Поиск по сайту

27 Мая 2015

Никита Корытин: «Все хорошо в нужном контексте: и Венера, и бытовые отходы»


Мне нравится!

Герой нашего интервью — Никита Николаевич Корытин, один из самых молодых директоров художественных музеев в России. По образованию филолог и переводчик, Никита Николаевич вот уже пять лет успешно руководит Екатеринбургским музеем изобразительных искусств. Об искусстве, о жизни, о вечных ценностях и культурных кодах — из первых уст!

 Стать в тридцать с небольшим директором музея не каждому удается. Расскажите, как Вы достигли этого?

– Я достаточно давно работаю с музеями России как издатель и организатор выставочных проектов. В ходе работы у меня сформировался большой круг контактов по стране в музейной и коллекционерской среде. В Екатеринбурге мы с коллегами из издательства «Артефакт» сделали полтора десятка выставочных проектов, включая международные, для музеев города. Мы работали с краеведческим музеем, Музеем истории Екатеринбурга, Музеем изобразительных искусств и на других площадках города. Так что я изначально «варился» в этой среде. Тем не менее, я всегда старался заниматься только тем, что мне интересно, привык к определенной свободе, и когда мне поступило предложение занять пост директора ЕМИИ, я крепко призадумался. Но, в результате, конечно, я очень рад, что согласился. Это колоссальный опыт, который я никогда бы не получил на «вольных хлебах». Вообще в художественных музеях молодой директор — это редкость: нас таких молодых всего несколько человек, но чемпион  в Нижнем Новгороде, он стал директором в 29 лет.

 Что для Вас значат слова «культура», «культурный человек»?

– Культурный человек не только стрижет ногти и уступает место бабушке. В его сознании должно быть место художественному: литературе, театру, музыке, изобразительному искусству. В нашем образовании и повседневной жизни огромное значение уделяется интеллектуальному развитию и социальным навыкам. А между тем искусство — это точно такой же язык познания окружающего мира, как наука или религия. Это информация другого рода, она плохо вербализируема, скорее образна. Но если ее нет  утрачивается и культура.

 Вы буквально на днях вернулись из рабочей командировки в Соединенные Штаты. Как Вы туда попали и с какой целью ездили?

– Так далеко меня послал Фонд Потанина. Специалисты музеев, и я в том числе, были первыми, кто получил возможность стажироваться заграницей. Благодаря Фонду раз в полгода музейщики России отправляются в такую учебную поездку. Посещение обычных и необычных музеев, встречи с их руководством и рядовыми сотрудниками, сравнение наших практик, знакомство с действительно самым передовым опытом музеев США в сфере фандрайзинга, волонтерства и проектирования, изучение реальных кейсов  все это очень расширяет кругозор, а главное  вырывает из рутины. Меня эта поездка очень впечатлила, и, можно сказать, вдохновила.

 Перенимать опыт у зарубежных коллег  это, безусловно, хорошо. Но и в нашем Отечестве есть свои пророки. Расскажите о Вашем сотрудничестве с Эрмитажем. Говорят, екатеринбуржцев ждет нечто необычное!

– Эрмитаж в Екатеринбурге  это бомба, которая упадет после тщательной артподготовки и поразит всех и каждого. Сейчас заканчивается проектирование самого центра. Это будет очень современное и неожиданное решение. Помимо этого ведь будет построено отдельное здание: реставрационно-хранительский корпус, где разместятся наши фонды и вся реставрационная инфраструктура. Это вообще большая редкость для регионов. Эрмитаж будет выставляться у нас в городе два раза в год, но помимо этого планируется серьезная образовательная программа  лекторий. Помимо всего прочего, эта история важна тем, что Эрмитаж возвращается в стены, которые в годы войны спасли его коллекцию. Это очень важное событие и для городской мифологии  это же очень красивый финал дружбы двух музеев.

 Поговорим о Ваших личных пристрастиях. Какое направление в искусстве ближе всего Вам и почему?

– Я вообще большой любитель всего немного маргинального: в музыке, литературе, кино и прочее. Маргинальное, правда, иногда становится модным трендом. Если говорить о музыке, то во многом мой плейлист пересекается с форматом радио «Рок-арсенал». Было время  увлекался death metal, doom metal, progressive metal. Не брезговал и мейнстримом типа Deicide, Cannibal Corpse. Плюс классическая музыка. Среди любимых произведений: симфонии Густава Малера, Carmina Burana Карла Орфа, эпические опусы Рихарда Вагнера. С любопытством поглощаю и всякий экстрим, например, Джона Кейджа и Карлхайнца Штокхаузена, а также музыку барокко. И, конечно, джаз. В джазовой музыке у меня есть личный гуру  Геннадий Сахаров.

Мои визуальные предпочтения также весьма наглядны. Год назад у нас прошла большая выставка Роджера Баллена «Страна теней». Это очень тяжелый, мрачный, откровенно аутсайдерский, но красивый материал. Мы готовились к пустым залам, и мои коллеги снисходительно иронизировали на этот счет. Но как это ни удивительно, посещаемость выставки была на уровне мейнстримовской Best Of Russia. Зрители пошли, а я очень удивился. Про фестиваль меццо-тинто, наверное, знают уже многие, естественно, существенная часть его программы непосредственно отражает мои вкусы.

 По роду своей деятельности Вы часто бываете в других городах и странах. Скажите, можно ли утверждать, что Екатеринбург  это культурная столица Урала и третья культурная столица? А если нет, то чего нам не хватает для этого?

– Культурная столица Урала  да, это неоспоримо. А насчет «третьей столицы»  это вряд ли. В целом, мне никогда не бывает стыдно за культурную жизнь нашего города. Мне всегда есть, куда отвести зарубежных и иногородних гостей и что им показать — даже в межсезонье. Недавно я испытал небольшой шок, когда в первый раз побывал в Казани. Этот город внешне действительно по-настоящему столичный, даже не буду перечислять все, чтобы опять не расстраиваться за нас. Но ему не хватает бурлящей экономики и культурной жизни.

У нас происходит очень много всего. При этом публика в театрах, концертных залах есть всегда, а не только на отдельных проектах. Стабильная посещаемость  это температура «пациента». Один из самых важных показателей культурного здоровья города — фестивальное движение. У нас фестивалей много, все они показывают рост посещаемости. Летом столько музыкальных событий, что скоро людям некогда будет по европам ездить. Остается дождаться только, когда к ним присмотрится крупный бизнес и будет помогать не только церкви, но и культуре.

 Как бы Вы определили «культурный код» нашего города?

– Наверное, дерзкий и даже немного агрессивный. Многие артисты, музыканты приезжают к нам не по пути через Москву или Петербург – они целенаправленно едут в Екатеринбург. Это касается Филармонии, Оперного театра, Театра драмы, нашего музея, многих частных проектов: например, любимого мной EverJazz. Еще я добавил бы слово «содержательный». Многие учреждения культуры обрели свое лицо, стиль в профессиональной среде. Осталось только внешне облагородить наш город.

 В музее сравнительно молодой коллектив. Откуда к Вам приходят молодые люди? Основываетесь ли Вы в своей работе на каких-то старых «традициях» или заново строите «культурный коммунизм» в отдельно взятом музее?

– У нас сменилось 75 процентов коллектива. Это и плохо, и хорошо. Все мои заместители  старожилы, так что костяк сохранился. Я очень дорожу людьми в возрасте 35–45 лет: их у нас катастрофически мало, но это как раз те, у кого уже есть опыт, сохранились амбиции и энергия. Большая часть научного состава — молодые люди до 30 лет. В основном, это выпускники УрФУ. На самом деле другого выхода просто нет. В 90-е годы все шли в торговлю, в 2000-е  в чиновники. В культуре людей моего возраста немного, смены поколений не произошло. Управленческих традиций в музеях нет, так как кардинально сменилась парадигма, так что все строим сами не просто с нуля, а с минус первого уровня.

 Если бы Вам предложили должность директора в любом из музеев мира, какой бы Вы выбрали и почему?

– Так как я заточен на результат, мне скорее интересно работать в проектах, в которых все нужно поднять из руин. Так что сойдет любой среднестатистический музейчик. Если говорить об идеальных музеях то, пожалуй, для меня это The Frick Collection в Нью-Йорке. Еще я хотел бы получить опыт работы в концертном учреждении.

 Сейчас по всей стране отмечают Год литературы. Какое Ваше любимое литературное произведение?

– Наверное, у меня нет произведения, которое я бесконечно перечитывал бы. Филологическое образование требует разнообразия. Но если говорить об отечественной литературе, то, пожалуй, роль некоего убежища, в которое возвращаешься во время меланхолии  это романы Достоевского и лирика Бродского.

 В Вашем музее часто проходят различные открытые лекции. Есть ли у Вас опыт взаимодействия с образовательными учреждениями нашего города (открытые уроки для школьников или студентов)? Как Вы считаете, какой уровень «культурного» образования демонстрирует нынешняя молодежь?

– Пока системного взаимодействия нет, но мы как раз лоббируем внедрение музейных часов во внеклассную деятельность, как некую регулярную практику. Во многих регионах это в той или иной мере существует. Насчет образованности судить сложно, вроде бы все говорят о деградации постоянно, особенно высшая школа. И мы это уже воспринимаем как какой-то очевидный тренд  все тупеют, вроде как. Но вот я смотрю, что знают и умеют мои дети, так я по сравнению с ними просто неандерталец был в этом возрасте. Нашей общеобразовательной школе сейчас очень не хватает эстетического развития  вот, пожалуй, главная болевая точка.

 Как Вы относитесь к «искусству ради искусства»? В чем по-Вашему заключается утилитарный смысл искусства и можно ли выделить какие-либо направления в искусстве как более «ценные» и значимые?

– Это очень интересная тема. И когда гуманитариев об этом спрашиваешь, зачем, мол, искусство  все начинают что-то мямлить на уровне школьных сочинений. В рамках тех представлений, которые определяют мое мировоззрение, искусство  это инструмент, который выполняет огромную адаптивную роль: оно воспитывает и развивает наши способности отыскивать и узнавать упорядоченность во все более усложняющемся мире. Поэтому за этот своеобразный практикум по распознаванию образов мозг интересующегося человек всегда поощряет себя эндорфинами. В этом отношении все хорошо в нужном контексте: и Венера, и бытовые отходы с этикеткой.

 Некоторые обыватели разделяют точку зрения, что в нашем веке современных технологий, необязательно куда-то ехать, чтобы посмотреть музейные экспонаты вживую. Достаточно их изображения в каталоге, голографического изображения или даже фото или видеозаписи из сети. Как Вы относитесь к такому подходу в знакомстве с прекрасным?

– Надо этим людям предложить быть современными в век доступности порнографии и не заниматься любовью с живыми людьми.

— Если бы Вам предложили на выбор очутиться в какой-либо исторической и культурной эпохе, что бы Вы выбрали и почему?

– Я бы предпочел древнегреческий полис. Всегда болел античностью. Даже интернетом бы пожертвовал.

— Какой он, «музей Вашей мечты»?

– Давайте четко по плану. У меня ведь есть реальный план со сроками и датами. Если говорить о Екатеринбургском музее изобразительных искусств, для того, чтобы он был музеем моей мечты, нужно:

 построить реставрационно-хранительский корпус до 2017 года и укомплектовать его оборудованием и людьми;

 создать центр Эрмитаж-Урал до 2017 года;

 реконструировать выставочное пространство на Малышева, 36 до 2018 года;

 «захватить» бывший магазин «Цветы», красивый особнячок на Плотинке рядом с нами, под Детский центр до 2018 года;

 выйти на реальное обсуждение столь необходимого городу отдельного большого выставочного зала для крупных проектов.

Думаю, что мои мечты вполне осязаемы!

Беседовала Алла Карфидова

Фото на обложку: Георгий Сапожников

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов