Поиск по сайту

11 Июня 2020

Мир без короны: Юрий Казарин

Разговор с поэтом о современности и мире после коронавируса


Беседовала Дарья Санникова Беседовала Дарья Санникова
Фото: Максим Субботин Фото: Максим Субботин
Мне нравится!

Продолжаем рубрику, в которой екатеринбургские эксперты и мыслители, люди из разных областей, помогают нам разобраться в текущей ситуации, сложившейся в мире, и заглядывают в будущее после пандемии. Сегодня своими мыслями с нами делится поэт, лингвист, член Союза писателей России, доктор филологических наук, профессор филологического факультета УрФУ Юрий Казарин. Мы поговорили с ним о том, почему современному человеку уединение нужно и без пандемии, как замедлить нарастающий темп жизни, и о том, станет ли наша жизнь после коронавируса прежней.

— Юрий Викторович, пару недель назад у писателя Евгения Водолазкина вышла пьеса, в которой герои рассуждают о текущей ситуации в мире и говорят о том, что мы сидим по домам не из-за пандемии, а потому, что всем нам понадобился повод отгородиться от всего мира, остановить эту бешеную гонку. Как вы относитесь к такой версии?

— Думаю, что Водолазкин, скорее всего, предложил нам некую психологически обобщенную причину происходящего. Наверное, в этом есть смысл. Ведь любой мыслящий человек – помните пушкинское «я жить хочу, чтоб мыслить и страдать»? – жаждет одиночества. Не одиночества как жизни без людей, а внутреннего одиночества, которое я называю свободой.

Последнюю тысячу лет общество стало человека заедать – в любой стране, любом государстве, на любом континенте. Некоторые люди, чувствуя это, стали уединяться. Раньше были отшельники, монахи, они уходили в скиты, понимая, что внутренняя свобода в обществе невозможна. Сейчас некоторые люди тоже понимают ложность этих общественных уз. Почему мы должны начинать работать именно в восемь или девять утра? Это ведь необязательно: можно начать и в полдень, вечером… Некоторые люди, понимая это, уходят на «удаленку». Я говорю не только об айтишниках, но и о людях творческого склада. Уединение позволяет им остаться один на один со своей работой. Краснодеревщик ведь делает комод один на один с деревом. А журналист остается один на один с проблемой, о которой пишет. А писатель – один на один с листом бумаги или компьютером, один на один со своим воображением.

Почему мир стал абсолютно социален? Потому что стал урбанистическим, городским – за исключением Африки, Южной Америки, каких-то сельских местностей, где человек живет рука об руку с природой, обнявшись с ней. Я удивляюсь: в России люди, имея такую природу – такие леса, поля, озера, реки, горы, моря, – казалось бы, разбивай огород, ставь дом и живи! – сбиваются в мегаполисы, жуткие города. Жуткие в прямом смысле, потому что ты начинаешь становиться рабом городской жизни. Я бывал в северных краях нашей области, где реки, тайга, удивительные места для жизни. Но человека там нет: едешь 86 км по шоссе между Тавдой и поселком Таборы – и никого, только лисы перебегают дорогу, зайцы, ходят лоси…

Отчасти Водолазкин прав, я тоже думаю примерно также. И исключаю теорию заговора, теорию нашего приручения – вы слышали, СМИ говорят, что нас перепишут, зачипируют, все будем под контролем? Я как человек, который живет давно и служил в армии в разведке, знаю, что обо всех, о ком нужно, уже все знают. И для этого не нужно было изобретать мощные электронные приспособления. Теория заговора исключается, но не до конца, что-то в этом есть. Когда встречается «Большая семерка», «Большая двадцатка» – это не заговор? Зачем они встретились, о чем поговорили? Мы не знаем.

В пандемию нам одновременно верится и не верится. Но сегодня я узнал, что мой близкий коллега заболел коронавирусом, целая семья заболевших есть. Мы видим, что проблема доехала до Екатеринбурга и приехала из Москвы и Питера, потому что эти два города в основном живут за границей.

— Сейчас из-за пандемии множество людей уединились вынужденно, но что делать тем, кто после снятия карантина вновь почувствует необходимость отстраниться от всего, замедлить темп жизни?

— Способов замедлить жизнь много. Я когда-то давно просто уехал из города и сейчас живу в деревне Каменке. Купил кусок земли, обустроился и живу. Жил то один, то не один – сейчас живу с женой и собакой. Мы все работаем: и я, и жена, и собака. Работаем, находясь в отдалении от огромного количества людей.

Вы когда-нибудь ходили по улице Вайнера и смотрели на людей «разутыми», голыми глазами? Это же сотни тысяч бездельников. Шопинг, кафе, шопинг, кафе… Посидят, покурят, а потом снова шопинг... У всех этих людей пустые глаза, потому что они озабочены тем, чем озабочены все – модой, новыми смартфонами, за которыми выстраиваются очереди. Люди поддаются мейнстриму.

«Социальный» для меня – слово отрицательное, и, к сожалению, человечество изобрело две вещи, которыми не может управлять – общество и государство. Человек должен жить по законам природы, божественным законам, чудесным, потому что человек не просто симпатичное животное в красивой одежде и с макияжем. От общества и государства пошла вся беда, и чем дальше, тем становится неинтереснее, потому что все повторяется. В политологии есть термин «гибридная война». И вот сейчас у нас новый вид гибридной войны. Знаете, сколько от гриппа людей умирает? Миллионы, и все об этом знают. В основном, если грипп дает осложнения, то на легкие, пневмонию. Коронавирус существует давно, есть эпидемии гриппа, была испанка в Европе и у нас в начале прошлого века.

Нужно уединяться, сужать круг своих развлечений. Зайдите в любое дешевое кафе: там сидят одни молодые люди.Сдвигают по 5-6 столов, сбиваются в отары, стада симпатичных животных вместо того, чтобы открыть книжку и почитать. И понять, что такое человек.

Посмотрите, что произошло с искусством в России. Куда делась музыка? Ее не стало. Популярная музыка, от Пугачевой и Киркорова до сегодняшних исполнителей, к искусству никакого отношения не имеет. Она сочиняется на компьютерах и рассчитана на то, чтобы влиять на детскую психику, как правило, на девочек. Везде звучит одно и то же. Все перестали петь, все кричат. Девки выходят на сцену в трусах и кричат. Выходят на сцену парни-азербайджанцы – видимо, у них много денег, и они могут тратить их на прославление самих себя – и поют для девочек чушь собачью. Я давно не слышал песни с нормальной мелодией и словами. Музыку съело наше толпяное, коллективное мышление. Самое страшное, когда один дурак захлопал, закричал – и все с ним. Мы утратили индивидуальность человеческую, божественную. Природа, космос, бог, Абсолют дали нам возможность быть самими собой. Но никто не хочет быть собой, все боятся.

Можно жить с людьми, копать землю, работать учителем, врачом – работать для кого-то. Но сейчас у нас то, что я называю «соединенными штатами чиновников», – множество людей, которые работают только на себя, делают деньги. Деньги стали приоритетом, они нас съели. Что делать? Возвращаться в природу. Не отстраняться от жизни, участвовать в ней, но уметь уединяться.

— В одном из прошлых интервью вы говорили, что вы – мистик, и считаете, что времена нас выбирают. Почему, как вы думаете, нынешнее время выбрало именно нас сегодняшних?

— Причина одна – заигрались. Мы ведь живем на планете и нифига не знаем – что такое гравитация, свет, тьма, пустота, человек, жизнь, смерть, душа. А лепим генетику, занимаемся генетическими экспериментами. И это кончилось тем, что мы имеем. Мы напугали сами себя. Covid-19, к счастью, не чума, им невозможно заразиться, просто посмотрев на больного и испугавшись. Это нечто другое. У нас сейчас достойная медицина, но если бы человек жил духовной, интеллектуальной жизнью, а не жизнью животного ребенка, думаю, все было бы по-другому.

Мы не знаем ничего, не представляем, что такое скорость света, но спокойно говорим и пишем об этом. Мы играем в математику, физику. Ученые – я имею в виду представителей технических наук — стали производить утюги и ракеты. И больше ничего нового. Человечество заигралось до такой степени, что нам кажется, будто с появлением миллионного утюга мы чего-то добились. Посмотрите, за что сейчас дают Нобелевские премии физикам и химикам! Дают за чепуху, которой не поверишь. Иногда мечты, иногда бред.

Я очень физику люблю, серьезно ей занимался и понимаю, что все это ерунда, просто бред. Мы заигрались, как дети. Сначала играли с кубиком, потом бросили кубик в окно, а потом – бабке в лоб. Covid – это предупреждение, которое мы сами себе придумали. Говорят, что это искусственно созданный вирус, опять – результат игры. А что будет, если мы откроем такой вирус, который будет разрушать геномы? Придет конец.

— Какие положительные и отрицательные стороны самоизоляции вы видите для себя? Многое ли в вашей жизни изменилось с приходом пандемии?

— У меня ничего не изменилось: будучи сочинителем, литератором, я всегда находился в самоизоляции. Я не чувствую диких изменений. Во мне, конечно, нет равнодушия к происходящему, я переживаю, отслеживаю ситуацию. Очень переживал за итальянцев. Сколько у них стариков переумирало! И вот снова – кто-то в толпе крикнул: «Убивают стариков, они жрут наш хлеб!» Не подумав крикнул. Какая разница, кто ты – ребенок, старик, мужчина, женщина? Ты – человек, живое существо, зачем тебя убивать?

— Литература – та сфера культуры, на которой, казалось бы, ситуация отразилась меньше всего. Писатели пишут, как и писали. Читатели, привыкшие читать электронные книги, перешли на этот формат уже давно. Люди, которые читают только бумажные книги, спокойно продолжают их читать. И все же, как вы считаете, может ли вынужденная самоизоляция побудить людей читать больше, вдумчивее? Повлияет ли на это тот факт, что чтение осталось в сегодняшнем дне единственным способом прикоснуться к чему-то настоящему, тогда как все другие искусства ушли в онлайн?

— Как-то в Москве у меня вышла книжка, и на обложке один хороший человек написал: «Казарин никогда не будет «модным», потому что он пишет об основополагающих вещах, но настанет момент, когда человек истоскуется по подлинному – духотворному». Сейчас наступило такое время, когда есть шанс понять, что искусственное и наносное, а что – подлинное.

Сейчас не работают театры – хорошо это или плохо? В театр ведь ходят по разным причинам. Кто-то любит его по-настоящему: читает пьесы, наблюдает за тем, как режиссер и актеры воплощают замысел на сцене. Другие ходят в театр, чтобы показать себя, свой костюм, бриллианты. Третьи – по привычке, чтобы говорить «я веду светскую жизнь». Я театр терпеть не могу, не люблю хоровую эмоцию, хоровую мысль. Мы все плохое решаем хором. Но каждый должен решать за себя и не слушать толпу. В театрах стали много кричать, эпатировать – это уже не Чехов и не Шекспир.

Воспользуются ли люди шансом больше читать? Возможно, наступил момент, когда человек от скуки возьмет и откроет книгу. Но для этого нужно огромное время. Книжная культура умирает, отмирает, отваливается от наших рук. Есть электронные книги, масса экранизаций. Я не люблю этого.

Когда ты берешь в руки книгу, она становится частью тебя: огромный художественный мир в твоих руках соединяется с твоим внутренним миром. Это чудо. Художественная книга – это прежде всего образ, мысль, музыка, а во-вторых – психика и эмоция. А сейчас все перевернулось, и тот же кинематограф стремится на нас в первую очередь эмоционально воздействовать: ходит мужик с топориком, зомби кого-то догоняют… Когда я слышу, как молодежь, насмотревшаяся таких фильмов, говорит «мы подумали», мне становится смешно. Ниточка, которая заменяла им головной мозг, давно лопнула, и думать уже нечем. За них уже все придумали.

Книга – это чудо, которое никогда не исчезнет. Сколько раз объявляли конец художественной литературе? Но этого до сих пор не произошло. Есть много видов познания, и художественное познание не может исчезнуть, иначе мы превратимся в обезьян.

— Многие культурные деятели сейчас пытаются осмыслить происходящее и построить прогнозы. Одни говорят, что цифрового искусства в нашей жизни станет больше, другие, что люди устанут от онлайн-форматов, соскучатся по живому общению и соприкосновению с подлинными шедеврами, и скоро жизнь вернется на круги своя…

— Уже не вернется. Люди попробовали эту жизнь и, наверное, что-то в ней нашли. Но это сложное и длительное явление: чтобы избавиться от привычного образа жизни, нужно, чтобы прошла не пара месяцев, а несколько десятков лет. Но, я думаю, хуже не будет. Хорошо, что у нас появился новый способ общения. Zoom – это совсем не плохо, ведь по«Скайпу» мы разговариваем с людьми, которые живут за тысячи километров: я, например, общаюсь по «Скайпу» с дочерью, которая живет в Индии, и со своим другом из Лондона. Прекрасно, что у нас есть такая возможность.

Помните, нам обещали, что XXI век будет веком роботов? А оказалось, что это век связи, и положительное качество пандемии в том, что связи эти множатся, а их качество улучшается. Мы, например, учимся преподавать онлайн, это тяжело и неприятно, мы привыкли к другому образу жизни, но ничего не поделаешь. Хорошо, что мы научились коммуницировать другим образом, другим способом. На войне придумали рацию, потому что во время стрельбы не докричишься. Сейчас придумали более совершенный и интересный способ общения.

Я в «Зуме» работал много раз, и мне нравится. Я вижу людей, и они представляются мне более оголенными. Как бы они ни пыжились и ни строили умные лица, их нутро прет наружу. Когда читаешь лекцию в университете, этого не замечаешь – отвлекаешься то на девушку красивую, то на дурака какого-нибудь, который в носу ковыряется. А в зуме человек голенький, только лицо, и сквозь решето лица ты просматриваешь душу. Это фантастика.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры