Поиск по сайту

09 Июля 2018

Наталья Логинова: «Если мы не знаем уроков прошлого, то нами легко манипулировать»

Интервью с директором музея памяти воинов– интернационалистов «Шурави»


Текст: Александра Петкау Текст: Александра Петкау
Фото: Георгий Сапожников Фото: Георгий Сапожников
Мне нравится!

Школьные каникулы в самом разгаре, а значит родители продолжают составлять планы по организации полезного отдыха для своего ребенка. Один из вариантов – посещение музея, который даст не только обзор культурно-исторического наследия, но и эмоциональный импульс. Муниципальный музей памяти воинов– интернационалистов «Шурави» – явление необычное в культурной сфере. Музей рассказывает истории о тех, кто не сдался, исполняя свой долг и защищая интересы Отечества. О том, как найти нужные слова для рассказа об исторических фактах, о специфике маркетинга военного музея мы поговорили с директором Натальей Викторовной Логиновой.

– Наталья Викторовна, когда я готовилась к интервью, мне стал интересен вопрос о том, многое ли молодые люди сегодня знают о Великой Отечественной войне. Скажу честно, данные социологического исследования «Отношения современной российской молодежи к подвигу советского народа в Великой Отечественной войне», проведенного Московским гуманитарным университетом, меня поразили. В опросе участвовали около 800 студентов и только 14% опрошенных правильно назвали имя Верховного главнокомандующего Красной Армии в годы войны – Иосифа Сталина. Есть и другие явные сбои исторической памяти. Основная целевая аудитория вашего музея – это молодые люди, вы замечаете эту тревожную тенденцию? 

– Статистика, которую вы сейчас привели, действительно, пугает. Я как человек с базовым педагогическим образованием прекрасно понимаю, что навязывать изучение этих тем детям ни в коем случае нельзя, но рассказывать все равно стоит – ведь сложно предугадать, когда и какая заложенная информация «выстрелит» и поможет нам в жизни. Если мы не знаем уроков прошлого, то нами очень легко манипулировать. Именно поэтому каждая наша экскурсия – это не скучный монолог с сухим перечислением фактов, а эмоциональное «заражение» с помощью историй, которое помогает информации остаться. Мы запоминаем то, что нас действительно трогает.

Кроме того, всегда важен вопрос мотивации. Если ребенок понимает, что то, о чем мы рассказываем – это не просто «пыльное прошлое», а рассказ о живых людях, которым было тогда примерно столько же, сколько им сейчас, то восприятие меняется. Например, во время экскурсии я всегда говорю о непростой судьбе солдата Владимира Каширова. Его призвали на службу в 1981 году, он мечтал свое 22-летие встретить дома с близкими людьми, но в день рождения сына матери пришла «похоронка». Он оказался в списках погибших, но дело обстояло иначе. После подрыва бронетранспортера он оказался с оторванной ногой в плену у душманов. Воевать против своих отказался, дважды пытался бежать из душманских тюрем, но его ловили. В плену он написал своей маме записку, которая до сих пор вселяет в нее надежду найти сына: «Мама! Я остался живой, так что заранее не хороните меня. Вместо дома я оказался в Панджшере. Вот такой я невезучий». Эта история до сих пор не завершена, Володя значится в списках пропавших без вести, но мама Анна Георгиевна Володю все равно ждет, и мы его ждем тоже. Историй о таких героических ребятах много, обо всех не рассказать в рамках одной экскурсии, но мы все равно стараемся эти примеры показывать – ведь одна из главных функций музея – хранить Память.

И, на мой взгляд, не нужно корить современную молодежь за отсутствие интереса, нужно искать формы привлечения их поколения к важной теме войны. Тем более, что сейчас война в мире – это, к сожалению, реальность.

– И в этом тоже есть проблема. У екатеринбургской писательницы Анны Матвеевой есть сборник рассказов «Подожди, я умру – и приду». В заглавной истории речь идет о мальчике, который так ответил своей маме на приглашение к столу. Он не мог оставить компьютерную игру, в которой его персонаж должен умереть, только тогда он смог бы ее спокойно выключить. Мы живем в речевой ауре войны: стрельба, убийства, насилие – этого достаточно и в рейтинговых телевизионных программах. Согласно законам психологии, то, что нас постоянно окружает, становится незаметным для нас. Осознают ли дети весь масштаб возможной войны?

–  Вы правы в том, что ужас войны зачастую недооценивается. У нас есть групповые школьные экскурсии, на которые часть детей приходит вынужденно, скажем честно. Им кажется, война – это что-то не настоящее, а значит не приносящее боли. У некоторых детей есть неприятие этой темы, в таком случае мы говорим: «Если вам неинтересно, то посидите, пожалуйста, на скамеечке, не мешайте остальным». Удивляет следующее: те, кто сел на эту скамеечку, быстро с нее встают, потому что понимают, что наш музей – это не очередной сериал, не навязывание материала, а рассказ о жизни и реальных людях. О том, что у войны и ее последствий нет ни возраста, ни пола, ни национальности – она для всех одинаково ужасна. Вместо витрин у нас ящики из-под оружия и боеприпасов, на посетителей смотрят манекены героев войны, есть настоящие записки, карты дислокации, планы десантирования, виртуозно прорисованные от руки, не на компьютере, потому что их не было. Особенность музея и в том, что у нас не отдельные мини-рассказы о каждом экспонате, а полноценный нарратив. И вы знаете, что самое ценное для нас? Взгляд детей после такой экскурсии меняется, и это заметно. Они уходят от нас немножко другими, с осознанием того, что есть бутафория войны, а есть реальная война – и это самое страшное, что вообще может быть в жизни. Когда тот самый ребенок, сидящий еще час назад на скамеечке, говорит тебе в конце экскурсии искреннее «спасибо» – это высшая мера похвалы для нас. Значит, мы смогли переломить ситуацию, изменить что-то в его мировоззрении.

Фото из архива музея памяти воинов–интернационалистов «Шурави»

– Любой музей моделирует свои ценности. Если посмотреть на ваш музей, то доминирующая ценность – это патриотизм. Между тем, если мы откроем толковый словарь и посмотрим определение, то оно будет достаточно общим: «Патриотизм – преданность и любовь к своему отечеству, своему народу». Мы понимаем, что это содержательно объемное толкование не вмещает в себя всей сути явления. Что именно вы вкладываете в это понятие?

– Мне как раз нравится толкование, которое вы сейчас процитировали – оно очень четкое и емкое. Ключевое слово в нем «любовь». Она может быть и к родине в целом, и к своей семье, и к цветам, которые выращены на родной земле. Где есть любовь – там формируется преданность. Понимаете, это все складывается из мелочей. Когда ребенок приносит в музей одуванчик, кладет его к портретам погибших и осмысленно стоит минуту памяти, то я за него спокойна – он не сделает ничего плохого, потому что уже сформировавшиеся в его возрасте нравственные установки ему помешают это сделать. Будет абсолютно неправильно сказать, что только музей формирует патриотизм, так как, прежде всего, все закладывается в семье и идет из семьи. Но музей дает содержательное пространство для укоренения этих нужных принципов. Когда мы просим при входе в музей снять кепки, перевести телефоны в беззвучный режим и быть потише – это ведь тоже формирование культуры и любви к своей стране. Наши темы – война, память, но мы говорим о важности мира. Что в мире должны быть музеи яркого солнца, синего неба, цветов. Что этот мир должен бы состоять из доброты и любви к человеку. Когда мы рассказываем о настоящих подвигах, о самопожертвовании солдата ради своей страны, ради своих людей – это трогает души. Разве может быть иначе? Я не верю в то, что посетитель, который сегодня послушал историю в нашем музее, прочувствовал ее, завтра пойдет делать что-то плохое. У человека всегда есть внутренние ориентиры – своеобразные весы того, что хорошо и что плохо. Мы стараемся их настроить должным образом.

– История – эта наука, которая видна с дальнего расстояния. Когда мы находимся в гуще событий, то сложно правильно оценить ситуацию. Известна история с музеем Ельцин Центра и режиссером Никитой Михалковым, который выступил против корректности преподносимой там информации. Война – это общественная психологическая травма, выбрать верный тон подачи информации тоже не всегда просто. Как же найти золотую середину?

– Информационное поле сейчас всеобъемлюще, поэтому спорные моменты по интерпретации того или иного факта случаются. У нас очень прочные связи с научными сотрудниками, с писателями, с военными журналистами, которые погружены в эту тему. Постоянно происходит анализ новых фактов и, если уж мы что-то решаем рассказывать, то мы знаем, что тот или иной факт проверен на 100 процентов, если не больше. На моей памяти есть несколько случаев, когда к нам в музей приходили уже взрослые люди со своей сформировавшейся позицией по теме нашего музея. Они не были открыты к получению новых сведений, принятию другой точки зрения. В таких случаях мы всегда говорим следующее: «Наша цель не понравиться вам, а донести проверенную информацию. Если у вас есть вопросы, спрашивайте, мы ответим. Если нет, то у каждого есть право на свою точку зрения, мы не собираемся с вами спорить». Приведу один пример. Мы нашли интересный факт о том, что Великая Отечественная война началась 22 июня не в 04:00 утра, как принято считать, а в 03:13. В это время в Севастопольскую бухту посыпались мины, одну из них отнесло на улицу Подгорную, она застряла в кроне дерева. Жители не понимали, что это и пытались снять ее с дерева. Тогда, к сожалению, и появились первые жертвы. Разумеется, мы проверили этот малоизвестный факт при опоре на разные источники, связались с научными сотрудниками из Севастополя для уточнений, они все подтвердили, поделились материалами, которые мы используем в работе. Таким образом, мы даем только объективную информацию нашим посетителям.

– Когда мы приходим обычно в музей, то у нас есть разные варианты его посещения: индивидуальные или групповые экскурсии, обращение к аудиогидам или к чтению надписей на табличках, которые обычно расположены рядом с экспонатами. Мне кажется, что в вашем музее роль экскурсовода главенствующая. Это верная точка зрения?

– Да, вы правы. Небольшие тексты, в виде этикетажа полноценно не раскроют тему музея. Аудиогид тоже не даст целостной информации. Понимаете, мы несем ответственность за предоставляемые сведения, поэтому нам важно, чтобы не было неверных интерпретаций, искажений, поэтому общение с гидом – лучший вариант. Между тем, есть посетители, которые по разным причинам хотят сами исследовать музей. В таких случаях мы все равно их на входе предупреждаем: «Не стесняйтесь, задавайте любые вопросы, мы вам ответим». Я уже отмечала, что особенность нашего музея – целостность, а не отрывистость изложения, поэтому получить максимум информации и впечатлений от посещения нашего музея можно только при личном общении с экскурсоводом. За каждым экспонатом своя, как правило, уникальная история, и человек должен об этой истории знать.

– На нашем портале в рамках акции «Ночь музеев» был выпущен специальный проект – серия материалов о музейных тенденциях в мире, России и ЕкатеринбургеМногие из них связаны с маркетинговым инструментарием, который на сегодняшний день предполагает расширение музейного пространства: проведение развлекательных мероприятий на его площадке, коллаборацию со смежными видами искусства и так далее. Подобное возможно в военном музее «Шурави», или это не тот тип музея?

–  Конечно, мы стараемся улавливать новшества в музейной сфере, реализовывать и продвигать новые идеи, проекты, в том числе и маркетинговые исследования проводим, но, согласитесь, организация дней рождений в нашем музее с весельем и хороводами, наверное, не совсем уместна. Другой вопрос, что наш музей активно участвует и в «Ночи музеев», и в других интересных проектах города, старается представлять оригинальные программы. Например, в рамках детской программы мы собираем военные машинки и самолеты из «Лего». Кажется, что здесь такого, а от детей отбоя нет, родители не могут их увести от нас. Если говорить о такой тенденции, как информационная интерактивность, то здесь стараемся быть аккуратными: в современном мире мы дошли до того, что ребенок, беря в руки обычную книгу, пытается строчки на страницах раздвигать так же, как в электронной книге. Научно-технический прогресс нельзя не учитывать, но мы стараемся соблюдать баланс. Как пример, предлагаем посмотреть нашим посетителям советский мультфильм о скрипаче Мусе Пинкензоне, мальчике, который в один из трагических дней Великой Отечественной войны, перед расстрелом его семьи и еще многих жителей села, выбрал в качестве своего последнего желания перед смертью игру на скрипке, заиграл на ней «Интернационал», и все приговоренные к казни подхватили эту песню. Мы стараемся сохранить индивидуальность нашего музея, и все новое внедряем постепенно и аккуратно, чтобы не нарушать очень тонкую эмоциональную грань восприятия у наших посетителей.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры