, но если это получается, то тогда зажигаются звезды вокруг, планеты начинают двигаться.

Я мыслю альбомами – у меня их целая библиотека. Когда меня пригласили поучаствовать в выставке «Что ты несешь», я вспомнил об одном своем альбоме, листы которого вы можете видеть в музее. Они ни в коем случае не представляют собой станковую графику, это лаборатория художника, вот как я это называю. Я считаю, что все рождается на кончике пера, карандаша, ручки. Альбомы художников всегда интересно рассматривать, там видно зарождение мысли. Для меня важна свобода, фантазии, поэтому я многое не довожу до конца, даю своим произведениям возможность «дышать».

Я не знаю, обижает вас это или нет, но когда мы, зрители, произносим ваше имя, то сразу же вспоминаем вашу серию о мифологических существах в форме стопы с хвостиком – о даблоидах. У английского писателя Алана Милна медвежонок Пух тоже был «визитной карточкой», но он всю жизнь мечтал избавиться от «пуховой» славы. Как вы относитесь к популярности ваших даблоидов?

 Историю о Винни-Пухе я считаю замечательной: ее все знают, она трогает сердца людей всего мира, мне бы хотелось сочинить что-то похожее. Я бы ее любил, как и своих даблоидов. Я не могу от них избавиться, даже если бы захотел, потому что они – часть моей жизни. Это не просто объект – странная нога с хвостиком, не просто игрушка. Это моя философия – такой ментальный багаж, то, что мы носим с собой. Форма даблоида символизирует соединение высокого и низкого: голова в небесах, далеко, поэтому и маленькая, нога внизу – устойчивая и большая. Важно то, что даблоид представляет собой сумму идей, заключающих в себе сознание человека, которое статичным быть априори не может. Он всегда красного цвета, потому что это цвет силы и энергии, которую дают ему люди. У меня с даблоидами бесконечный роман.

Произведения любого искусства сейчас рассматриваются на фоне всемирной глобализации. На ваш взгляд, у искусства есть национальность?

– В каждом человеке есть что-то частное и глобальное. Мы живем на кусочке земли, но человеческая жизнь, культура, наука и философия не ограничиваются регионами. Мы – земляне. Я очень люблю поэта Велимира Хлебникова, который говорил в поэме «Ладомир»: «Это шествуют творяне, заменивши д на т, Ладомира соборяне с Трудомиром на шесте». Художники, они – творяне. Не важно, что они говорят на разных языках, живут в разных местах, они творят. Так они пытаются преобразовать мир и показать нам поэзию, которая разлита в космосе, во всем мире. Я очень люблю художников, которые в искусстве отражают проблемы экологии. Земля задыхается от войн, от бесконечной эксплуатации природы. Чего только люди ни придумывают, чтобы сделать свою жизнь комфортнее, безопаснее. Художники немножко должны быть не местными. Они не могут идти под каким-то флагом, потому что их задача – не защищать что-то мелкотравчатое, они должны мыслить категориями космическими. Не зря говорил Казимир Малевич: «Мы должны готовить себя в молитве к восприятию неба». Если мы начнем думать о том, что мы принадлежим к какой-то определенной группе людей, то ничего не получится. Такой подход ограничивает полет нашей фантазии, а он должен быть безграничным.

С другой стороны, художник должен знать свою малую Родину. По образованию я врач, и когда я сказал родным, что собираюсь оставить медицину и стать художником, они не слишком радостно это восприняли. Жизнь же показала, что я своей профессией продолжаю дело своих родителей, осмысляю свои корни. Если бы у меня было другое занятие, то этого бы не получилось. Так, например, «Вязаник» – моя вторая кожа, потому что он собран из тряпичных лоскутков старых одежд моих предков. Его связала моя мама Раиса Александровна Тишкова, тем самым овеществив память. Она уже тогда приняла и поняла меня как художника.

На ваш взгляд, художником нужно родиться или при должном усердии можно им стать? Например, флорентийский скульптор Баччо Бандинелли известен, прежде всего, своим неимоверным упорством в постижении ремесла, в то время как Микеланджело Буонарроти – талантом.

– Чрезвычайно важно родиться человеком чувствующим и сопереживающим. Если вот этой струны в душе нет, то ее уже не сделать. Все художники немного космические утописты, которые хотят, чтобы мир был не таким жестоким, чтобы люди не замыкались в своих огородиках, чтобы не строили большие заводы. Художник стоит все время на грани, на краю вечности. Общество мыслит шаблонными моделями, так проще жить, но художник так не может.

Художник стремится вырваться из клетки банальностей, ему нужно разбить оковы. Современный художник всегда спрашивает своего зрителя: «А у вас чувство юмора есть?» Если нет, то его нужно воспитать, поскольку юмор в переводе с латинского языка – эликсир жизни. Это и есть сама жизнь. Все мои работы объединяет одно – я очень люблю все странное и парадоксальное. Надо все перевернуть немножко с ног на голову. И посмотреть на мир немного с прищуром.

В современном мире существует четкое разделение между понятиями «увлечение», «работа» и «призвание». Редко – когда две составляющие попадают друг в друга, еще реже – когда все три становятся одним целым. Леонид Тишков олицетворяет собой художника, преданного своему делу до последней капли крови. После разговора с ним хочется приосаниться и вступить в диалог, прежде всего, с самим собой для того, чтобы потом было, что сказать всему миру.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов