Поиск по сайту

10 Июля 2018

Татьяна Калинина: «Рисунок – это рассказ, но не о том, что ты видишь, а о том, что ты переживаешь»

Интервью с обладателем звания «Лучший преподаватель детской школы искусств России – 2017»


Беседовала: Екатерина Юркова Беседовала: Екатерина Юркова
Фото: Татьяна Доукша Фото: Татьяна Доукша
Мне нравится!

Совсем недавно преподаватель Детской школы искусств №5 Татьяна Калинина и ее ученики вернулись из поездки на пленэр в Германию. Почти сразу после их приезда мы встретились с Татьяной Вениаминовной и поговорили с ней о выразительности в искусстве, путешествиях и различных подходах к обучению рисунку.

– Татьяна Вениаминовна, расскажите, как прошла ваша поездка в Германию в Дрезден на пленэр?

– Мы с учащимися и выпускниками часто ездим куда-нибудь на пленэр. Мы уже были в Чехии, Италии, Греции, Эстонии. Путешествия по миру обостряют восприятие, и ты видишь больше, потому что лучше видишь несовпадения с понятным и привычным тебе. Ведь в этот момент перед творцом стоит задача не только нарисовать дом похожим на дом, а дерево на дерево, но воплотить понимание характера другой страны и иного образа жизни. Мы каждый раз после этих путешествий обязательно делаем выставки. Как правило, это выставки с мастер-классами, фотографиями и инсталляциями.

Привезенные нами из Германии впечатления еще не уложились. Страна нам показалась такой торжественной, строгой – дети много рисовали темными маркерами: черными, коричневыми, красными – и как раз тот образ мощной торжественной архитектуры и получился. Но самое радостное то, что ребята хотели рисовать. Я думала, что из-за холода и желания все посмотреть в новой стране у них не будет запала, но когда мы ходили на экскурсии, они подходили ко мне и спрашивали: «А когда рисовать начнем?». Мне это напоминало самое начало моей педагогической работы, когда я еще не знала, как именно преподавать, и задумывала какие-то длинные истории, объясняла, как мы будем рисовать, и очень много давала искусствоведческих и культурологических знаний. Тогда я по глазам детей видела, что им на самом деле хочется другого – живого процесса. Так и здесь: я думала, что ребятам больше захочется почувствовать себя туристами, чем художниками, но даже несмотря на то, что в Германии погода нас встретила не очень ласково, пленэр удался.

– Как на вас реагировали в Германии местные жители?

– Я заметила, что им удивительно видеть художников на пленэре. Может быть, многие сейчас рисуют по фотографиям, но и мы сами нигде в Германии не встретили живописцев, а потому и местные жители воспринимали нас с восторгом. Однажды даже местное телевидение приехало делать о нас сюжет.

А в прошлом году к нам в Таллине подошел местный владелец музея славянской культуры. Он удивлялся тому, что он около десяти лет не видел художников на пленэре. На радостях он даже пригласил нас к себе, напоил чаем, показал весь свой музей и пригласил на встречу с министром.

Рисунок Ани Николаевой, созданный на пленэре в Дрездене

– В своих книгах вы пишите, что обучение искусству нужно начинать с обнаружения не изобразительности, а выразительности рисунка. Что это для вас значит?

– Изобразительность – это же некое средство, которое позволяет сделать изображение узнаваемым, но на самом деле это не всегда обязательно. Я бы привела слова ученого XVII века Рене Декарта: он говорил, что в искусстве главным будет не схожесть рисунка и явления, а то, чем изображаемый предмет отличается от самого себя. То есть мы должны найти то, что связывает его с остальными предметами, найти ассоциацию и через нее и передать свое отношение. Ведь выразительность и есть создание формы, которая передает твое впечатление, отношение к этому явлению.

Это отношение нельзя назвать не только словами, но и даже изобразительной формой. Не зря говорят, что озвучить чувство – значит его убить. А сравнить с чем-то – это один из способов его выразить. Если мы, рисуя портрет, сможем показать, что девушка – солнце, то это будет гораздо точнее, чем при обычной точной передаче ее внешности. Например, когда Микеланджело создавал гробницу Медичи, то ему говорили, что портрет самого Медичи не очень похож. На что художник отвечал: «Через сто лет он будет похож». Ему было важно показать не столько точное портретное совпадение, сколько выразить ощущение силы, власти. У него получилось, и для этого он использовал не столько изобразительные, сколько выразительные средства.

Рисунок Яны Панкратьевой, созданный на пленэре в Дрездене

Но просто сравнить девушку с солнцем тоже недостаточно. Нужно найти такую форму, такой ритмический строй в цвете, линии, чтобы человек не понял, что это солнце, а ощутил и пережил. И открыть детям саму возможность такого изображения, когда оно не столько похоже на внешние формы, сколько на твое внутреннее переживание – самое главное. Когда я только пришла в школу, то, конечно же, ничего не знала о том, как рассказать о выразительности детям. В педагогике это открытая проблема, потому что искусство изменчиво и, несмотря на то, что мы в школе делаем акцент на академическое искусство, нельзя сказать, что оно статично – оно изменчиво тоже. Мы даже музыку Баха, например, играем быстрее, чем он исполнялся раньше. Поэтому все время нужно находить новые ходы для того, чтобы детям открывать свежую возможность видения и изображения. Художник, когда рисует, смотрит не так, как обычные люди, и поэтому когда мы учим выражать, то меняем восприятие ребят – учим видеть по-другому.

– В 2013 году со своим проектом «Забытые храмы» вы выиграли номинацию «Лучший социокультурный проект» на конкурсе, организатором которого был известный педагог и живописец Борис Неменский. В чем он заключался?

– Каждый год у нас в школе  посвящен какой-либо древней или современной культуре, мы делаем работы, на темы архитектуры, сказок и мифов, обычаев и верований народов. (мы с детьми работаем над разными культурами – архитектурой, одеждой. Иногда мы говорим о Средневековье, древней Мезоамерике или Египте). И как раз у нас был год, посвященный Древней Руси. (Темой были различные храмы) В этот год вышла книга Надежды Бурлаковой «Забытые храмы». Она была посвящена уральским храмам, которые Надежда Николаевна фотографировала в различных уголках Свердловской области. Многие оказались настолько разрушены, что уже не подлежат восстановлению. Тогда у меня возникла такая идея, что мы будем смотреть на эти фотографии и представлять, как бы могли выглядеть разрушенные строения, если бы мы их восстановили. Помимо этого мы стремились создать образ «звучащего» храма.

Рисунок Арины Скороход из серии «Колокольные звоны»

Серия работ «Забытые храмы» была показана в Музее истории Екатеринбурга. Выставка получилась очень интересной, так как там помимо наших картин были фотографии Надежды Бурлаковой и проекты реконструкции этих храмов от студентов-архитекторов. Получился такой взгляд с трех сторон на то, как исчезает славянская культура. Но на этом проект не закончился: дети еще участвовали в конкурсе рефератов по истории изображенных храмов. А летом мы поехали на пленэр в Таволгу и Быньги, где рисовали храмы и старинные деревянные дома. Пленэр даже звучал как международный, поскольку к нам приезжали гости из Турции.

– Вы же еще внешкольной работой занимаетесь: проводите семинары и мастер-классы. Как вы к этому пришли?

(– Студия у меня очень маленькая и началась она с того, что мои сестра и дочь захотели рисовать, а рисовать всегда лучше в компании. Так мы начали собираться вместе. Иногда приходят еще и другие люди рисовать. Сейчас же все просто – в интернете объявил, и те, кто захотел, пришли.)

Семинары  и мастер-классы я провожу регулярно и езжу с ними в разные города. Началось это, когда в Санкт-Петербурге решили издать мои книги и одновременно предложили провести там семинары. При Международной школе имени Януша Корчака существует Свободная Академия. Сюда приглашают со всей страны самых разных педагогов для того, чтобы они вели занятия и по литературе, и по физике, и по изобразительному искусству. Туда позвали и меня. Участники семинаров тоже приезжают со всей страны. И в Петербурге я вела эти семинары восемь лет подряд – не повторяясь в темах, потому что люди, сходив на один семинар, приезжали и на следующие.

Обычно во время лекций я раскрываю психологические особенности развития изобразительной деятельности ребенка и проблемы, с которыми сталкивается педагог. Провожу практические занятия, на которых видно, как эти проблемы решаются на основе простых игровых ходов. Многие педагоги сейчас пользуются этой программой.

– Как вам удается передавать свою мысль детям? Вы выработали свою собственную методику подачи материала?

– Академическая работа или декоративная, главное в ней – образное содержание, и образ должен быть решен и осмыслен самими детьми. Допустим, мы рисуем ночной город и нужно изобразить то, что ты переживаешь, когда видишь его. Но рассказывать детям, как вижу его я, нельзя, ведь в таком случае они будут рисовать мои ассоциации, а не свои собственные. Поэтому мы начинаем не с копирования реальности, а с серии иногда вполне абстрактных упражнений, которые подсказывают детям возможности иного видения привычной реальности через ритмику линий и цветовых пятен.  При этом каждый открывает собственный ассоциативный образ. Варьируя заданные приемы, дети создают оригинальные работы, отражающие их видение и понимание темы.   Очень часто художник так и рождает форму своего произведения – он экспериментирует с материалом. То есть форма не придумывается, а открывается в чем-то готовом. Иногда это подсказывает сама реальность, а бывает, что необходимы какие-то эксперименты с материалами. После них образное решение работы становится собственным решением каждого ребенка, но уже не по подсказке учителя, а осознанно.

 

Рисунок Вики Медведевой «Я люблю Екатеринбург»

В конце урока мы все смотрим готовые работы, и ребята рассказывают о той, которая их впечатлила, и это не обязательно их собственная. Так они находят слова для передачи своих впечатлений. Тут педагогу важно акцентировать внимание на том, что в работе важны ощущение и переживание, а не просто узнаваемость. Когда ученики в каждой своей работе делают такое открытие, то у них развивается художественное восприятие реальности и произведений искусства. Допустим, когда мы едем на пленэр, то мы не просто копируем здания, а создаем образ: в Германии – грозный, тяжелый, мощный, в Чехии – возвышенный, тожественный.

Откуда вы сами черпаете вдохновение?

– Я не знаю, откуда это приходит. Философ Ханс-Георг Гадамер говорил, что когда художник пишет картину или ищет сюжет для нее, то он находит его не снаружи, а внутри. Во внешнем мире он ищет лишь совпадения. Мне кажется, что это очень точное наблюдение.

Говорят ведь, что художник или поэт слышит в себе или несет некую проблему, боль или ощущение, не совпадающее с принятыми в культуре. Тогда это и есть повод для высказывания. Нужно только найти форму, которая эту идею или ощущение воплотит. А воплощать можно исключительно на базе собственного творчества. Но и работа с детьми интересна, когда ты не только учишь способам изображения, но и организуешь некое сотворчество. Нужно воплощать что-то интересное и для себя, и для детей, тогда это становится не просто учебой, а приобщением к чему-то более значимому.

При работе с ребятами идеи, которые когда-то были твоими, обрастают самым разным пониманием. Получается целый веер идей, которые дополняют друг друга, а в некоторых детских работах переворачиваются до противоположных. (и становятся их собственными).

– А много у нас талантливых детей?

– Да. У меня такое ощущение, что их становится все больше и больше, несмотря на то, что кто-то говорит, что раньше было лучше. Они очень умные и творческие. Я заметила, что, когда дети в группе, то и развиваются они гораздо быстрее. А если в классе есть подлинно талантливый человек, то он как бы провоцирует других, и вся группа за ним подтягивается. Когда же таких форвардов несколько, то это вообще звездная команда.

 

Рисунок Коли Заласковского «Портрет города»

– Что для вас значит подлинно талантливый человек?

– Я бы определила человека как талантливого, когда он «брызжет» идеями. А талантливый педагог этих идей не жалеет. Я даже знаю преподавателя, которая говорила: «Я не педагог. Ведь даже если я что-нибудь придумаю, мне жалко этим поделиться». Почему педагог не должен идей жалеть? Потому что педагогическое творчество – особый вид сотворчества. Нужно только сделать так, чтобы идея педагога стала интересна детям, взволновала их, обросла их собственными переживаниями. А при поиске формы, которую ты сам только нащупываешь, сделать так, чтобы дети ее сами открыли, то есть увидели возможности этой формы «держать переживание», воплощать пережитые чувства. Бывает, что при этом страдает и твое собственное творчество, ведь когда ты с детьми что-то сделал в пятнадцати вариантах, вроде бы шестнадцатый и делать не нужно, ведь все уже воплощено – ты каждому что-то подсказал и себя вложил. Тогда нужно придумывать что-то новое – и так до бесконечности.

Получается, что в каждой работе ученика обязательно отражается и педагог, не случайно при сравнении разных картин можно даже увидеть, где один педагог руководил, а где другой. Мы иногда практикуем такую форму работы, когда дети учатся у разных преподавателей. Организуем тандемы, когда один ведет живопись, а другой – композицию. Тогда получается продуктивная работа, основанная на разных подходах.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга