Поиск по сайту

25 Декабря 2019

Культура как принцип дальнейшего действия

Тренды в культуре-2019


Мне нравится!

Конференции, семинары, крупные международные проекты, такие как Уральская индустриальная биеннале, гастроли мировых творческих коллективов и лаборатории, в том числе «Культуралика», фестивали, повседневность и текущие культурные проекты – все это обогащает знаниями и пониманием процессов, происходящих вовне и влияющих на нас внутри. Попробуем выделить тренды уходящего года в культуре, которые, возможно, отразятся на мировоззрении современного человека и повлияют на наш образ жизни в ближайшее время.

Тренды связаны друг с другом, имеют одну основу возникновения, иногда трудно определить их границы, а порой одно вытекает из другого. Мы попытались выделить их настолько, насколько это позволяет нам сделать наш кругозор и журналистские (а не научные в области социологии или культурологии) навыки. Конечно, мы не смогли объять необъятное, к примеру, не касаемся темы феминизации в искусстве и многих других, но постраемся вернуться к ним еще раз.

Деколонизация

Художник Бо Ван, чья работа «Миазмы, растения, живопись на экспорт» была представлена на Уральской индустриальной биеннале современного искусства в этом году, как нельзя лучше раскрыл суть этого тренда. Потребительское колониальное отношение к чужой культуре, превращение ее в стиль – так называемый «а-ля», экспорт этой культуры, сведенный к цветной шапочке с косичками (Ямайка), матрешке (Россия), брелку с Эйфелевой башней (Франция) и так далее, убивает ее. В своей работе художник показал, как за последние 100-150 лет колониальный подход превратил Гонконг в туристическую мекку, лишив его индивидуальных черт и навязав стереотипы, которые лучше всего экспортируются. На это работают сувениры, поп-культура (в том числе кинематограф по типу Голливуда), псевдонародный продукт, созданный за счет упрощения фольклора, его бездумной переработки.

Деколонизация – это вскрытие мифов и навязанных извне стереотипов о территории. Что такое действительно Урал, еще предстоит разобраться, если снять смысловой слой, нанесенный во время колонизации этой территории. Урал промышленный? Урал – опорный край? Урал мастеровой? Ответ предлагается искать глубже и дальше, чем в последних 300 годах существования города. Возможно, что обнаруженные ответы сделают нас богаче, жизнь разнообразней, а сценарий празднования дня города интересней.

В театрах и кинематографе этот тренд проявляется в переформатировании и оживлении национальных театров и оживании к ним интереса, если это не сделано по принципу «а-ля».

«Колониальный подход заканчивается, появляется национальное самосознание другого порядка – не в противостоянии к нашей империи, а развивающееся внутри, – рассказал нам в одном из интервью Олег Лоевский. – Возникает потрясающе интересное якутское кино, тувинское кино на национальном языке – без боязни, что будет мало зрителей. Другое отношение к понятию национального сознания – это тоже ужасно интересно фиксировать и с этим работать».

Деколонизацию берут на вооружение не только исторические музеи (им сама их суть это диктует), но и художественные. К примеру, Наиля Аллахвердиева, директор музея современного искусства PERMM, на одной из конференций рассказала, что деколонизированный подход к местному сообществу помог им выжить. Теперь тематическая повестка музея – это решение проблем местных сообществ, а не генеральная линия, стихийно спускаемая сверху в виде привозных выставок.

Опора на социум

Связанный с предыдущим тренд опоры культурной институции на местные сообщества – это, по сути, правило выстраивания коммуникации вовне.

«Любая власть рано или поздно сменяется, а люди – общество – остаются», – произнесла на форуме «Индустриальность и культура» Наиля Аллахвердиева, директор музея современного искусства PERMM. Речь шла об истории выживания этого музея в Перми после закрывшейся культурной программы развития территории. Музей нашел себя в том, что начал встраиваться в локальные ситуации, процессы, нарративы, занялся системной локализацией себя на той земле, на которой он существует.

«Нам пришлось выстраивать стратегию с опорой на локальные сообщества – и в этом наша сила, – делилась уже пережитым опытом Наиля Аллахвердиева. – Кризис мы преодолели только за счет смены фокуса на ту территорию и тех людей, которые нас окружают. И сейчас мы образовательную и выставочную деятельность выстраиваем по принципу проектного антикризисного управления: каждая выставка, каждое событие – инструмент решения какой-либо проблемы на территории. Наша большая стратегия провалилась. Мы были в федеральной повестке, но локального социального заказчика у нас не было в самой Перми, и в момент смены власти мы вдруг оказались без поддержки сообщества, без людей, которые бы стояли у музея и защищали его. Поэтому мы вот уже пять лет врастаем корнями в территорию здесь и сейчас, но при этом нисколько не изменили современному искусству. Не мировое коммьюнити теперь в приоритете, а местные сообщества, потому что в сложной ситуации мировое коммьюнити в нашу защиту промолчало».

Этот опыт не уникален. На международном симпозиуме «Новые городские истории: между библиотекой, музеем и городом», который прошел в Екатеринбурге в июне, Эрна Уинтерс (Центральная библиотека г. Алкмаар, Нидерланды) рассказывала о силе, которую придала их библиотечной сети работа с сообществами. Местные сообщества помогли им отстоять часть библиотек, когда администрация города хотела их закрыть: «Если сообществу важно существование вашего учреждения, то вы можете влиять через него на администрацию в критические моменты». Прочные качественные связи с местными сообществами помогут тогда, когда они есть. Вопрос тут в стратегии коммуникации: является ли музей, библиотека, театр прозрачной площадкой для местных жителей или это все-таки закрытое учреждение.

Но этот тренд не был бы культурным, если бы был таким однозначным. Он не всегда выстраивает оппозицию культурного учреждения и сообщества по отношению к местной администрации. В последнее время в тех же Нидерландах работа с местными сообществами культурных институций (в этом случае библиотек) помогает, к примеру, выстроить отношения администрации с мигрантами. Библиотека или муниципальный музей берут на себя функцию наладить диалог с людьми, которые этот диалог налаживать не хотят или боятся его, через опосредованные практики (к примеру, кулинарный кружок, кружок чтения романов Джейн Остин, любительский театр – все, что угодно, где люди объединяются на основе своих личных интересов).

История конкретной личности

Искусство обращается к истории одной личности – конкретной до предела. Не обобщенного образа – маленького или лишнего человека русской литературы XIX века, античного героя или божества, фольклорного архетипа, в котором застыла традиция, героя-маски, мифа, абстрактного имярека модернизма, а конкретного человека, который имеет имя, фамилию, дату рождения и смерти, фотографии или еще какие-то сведения в архиве. И чаще всего этот конкретный человек мало кому известен. Театру, кинематографу, современному искусству вдруг становятся интересны конкретные личности, жившие или еще живущие в этом мире. В театре (даже театре кукол) ставятся спектакли по документальному материалу, основанному на собранных в архивах сведениях; на выставках современного искусства показывается инсталляция, перформанс или серия картин, посвященные конкретной личности, неизвестной широкой общественности; музей истории начинает собирать истории простых горожан, из которых можно составить мемори-слой той или иной территории.

Это может быть не человек прошлого, а живущий с нами здесь и сейчас, как, к примеру, делает театр «Место», собирая истории современных женщин – их рассказы о собственном теле. Или пример Музея истории Екатеринбурга, который делает кукольный спектакль на материале, собранном одной из горожанок о своей бабушке. И таких случаев – множество.

Возможно, этот тренд является продолжением маркетинговой стратегии персонализации в рекламе и продвижении, которая является ответом на нашу возросшую «глухоту» к перенасыщенности информационного пространства. А может, природа этого явления в чем-то другом. Время покажет.

Документальность

Похоже, 2019-й запомнится тем, что ошарашил новой идеей – правда никогда не бывает одна. Есть много правд – у каждого она будет своя. Как человеку образца 2019 года понять, что было правдой в 1919 году? в 1819 году? Только узнав совокупности всех «правд» того времени – и где-то на стыке этих правд (как кругов Эйлера) образуется ускользающее ощущение генеральной истины, которое никогда не будет схвачено «за хвост».

В театре, к примеру, появляются художественные (речь идет не о документальных постановках, а именно художественных) спектакли, использующие документальность как прием. Она нужна для того, чтобы показать множество ускользающих правд, сложную картину мира, которую надо воспринимать во всей ее многозначности, в которой герой ищет свое место в этом мире самостоятельно, отвергая манипуляции со стороны повседневности и сиюминутности. Или не отвергая, делая выбор, который через некоторое время будет вызывать неоднозначную оценку.

Спектакли фестиваля «Реальный театр», спектакли Дмитрия Егорова (в том числе «Республика ШКИД» в Театре драмы), художественные спектакли в музеях и архивах, инициированных самими музеями и архивами – тому подтверждение.

Осознанность

В бешеном потоке современной жизни, перенасыщенности информацией вдруг выявилось несколько вполне конкретных личных стратегий, которые современная культура и искусство тоже уже берут на вооружение. Одна из таких стратегий – осознанность, которая проявляется в личном выборе, что смотреть, что слушать, отстаивании своих границ и соблюдении экологии личного пространства. Визуально это может быть выражено в стремлении к минимализму. Кроме того, этот тренд связан со всевозрастающей экологической осознанностью людей.

Эту стратегию берут на вооружение культурные институции. К примеру, проект Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина «Дом текста» будет представлять собой музей из 600 комнат, очень медленный музей, музей с другим ритмом жизни, это будет музей о пребывании, одиночестве, концентрации, о том, как быть собой в городе. Пространство будет строиться по принципу каталога сотни оттенков белого и его преломления в зависимости от освещения – куда еще медленней и осознанней?

Еще один механизм, имеющий природу осознанности, – «присвоение» человеком себе городского пространства. К примеру, Музей истории Екатеринбурга создает музейные продукты, построенные на личных историях горожан. Чем больше ты сам себя проявляешь в современной городской среде, тем больше ты ее и себя понимаешь, тем больше ты ее хочешь сохранить, тем большую ценность она имеет для тебя. История спальных районов, история кажущихся на первый взгляд типовых и ничем не особенных домов – наша история, захватывающая и интересная, если ее вскрыть, если придать этим объектам многослойность за счет актуализированной памяти. Такой подход добавит осознанности в повседневную жизнь: даже ежедневный маршрут «дом – работа» будет иметь больший смысл.

Кроме того. Еще одна личная стратегия как ответ на перенасыщенность сформулирована в одной из работ Уральской индустриальной биеннале этого года: «Лень – самая чувствительная форма протеста». Это та самая «глухота» ко всему как ответ агрессивной реальности. В основе – защитные природные механизмы человеческой психики. Беда в том, что все больше людей выбирают именно эту стратегию. Все меньше становится у них потребность в «третьем месте», на которое претендует сфера культуры. К сожалению, культурных практик по коммуникации с теми, кто выбирает эту стратегию, практически нет – они сложно осуществимы, для них нужен тесный личный контакт культурной институции (точнее ее представителя) и человека. И как бы это не казалось смешно и взаимоисключающе, продуктивным оказывается «окультуривание» через силу.

Партиципативные практики

В основе этих практик – природа причастности. Термин обозначает культуру участия или соучастия людей, используется в различных сферах – педагогике, психологии, социологии, культурологи.

Эти практики все чаще используют культурные учреждения, выстраивая свои коммуникации в обществе. Условно говоря, в группу объединяются разные люди – дети трех лет и, к примеру, взрослые 75+. Медиатором будет, к примеру, художник стрит-арта. Все вместе они могут разрисовывать стены гаража во дворе. Таким образом, возникает группа людей, причастных друг другу и территории, объединенных общим коллективным делом (как говорили в советской педагогике).

На основе партиципации выстроены технологии сообществ, занимающихся восстановлением объектов невыявленного культурного наследия. К примеру, общество «Том Сойер». На этих практиках строится работа практически всех сообществ Центра городских инициатив «Дом Маклецкого». Тот же пермский музей современного искусства PERMM в этом году проводил программы, обучая стрит-арту людей пожилого возраста (программа имела ценз 55+) и подростков. Представьте на секундочку такой результат – в городе появится активно действующий анонимный художник-трафаретчик, женщина, чей возраст приблизительно за 70, – ей ведь есть, что сказать... Жизнь снова обретает смысл.

Антропоцен – угроза и ресурс

На Венецианской биеннале прошлого года была представлена серия Дэмиена Хёрста «Сокровища с места крушения „Невероятного“». Очень убедительно художник сыграл в документалиста: он представил серию фотографий и скульптур, которые как будто вынули со дна морского, когда обнаружили некий затонувший корабль. Будто это археологический памятник, а не совриск. Он разыграл очень убедительный «спектакль», представив видео, фотографии, документы с якобы обнаружения и поднятия сокровищ. На самом деле все было плодом воображения художника, но сделано все было настолько тщательно и масштабно, что все поверили. Таким образом, антопоцен (неформальный геохронологический термин, обозначающий геологическую эпоху с уровнем человеческой активности, играющей существенную роль в экосистеме Земли) проявил себя во всей красе. Человек к 2019 году уже не только не оставил нетронутым ни один кусочек ландшафта планеты – все изменено им, он везде побывал, но и может влиять на время, на то, что прошло, создавая артефакты прошлого, которого не было.

Тезис «все – продукт человеческой культуры» одновременно навевает чувство гордости за человечество и повергает в ужас от результатов. В работах этого года современных художников, не только на биеннале, очень много тем, связанных с экологией. На Фестивале меццо-тинто в Екатеринбургском музее изобразительных искусств экология и деяния рук человеческих были генеральной темой. Художники втягивают органику в процесс творчества, кураторы выставок продолжают начатое художниками, ставя, к примеру, работу с дельфином, плавающим с вросшим в жабры пластиковым пакетом, на афишу.

Среда и культура как часть среды

Культурные институции все чаще начинают называть себя центрами культуры. Международные симпозиумы – музейный, библиотечный – показали, что это происходит не только с городскими учреждениями, и не только в России, проблема шире – она во всем мире, где современность испытывает на прочность, к примеру, библиотеки.

Библиотечный культурный центр, музейный культурный центр, центр городских культурных инициатив… Это стираются жанровые грани? Это борьба за аудиторию и желание «оказать услугу»? Что послужило такому стремлению к размыванию функций? Только ли страх исчезнуть этому виду учреждения культуры? Или все-таки внутренняя потребность быть полезным? Ответов на все эти вопросы нет, в их поиске как раз и лежит сейчас зона развития той же библиотеки.

За прошедший год мы убедились, что сфера культуры нуждается не только во взаимосвязи, диалоге внутри себя и общей культурной среде – это ее условие выживания, но и во включении и создании общей среды с другими индустриями, отраслями. Город как экосистема, в которой важно все – хорошие дороги, отремонтированные поликлиники с профессионалами-врачами, возможность найти смысл своей жизни в своем деле, интересе, хобби, вечном процессе самообразования. И инклюзия тоже в этой среде – городе для всех.

О единой системе речь зашла в начале года на Лаборатории культурных проектов Culturalica: «С привычкой делить жизнь на условные куски времени и пространства в культуре надо бороться, – говорил Эдуард Бояков, руководитель авторского коллектива «Екатеринбургского пульса». – Она не всегда хороша. Работая, мы не должны забывать о душе, воспитывая детей,не должны забывать о нашем деле, потому что наша задача не только ценности передавать, но и формировать навыки, создавать династии. Целостность — то, чего нам сегодня не хватает».

Окончательно оформилась мысль уже на форуме «Индустриальность и культура», где ведущие специалисты из области культуры, социологии и экономики вдруг признались, что оценить эффективность культуры невозможно: количественные показатели – ничто по сравнению с нематериальными, нравственными, духовными, дающими смысл жизни. Анализировать можно, только оценивая всю среду: насколько инклюзивна та или иная территория по отношению ко всем людям, живущим на ней или приезжающим.

«Региональный подход должен начать превалировать над отраслевым, – произнесла вдруг Елена Зеленцова, вице-президент Фонда «Сколково», директор по развитию городской среды. – Раньше мы считали, что статистика по отраслям важна: строительство отдельно, промышленность такого вида отдельно, такого отдельно, культура отдельно, образование отдельно, а все креативные современные проекты – про то, что это общая среда – и рассматриваться должна совокупно – в горизонтальном ключе: изучаться, финансироваться, развиваться. Одного без другого не будет: не будет развития территории, если людям некомфортно, неудобно и они чувствуют себя на ней ненужными».

Город сегодня в социологических и культурологических практиках рассматривается не как конвейер или корпорация, а как экосистема. Потенциал города заключается в его стремлении стать столицей творческой среды. В противном случае его человеческий ресурс будет выкачивать другая территория.

Понимание этого (или интуитивное чувствование) порождает стремление культурных учреждений к коллаборациям, альянсам с другими институциями и не только в своей отрасли (примеров за этот год множество и у музеев, и у библиотек), чтобы на стыке своих компетенций и привлеченных в альянсе стать центром социокультурного проекта. Просто стать для кого-то нужным культурным центром.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов