Поиск по сайту
Размер шрифта А А А
Цвет сайта Ц Ц Ц
Изображения выкл
Обычная версия

05 Марта 2018

Кирпичи культуры: Музейный центр «Гамаюн»

Очередной выпуск рубрики об истории зданий культурных учреждений


Фото и текст: Анастасия Мошкина Фото и текст: Анастасия Мошкина
Мне нравится!

В литературе, кинематографе или живописи иногда встречается образ дома-корабля, который плывет неспешно по волнам жизни, переживая бурю или штиль, помогая пережить невзгоды и своим обитателям: когда-то команда спасает корабль, когда-то корабль спасает команду. Дом по адресу Гоголя, 20 / Энгельса, 5 можно с уверенностью назвать ковчегом народного декоративно-прикладного искусства и живописи: таким он стал в 90-е, когда его облюбовала для своего жилища райская птица Гамаюн.

Наталья Николаевна Чикунова, директор Музейного центра «Гамаюн» вспоминает, как выбор пал именно на этот дом, когда в уже далеком 1994 году им с Ниной Арсеньевной Хадери предложили на выбор несколько домиков для их Ассоциации мастеров народного творчества и художественных ремесел «Гамаюн»: «У нас с Ниной Арсеньевной долго стоял перед глазами образ корабля, когда мы посмотрели этот дом. Он ведь до 1999 года был на печном отоплении, и первое впечатление от него в то время – это дом на углу двух улиц с дымящимися трубами, а в окошках горит свет и тепло. Так выбор и был сделан».

Но давайте немного отмотаем время назад и изучим судьбы дома и Ассоциации мастеров народного творчества до того, как они тесно переплелись.

Участок на углу улиц Разгуляевская и Малаховская всегда использовался как усадьба, и первые владельцы пока не известны. Но вокруг была территория Банной слободы – бани и «портомойни». Населяли ее мастеровые завода и купцы, построившие в этом районе сплавной мост, соединявший Банную слободу с правобережной Купецкой слободой.

Дом – памятник архитектуры, перестроен Ильей Петровичем Казанцевым в 1880-х годах. В убранстве фасадов использован резной декор. По стилевым формам декоративное убранство представляет соединение модерна с мотивами так называемого «русского стиля» – русского деревянного терема. Здание является образцом профессионального деревянного зодчества Екатеринбурга рубежа XIX–XX веков. Этот дом – образец зарождающегося модерна, свидетельство того, что жители города следили за архитектурными модными течениями, интересовались современным искусством и откликались на него. Кстати, ко второй половине XIX века прачек сменили мастеровые люди, жило много ремесленников, по соседству находилась вышивальная мастерская, где учили ремеслу девочек-сирот; а также каретные мастерские, швейные мастерские, иконописные мастерские, а в соседях был камнерез Константин Трапезников и первый русский живописец, применивший метод импрессионизма, Леонард Туржанский. Короче говоря, невероятно интересная была среда. Дом сам располагал к тому, чтобы продолжить культурную историю, но, как и во всех наших сюжетах, если бы не наступил год 1917-й.

Казанцевы – известная семья в дореволюционном Екатеринбурге. Среди них были и мэры, и участники Думы, благодетели и меценаты, очень много было Казанцевых, участвующих в судьбе города по призванию, не по профессии. На рубеже XIX–XX веков Илья Петрович стал первым околоточным брандмейстером. Это был общероссийский тренд того времени – участвовать в профилактике пожаров в городах. И поэтому дом перестроили с брандмауэрной стеной из кирпича; она спасла дом в 60-е годы уже XX века от пожара по соседству, только треснула из-за того, что тушили пожар и обливали стену водой в лютый мороз.

В 1905 году усадьба перешла к новому владельцу – В.Г. Сырчину, предпринимателю, который переделал его в доходный дом: комнаты он сдавал в аренду. Публика в доме жила преимущественно молодая, причем постоянно обновлялась, среди жильцов – молодые служащие, студенты, учащиеся старших классов гимназий из удаленных местностей. Есть предварительные сведения, что в доме жил один из братьев-революционеров Быковых.

Публика продолжает здесь часто меняться и в советское время, когда в доме образуются коммунальные квартиры. «Когда мы сюда первый раз зашли в 1994 году, – вспоминает Наталья Николаевна, – то клетушки были одна на другой, стенки из досочек, штукатуркой обмазаны. Тронь эти стенки чуть сильнее, и они падают – дом сам показал нам, какой он во внутренних интерьерах, его благородная суть сохранилась».

А теперь перескочим в год 1989 и расскажем об истории Ассоциации мастеров народного творчества и художественных ремесел «Гамаюн». В декабре того года несколько мастеров народного искусства из Свердловска побывали делегацией в Москве на первом съезде мастеров народного творчества, созванном ЦК ВЦСПС. «В советское время люди самодеятельные не имели права на художественное высказывание, если только на частном уровне. Но люди, которые занимаются творчеством, они ведь иначе к труду своему основному относятся, – объясняет важность этого первого съезда Наталья Николаевна. – Первый съезд давал в руки механизм самоорганизации мастеров для налаживания выставочной деятельности». Аналогией сработала система поддержки самодеятельных мастеров и ремесленников в… Японии, где есть государственные стипендии для тех, кто сохраняет уникальные ремесла. Делаешь ты бумагу ручной работы, шелковые пояса оби, черный фарфор или традиционных кукол – вот тебе стипендия, вот помещение под мастерскую, а за это ты должен иметь одного-двух учеников все время, показывать свою мастерскую туристам определенное количество часов в год, проводить мастер-классы. У нас же уже много мастеров ушло со своим уникальным художественным опытом, не оставив не только учеников, но и даже наследия.

Делегация из Москвы вернулась домой, и 10 февраля 1990 года в Свердловске появилась Ассоциация «Гамаюн». Задачей было создание среды, где бы могли высказываться самодеятельные художники, и фонда, который бы собирал и хранил лучшие образцы современного народного творчества для создания музея в городе.

«Мы много ездили, много отбирали работ, много проводили выставок, на которых работы авторов продавались, – продолжает вспоминать Наталья Николаевна. – Себе как ассоциации мы брали 10% от этой выручки и на нее приобретали произведения художников в фонд».

Выставки получили большой отклик. «Самодеятельное тянется к профессиональному, народное базируется на традиции, – объясняет директор «Гамаюна» этот интерес. – Так вот, это искусство очень четко отражает те ценности, которые действительно существуют в народе. Они не те, что в профессиональной культуре. Если там постоянно ставятся проблемы преобразования мира и человека под современность, если это искусство часто эпатажно и бросает вызов своему времени, если оно проверяет современность на прочность, то для самодеятельного искусства важнее показать, что любовь, семья, красота, добро, совесть важны всегда и должны быть всегда. Для этих художников важно то, что их окружает, и они чувствуют ответственность за то, что их окружает».

Эти художники не решают проблемы мира, их интересует больше устройство садика возле крыльца, но почему-то так получается, что через цветы у дома они решают и проблемы мира. Нина Арсеньевна Хадери дала даже этому способу мироощущения определение – аристократы духа.

И вот, поработав несколько лет в квартире у Натальи Николаевны Чикуновой, ассоциация мастеров решилась на процесс муниципализации. 1 марта 1994 года они первый раз пришли в свой дом на Гоголя, 20, а муниципальным учреждением стали 25 марта этого же года.

Когда ассоциация выбрала себе этот дом, то его уже почти расселили, в нем осталось только две семьи на первом этаже. Одна из семей, выехавших с первого этажа, собрала из дома все: розетки, заслонки печки, кафельные плиты завода Давыдова, филенчатые двери, железную основу печки вывезли на металлолом, сломали окна… Квартира выглядела как куча мусора. «Нам разрешили начать осваивать дом и его пространства, хотя еще не все семьи были отселены, потому что все начали бояться, что дом сожгут уезжающие или бомжи, – рассказывает Наталья Николаевна. – И мы подружились с семьями, которые здесь еще остались. Дедушка в одной из семей был очень интересным человеком. В войну работал оружейником. Он не очень хорошо говорил по-русски, родной язык был татарским, но нас он называл «мамочки мои». Помогал нам, колол дрова, воду носил. Не хотел уезжать из этого дома, и когда семья получила в 1998 году ордера на новые квартиры, он накануне переезда здесь умер».

Да, до 1999 года дом был на печном отоплении, и музейные работники день начинали с пилки, колки дров и хождения к колонке за водой. Но, тем не менее, началась работа музея. Одну из комнат на втором этаже можно было прогреть зимой хотя бы до +8 градусов, и там велась научная работа: работа с фондом, подготовка выставок, беседы с художниками. Работа умственная чередовалась с работой физической: музейщики расчищали интерьеры дома от новодела, отпаривали утюгами всю масленую краску на потолках и стенах, а в это время готовили и проводили выставки в Музее изобразительных искусств, Музее истории Екатеринбурга, по области, даже зарубежные выставки. С подготовкой одной из них связана история, оставшаяся в памяти музея.

В 1995 году во время подготовки выставки в Манчестере в «Гамаюн» приехал англичанин – реставратор по металлу. А на улице было минус 25 градусов. Денег особо не хватало, и для отопления заказывали огромные лесины, которые и распиливали, и кололи сами. Пришел англичанин в гости, а музейные работники – женщины – во дворе с топорами дровами занимаются. Они гостя встретили, к себе проводили, быстренько ватники и пимы сбросили, топоры отложили, туфельки надели. Детали выставки с англичанином обсудили, потом пошли провожать. Снова ватники надели на себя, топоры взяли в руки. На следующий день переводчик звонит и говорит, что он улетел, повторяя, как его русские женщины потрясли: и с топором, и с пилой, и с помадой – со всем управляются.

Наталья Николаевна вспоминает, когда люди узнавали, что этот дом восстанавливается под музей, то они делились на два лагеря: первая часть не верила, что это осуществимо, со словами «Теперь только бандиты строятся», вторая же часть помогала, чем может. Разные службы не ставили палки в колеса, а поддерживали: Роспотребнадзор, МЧС, Управление по имуществу, Центр по охране памятников и так далее. Помогало музейное сообщество, предлагая делать выставки на их площадях. Помогали родственники: родители Натальи Николаевны нашли инженеров-строителей старой школы, уже на пенсии, которые предложили много решений по сохранению памятника. После первого обследования здания специалисты сказали новым хозяевам, что можно оставить только внешнюю стенку, все остальное придется снести и выстроить заново. Но инженерам-строителям старой школы удалось все сохранить. Большую материальную помощь музей получил от завода по обработке цветных металлов, его руководителя Николая Ивановича Тимофеева. Очень много сделали сами мастера-художники: они расчищали дом, оказывали любую посильную помощь. Это то, что называется меценатство, которое возможно не только в финансовой форме.

К примеру, Владимир Иванович Луговых, резчик по дереву, оборудовавший потом мастерскую в «Гамаюне» и занимавшийся административно-хозяйственными вопросами музея, восстанавливал все деревянные детали дома: филенчатые двери, внутренние оконные переплеты, – он разработал удивительные решетки на окна под голландскую расстекловку. Любая помощь была невероятно важна, за счет такой поддержки музей выстоял и состоялся, несмотря на 90-е. Открылся он полностью в 2001 году.

Дом однозначно живой, он отбирает людей, с которыми хочет остаться. Мало того, он проверяет их. Наталья Николаевна Чикунова рассказала, что диалог один на один начинается, когда человек остается в доме на дежурство. Она поделилась, что всегда разговаривает с ним, прислушивается к ответам – шагам и шорохам. На печке в кабинете Натальи Николаевны сидит «хозяин» дома, которого они зовут Федор Кузьмич. «Конечно, в старинном доме не просто работать, – делится наблюдениями Наталья Николаевна. – Но иногда недомогаешь или чувствуешь, что в тупике, а придешь сюда, и душа оттаивает, решения находятся, встречаются люди, которые поддержат и помогут». Художники, у которых в «Гамаюне» есть мастерские, часто рассказывают случаи, как дом их спасает или преподносит урок. То у художницы по керамике, которая с кем-то поссорилась, все из рук валится и изделия трескаются на последнем этапе; то у резчика по дереву, который долго материал не мог найти, неожиданно в углу мастерской нужный брусок появляется, при этом никто не знает, откуда он.

А в конце 1999 года и вовсе страшноватая история произошла: в полночь Наталье Николаевне позвонил молодой человек, который остался на дежурстве, и попросил срочно приехать – кто-то забрался на крышу и стал бегать. Приехала полиция, стали светить фонарями, а кто-то все бегает и бегает, но снаружи никого не видно. И только когда один из полицейских крикнул «Стой, стреляю», снег с крыши вдруг весь рухнул и шаги прекратились. Самое главное, что снег был рыхлый, и никогда сам не падал ни до этого, ни после – его приходится чистить альпинистам.

Дом стал камертоном души тех, кто в него приходит: он проверяет на совесть, талант, душевность, стойкость – кто в чем нуждается… Наталья Николаевна за время беседы вспоминает около трех десятков людей, называя их по имени и отчеству, она всех помнит и всем благодарна за вклад, который они сделали, делают и будут еще делать, потому дом уже не только стены, он врос в людей и держится на них.


«В следующем году будет двадцать пятый год нашей работы, – говорит Наталья Николаевна Чикунова. – И я думаю, что «Гамаюн» притянет к себе еще много талантливых и одаренных. Был период, когда мы боялись, что уйдет поколение наших великих мастеров и все… Но нет, такого не может быть, народная культура неиссякаема. Наша птица Гамаюн нам помогает, показывает нам дорогу, не зря она сидит на флюгере. Но она показывает дорогу к нам и нашим гостям: они проходят сначала в музей, видят произведения самодеятельных художников, говорят себе: «Я тоже так хочу» – и идут к нашим мастерам, на наши мастер-классы, а через некоторое время уже и выставляются у нас – таких историй уже множество».

P.S. Видеть будущее и быть в нем уверенным – это прекрасно. Но дом «Гамаюна» сейчас страдает: 8 февраля 2013 года по нему пошли первые трещины, потому что была повреждена подошва фундамента при строительстве «Кандинского». Повредить памятник культуры и не сделать ничего, чтобы спасти его, – это безнравственно. Остается надеяться, на то, что совесть все-таки есть у соседей «Гамаюна», они восстановят дом – и проблемы будут решены. А пока каждая трещинка на стенах дома – это боль в сердце его обитателей.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга