Поиск по сайту

04 Февраля 2021

Город, спасенный культурой: Иван Голубев

История камнереза наших дней


Текст: Дарья Санникова Текст: Дарья Санникова
Художник проекта: Юлия Верховых Художник проекта: Юлия Верховых
Фото: Максим Субботин Фото: Максим Субботин
Мне нравится!

В рамках большого проекта «Город, спасенный культурой» мы продолжаем рассказывать истории о великих горожанах разных профессий и эпох (XVIII, XIX, XX веков), имена которых остались – или, мы верим, останутся – в истории и культуре Екатеринбурга. В прошлый раз нашим героем стал камнерез и живописец Алексей Денисов-Уральский. А сегодня мы наконец встретимся с камнерезным делом лицом к лицу: в этом нам поможет наш современник, камнерез и руководитель мастерской «Святогор» Иван Голубев.

На входе в мастерскую нас встречают стеллажи высотой под потолок. На стеллажах – камни, чуть тусклые, будто покрытые пыльным налетом, но все равно впечатляющие разнообразием расцветок и узоров. Проходим дальше, мимо комнат, в которых на всевозможные лады шумят инструменты: здесь мастера, умеющие создавать из причудливых каменных глыб удивительных героев, режут, полируют, шлифуют…

На каждом шагу здесь можно встретить персонажа. Первая скульптура, которая попадается нам на глаза, – «Леда и Лель» – авторская работа художественного руководителя мастерской «Святогор» Григория Пономарева. Правда, не из камня, а из скульптурного пластилина; это только модель (хотя уже на этой стадии очень впечатляющая). Каменное воплощение появится спустя несколько месяцев тяжелой работы.

Наш герой Иван Голубев рассказывает о нескольких этапах работы с камнем. Сначала создается модель: либо лепится из скульптурного пластилина, либо печатается на 3D-принтере. Затем мастер подбирает подходящий материал: один или несколько камней. Сначала камни обрабатываются более мощным и массивным инструментом – он задает общую форму. Чем дальше продвигается работа, тем тоньше становится инструмент и подробнее детали. Самая ювелирная работа – черты лица и морщинки, пряди волос, складки одежды.

Потом отдельные детали притачиваются друг к другу, затем идет полировка: только после нее камень максимально раскрывает свой природный цвет. Такая техника называется объемной мозаикой.

Так работают практически все мастера в «Святогоре». Но не Иван Голубев. Он, безусловно, владеет техникой объемной мозаики, но главный его талант – умение вырезать цельные скульптуры из единого монолита.

Становление мастера

Иван Голубев родом из Шадринска. В семь лет ему повезло стать учеником талантливого педагога и художника Виктора Борисовича Долгушина. На десять лет тот стал наставником Ивана по рисунку и композиции, основательно подготовил ученика по всем академическим дисциплинам. Сейчас Иван Голубев вспоминает педагога с благодарностью: «Виктор Борисович дал мне основу для развития в художественном творчестве – в том числе и в камнерезном деле, ведь в его основе лежит изобразительное искусство, пластические дисциплины, рисунок натуры как способ анализа формы».

В 17 лет Иван приехал в Екатеринбург, поступил в архитектурный институт по специальности «Информатика в архитектуре». Будучи студентом, много времени проводил на кафедре скульптуры; несмотря на то, что в программе обучения такой дисциплины не было, скульптура притягивала будущего камнереза. А через некоторое время случилась первая – и совершенно случайная – встреча с самоцветами.

«Впервые в жизни я увидел самоцветы в Уральском минералогическом музее Владимира Андреевича Пелепенко. Попал я туда совершенно случайно: преподаватель попросил меня принести из мастерской Пелепенко подставки для его керамических скульптур. Я зашел, увидел, как работают ребята в мастерской и… узнал, что этим делом можно зарабатывать», – рассказывает Иван. Он честно признается, что желание заработать было первым посылом в желании заниматься камнерезным делом. Будучи студентом, он сам зарабатывал себе на жизнь: родителям в Шадринске и без того было тяжело. Нужно было искать работу в Свердловске или же возвращаться в родной город.

Иван выбрал Свердловск и камнерезное дело: отправился работать в мастерскую «Уником ВФК». И началась «притирка», как у деталей объемной мозаики. Впрочем, несмотря на непростую специфику профессии, Иван овладел ею достаточно быстро. «Я был очень удивлен, насколько легко режется камень. В массовом сознании камнерез – это человек с огромным молотком, который бьет по камню без каких-либо видимых результатов. Но сейчас есть алмазные инструменты, и камень обрабатывается достаточно легко. Меня это поразило», – вспоминает наш собеседник.

Начинал мастер с объемной мозаики – овладевал технологией полихромной скульптуры. В процессе знакомился с камнями: узнавал разные виды, вскрывал их, распиливал, с интересом замечал, какие у камня бывают слои, пятна. И постепенно открывал для себя необыкновенный минералогический мир.

Наверное, именно это подробное знакомство стало поводом попробовать вырезать из камня не в технике объемной мозаики, а иначе. Впрочем, сам Иван склонен считать, что виной тому – обыкновенная лень: дескать, собирать скульптуру из маленьких кусочков, притирать их друг к другу слишком долго. Другое дело – раз, и вырезать ее из целого камня: результат достигается в десятки раз быстрее. Только вот способен на это далеко не каждый мастер.

В 2003 году Иван вновь пошел учиться – поступил на первый курс факультета УрГАХУ «Художественная обработка камня и металла», где проучился еще 6 лет.

В 2015 году, через 12 лет работы, Иван окончательно решил: его материалом должен быть цельный камень. А работа превратилась в разговор с этим камнем на его языке. «У каждого камня – своя энергетика. Это как музыкальные инструменты: нельзя на скрипке играть так же, как на барабанах. Открывать для себя этот мир можно всю жизнь. Хотя, наверное, жизни не хватит», – говорит Иван.

Камень как собеседник

Любимые камни мастера – белорусский кремень и казахстанский халцедон (моховой агат). Первый, чёрно-белый, Иван Голубев сравнивает с гравюрой, которой занимался еще в школе: на поверхности камень светлый, а в глубине становится черным. Поэтому работать с ним крайне интересно: начинаешь вырезать на светлом, а затем один за другим открываются все более темные слои. Но при первом знакомстве Ивана покорил не цвет, а формы камня: гладкие, сюрреалистичные, напоминающие работы Сальвадора Дали. А вот казахстанский халцедон, или моховой агат, своим рисунком напоминает живопись, акварель.

Иван рассказывает, что камни очень похожи на природу местности, в которой их добывают. Поэтому бразильские камни, сочные и яркие, напоминающие карнавал, не спутать с камнями африканскими или тем более уральскими – сдержанными, с сероватым холодным оттенком. Для камнереза крайне важно уловить неповторимость каждого камня, сохранить ее в готовом изделии. Иван в своих работах любит использовать природную текстуру. Например, в недавно сделанной скульптуре «Атаман» из приполярного кварца – минимум резьбы. «Кварц сам по себе очень красивый. С ним нельзя работать так, чтобы в результате не было понятно, что перед нами: кварц или стекло, – объясняет Иван. –  Природа сотни тысяч лет лепила, старалась, а мы пришли – и вырезали стекляшку. Я этого не понимаю, считаю, что не стоит тратить на это силы».

Здесь кроется причина того, почему коллекционеры так ценят изделия из камня. Зачастую автор не может повторить то или иное изделие: даже однотонные камни не похожи друг на друга, а камней с одинаковым сочетанием контрастных пятен и вовсе не существует.

Человеку со стороны может казаться, что камень – материал суровый, неподатливый, «мертвый». Но камнерезы знают и чувствуют его куда лучше. Иван Голубев, например, верит, что камни аккумулируют энергию, а потому невероятно важно, какой заряд вложит мастер в свое изделие. «Я называю камень субъектом, а не объектом творчества. Это такой дуэт: мне есть, с кем поговорить. В этом уникальность материала. Камень достоин самых лучших вибраций. Нас и наших проблем не будет – а камень будет держать все, что в него вложили, – утверждает Иван. – Недаром люди, которые начинают собирать камни, не могут остановиться. Я знаю людей, которые собирали бронзу, и людей, собиравших монеты. Им достаточно просто знать, что у них есть тот или иной предмет, им необязательно на него смотреть каждый месяц. А люди, собирающие камень (и коллекционные минеральные образцы, и скульптуры из самоцветов), все время стараются, чтобы он был рядом, стараются с ним взаимодействовать. Это как человек, который выращивает в своей оранжерее цветы: ему в этой оранжерее хорошо».

В мастерской Ивана всегда огромный выбор камней. Поэтому, когда в воображении мастера рождаются какие-то образы, он начинает искать их в том или ином камне и выбирает тот, с которым хочется поработать – поговорить – именно сейчас. Нужный камень обязательно пойдет на «контакт», уловит мысли, страхи или радости, подаст сигнал: «Поговори со мной». Особенно важно в такой момент – отгонять от себя корыстные мысли. «Нельзя работать с камнем с мыслями о том, для кого ты его сделаешь или за сколько продашь, – ничего хорошего не получится, – рассказывает Иван. – Должно произойти своего рода внутреннее обнуление: отстраненные мысли и полумеханические действия. Тогда происходит метафизика: все страхи, что я испорчу камень или даром потрачу время, уходят, и я понимаю: то, что нужно, нашлось само. И тут уже можно совсем отпустить себя, ни о чем не думать, ничего не бояться».

Но бывает и так, что во внутренней борьбе корыстные мысли начинают одерживать победу. В такие моменты, признается Иван, лучше остановиться или вообще убрать работу с глаз долой. Позже к ней можно попробовать вернуться, доделать, но перерыв может составить от нескольких месяцев до нескольких лет.

Если же разговор все же случается, то зачастую он серьезный, философский: камень не терпит мимолетных эмоций. Поэтому героями Ивана часто становятся персонажи из народных сказок. «Сказки для меня – это жизненная философия. Если посмотреть на любую ситуацию, можно понять, кто из ее участников Кощей, кто Иван-дурак, кто царь Горох, а кто Баба-Яга. Это моя личная идеология творчества, – поясняет наш собеседник. – Мне нравятся русские народные сказки: они многослойные и накладываются на любую ситуацию, во всяком случае, в моей жизни. Русские сказки – наша «книга перемен». Мы потеряли коренную культуру, многое постирали, поуничтожали. А сказки витают в воздухе, поэтому они сохранились и несут в себе древнее знание законов жизни».

Камнерезное искусство сегодня

Мы не могли не поговорить со столь неравнодушным к своему делу человеком о нынешнем состоянии камнерезного искусства на Урале. Екатеринбуржцы и гости города могут пойти в Музей истории камнерезного и ювелирного искусства, побывать на конкурсе «Наследники Данилы-мастера» в Екатеринбургском музее изобразительных искусств, увидеть произведения, созданные мастерами «Камнерезного дома Алексея Антонова» в «Главном проспекте». Но это – лишь малая, видимая часть айсберга. Что же остается скрытым?

Во-первых, проблема добычи камней. В Советском Союзе система поставки материалов камнерезам была грамотно продумана: мастера могли рассчитывать на партии из геологоразведочных экспедиций. Сегодня же в камнерезные мастерские поступают материалы, сохранившиеся на брошенных складах уже переставших существовать организаций, например, «Уралкварцсамоцветов». Эти склады «питали» камнерезов многие годы, но запасы не вечны: по прогнозам Ивана, их хватит примерно на десять лет. Потом камни придется ввозить из-за границы, и покупка, транспортировка, таможенные сборы обойдутся совсем не дешево. Это отразится абсолютно на всех, но особенно на камнерезах-одиночках, у которых просто не будет возможности покупать материал по таким ценам; придется переходить на гораздо более дешевые камни.

Во-вторых, под большим вопросом – новое поколение камнерезов. Сегодня на Урале есть только одно учебное заведение, которое готовит камнерезов, – колледж «Рифей». И по большей части миссия по воспитанию молодых мастеров ложится на плечи их старших наставников. Так, благодаря заказам от Фонда поддержки культуры и искусства семьи Шмотьевых, мастерская «Святогор» за последние восемь лет удвоила коллектив, обучив молодых камнерезов.

По словам Ивана, чтобы вырастить конкурентоспособного мастера, необходимо 5-8 лет, хорошее помещение и деньги. Молодой человек или девушка сегодня не пойдут на малоперспективную профессию с тяжелыми рабочими условиями и низким социальным статусом. И по этим меркам профессия камнереза действительно не кажется заманчивой: статус камнерезов в 90-е годы был практически обнулен, основной костяк сегодня составляют мастера около или за 50 лет, из-за условий труда очень быстро садится зрение и падает работоспособность. Единственное, что могут сделать мастерские – это улучшить рабочие места: сделать качественную вентиляцию и освещение, поставлять хорошее сырье, обеспечивать работников инструментом. Все это требует больших вложений, которые есть далеко не у каждой мастерской в Екатеринбурге.

«Насколько я знаю, в нашем городе только мы и, быть может, еще мастера «Камнерезного дома Алексея Антонова» обучаем молодых. Грубо говоря, мы еще на 15 лет продлили «камнерезку» в Екатеринбурге. Если мы сейчас не будем обучать новое поколение, этому промыслу придет конец, – говорит Иван Голубев. – В коллективе скорость обмена информацией гораздо выше, чем у одиночки: мастер не квасится в собственном соку, не слушает чертей, которые говорят ему, что он лучший и уникальный. Наоборот, через плечо кто-то может сказать: «Что за ерунду ты режешь» и что-то подсказать. Поэтому развитие происходит быстрее».

В-третьих, культурное значение изделий из камня сегодня недооценено. Нет комплексной государственной поддержки камнерезного искусства, а действия отдельных меценатов слишком разрозненные, чтобы оказать сфере существенную помощь. Между тем, история знает немало примеров того, как шедевры русских (в том числе уральских!) камнерезов играли значительную роль в дипломатических играх: они были буквально «лицом» страны. «Я считаю, что для активного развития промысла сегодня необходим госзаказ для уральских мастерских на подарки для представителей высших уровней власти, как было при СССР», – считает Иван.

Современное камнерезное искусство нечасто выходит к обычным людям; быть может, поэтому редкие выставки производят такой фурор: люди удивляются тому, что камнерезное искусство – это не история из прошлого, а день сегодняшний. Между тем, сегодня камнерезное искусство на Урале достигло мирового уровня и не менее, чем во времена Денисова-Уральского, достойно стать культурной достопримечательностью и гордостью региона и всей страны.

Другие материалы по теме:

Город, спасенный культурой: Яков Коковин. История изобретателя-камнереза из XIX века

Город, спасенный культурой: Алексей Денисов-Уральский. История камнереза, ювелира, живописца, графика, коммерсанта, просветителя и пропагандиста родного края

Фото обложки на главной странице: Андрей Павлов

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры