Поиск по сайту

09 Февраля 2019

Александр Вислов: «Театру не нужны усредненные спектакли»

Интервью с руководителем театроведческого курса Российского института театрального искусства, гостем лаборатории CULTURALICA


Беседовала Екатерина Юркова Беседовала Екатерина Юркова
Фото: Георгий Сапожников Фото: Георгий Сапожников
Мне нравится!

В насыщенный событиями первый день Лаборатории культурных проектов CULTURALICA нам удалось пообщаться с педагогом, театральным критиком, руководителем театроведческого курса Российского института театрального искусства – ГИТИС Александром Висловым. Результатом встречи стала возможность взглянуть на театральную сферу Екатеринбурга в контексте всей страны и коснуться непростого вопроса об угасании театральной критики.

— Звучит ли сейчас театральный Екатеринбург в российском контексте?

— Сегодня (на открытии Лаборатории культурных проектов Culturalica — прим. ред.) было сказано много восторженных и во многом справедливых слов о екатеринбургских театрах. Но, на мой взгляд – взгляд человека, который на протяжении 25 лет ездил на Урал и следил за тем, что происходит в том числе и в екатеринбургских театрах, – мне кажется, что сейчас у них не самое лучшее время. Я говорю только о драматическом театре и не беру в расчет музыкальный, потому что в нем себя специалистом не считаю, хотя понятно, что Вячеслав Самодуров (художественный руководитель Урал Балета — прим. ред.) действительно сейчас один из самых интересных хореографов, и с современным танцем на Урале тоже все прекрасно. Свердловский государственный академический театр музыкальной комедии как был легендарным, так и остается, (как опять-таки говорилось сегодня с трибуны форума), более того, там возникают новые сумасшедшие проекты Александра Пантыкина. Если говорить шире, о Свердловской области, то можно упомянуть и Серовский театр драмы имени Антона Чехова. В последние годы он пережил большой взлет: возникло несколько замечательных спектаклей, проехавших по лучшим российским фестивалям, а кресло директора занимает действительно живущий общим делом человек Наталия Мозжакова.

Но при этом и ваш Театр драмы, и ваш некогда любимейший мой Театр юного зрителя сегодня, что называется, немного стерли свои уникальные черты – те, которыми они, безусловно обладали в прежние времена. И я ни в коей мере не хочу их обидеть, поскольку считаю, что это комплексный процесс, который происходит в российском драматическом театре в целом. Я не устану повторять, что театру не нужны усредненные спектакли, которые могли бы быть поставлены где угодно. А вот та же серовская постановка «Трамвая Желание» могла родиться только на их культурной почве. И пусть его поставил немецкий режиссер (Андреас Мерц-Райков — прим. ред.), но видно, что спектакль вырастал из города и его менталитета.

На протяжении нескольких лет я был экспертом «Золотой Маски» и имел возможность видеть театральную Россию, потому могу утверждать, что сегодня екатеринбургский драматический театр представляет прежде всего «Коляда-театр». Даже если обычному человеку из Москвы или просвещенному театралу, критику или эксперту задать подобный вопрос, 99% тоже скажут, что это «Коляда-театр», хотя и он сейчас не так активен, ведь ему уже больше 15 лет.

Немирович-Данченко говорил, что 15 лет – срок жизни любого театра. Но это не значит, что надо закрываться, –просто после 15 лет существования у любого театра наступает усталость ко всему новому, исчерпанность энергии, формы. Недаром те самые мудрые руководители Московского художественного театра все время пытались нивелировать угасание за счет студий, новых форм, поворотов и репертуарных поисков. И хотя сейчас «Коляда-театр» не на взлете, я верю, что скоро у них начнется новый виток.

В конце концов, они каждый год приезжают в Москву, и на них идет огромное количество поклонников, для которых эти гастроли — настоящий праздник. Много ли театров в России могут так легко собирать пусть не самые большие, но полные залы на протяжении месяца? И при всем при том, это ведь искусство, а не театральная попса, которая находится за гранью добра и зла.

— На ваш взгляд, каковы основные проблемы провинциальных театров, даже столь в столь крупном городе, как Екатеринбург?

— Самая серьезная проблема российских театров — проблема узкого круга зрителей. Мой старший товарищ Олег Лоевский раньше говорил, что главным зрителем в театре статистически всегда были молодые девушки, женщины после развода и вдовы. Сейчас на приход молодого зрителя влияет и новая драма, и молодая режиссура — думаю, что по крайне мере в Свердловском театре драмы все так и происходит. Но все равно мне кажется, что круг театральных зрителей очень узок. Несмотря ни на что продолжают существовать распространители билетов, которые ходят по предприятиям и договариваются с профкомом, чтобы продать больше билетов. Они — реальное зло, понимаете? Я ничего не имею против этих конкретных людей, но ведь их задачей является продать зал какими угодно способами, когда нет глобального человеческого желания залы заполнить.

В маленькой Эстонии, например, где около одного миллиона трехсот тысяч жителей населения, миллион зрителей в год есть. Сами эстонцы объясняют, почему у них такая посещаемость, тем, что они не очень религиозная нация, и храмы им заменяет театр. Так и Россия не очень религиозная страна, и у нас именно театр всегда был храмом, где людям рассказывали о мире добра. Но в какой-то момент что-то пошло не так, и случился провальный период в истории русского театра. Сейчас очень тяжело этот кредит доверия восстанавливать. Многие люди потенциально могли бы быть зрителями, но у них случился травмирующий опыт похода в театр, с классом, например.

В итоге театры вынуждены играть на понижение, чтобы привлекать невзыскательную публику. У них на малой сцене идут экспериментальные спектакли, ну а на большой — развлекательные. Как часто мне говорят директора театров, прикрывая спиной афишу, где у них стоит четыре спектакля по Владимиру Кунину, «иначе чем я буду кормить своих артистов?» Ничего хорошего в этом нет, ведь театр — единый организм и если кто-то что-то делает «для Золотой Маски», но при этом на следующий день «гонит халтуру», чтобы «придерживать штаны», ничего хорошего и не будет.

Я понимаю, что это все не от хорошей жизни. И если бы люди ходили на Людмилу Улицкую, Владимира Сорокина и Фредерика Бегбедера с таким же энтузиазмом, с каким они ходят на Кунина, то последнего и не ставили бы. Так что самая главная проблема — это найти зрителя, вступить с ним в контакт. Почему устраивают лаборатории? Потому что на них приходит другая публика, возможно, отравленная детскими ужасными культпоходами, которые могут отбить желание посещать театр на всю жизнь. Сколько раз на обсуждении после показов я слышал, как юноша, немного стесняясь, говорит, что последний раз в театре он был в пятом классе, а теперь увидел, что театр может говорить и о его жизни на его языке. Но ведь сначала этого юношу надо как-то в театр затащить!

— В интервью для сайта «Томский обзор» вы сказали, что самый свободный и интересный театр находится за Уралом. Относите ли вы Екатеринбургские театры к свободным?

— Конечно! И пусть Пермь сейчас отнесена к Приволжью, но уже начиная с Перми идет эта тенденция. Из центральной России Москва и Санкт-Петербург перетягивают на себя все таланты, а вот из Екатеринбурга или Новосибирска еще десять раз подумаешь, ехать или нет. К тому же и политика не так сильно влияет на творческие высказывания, в связи с чем люди более свободны.

Уральские и сибирские театры более активны в поиске новых форм и больше готовы работать с молодыми выпускниками театральных вузов. Факт остается фактом: вы можете проанализировать лауреатов «Золотой Маски» за несколько лет и понять, сколько там театров из центральной России, с Урала и Сибири. Это объективная ситуация.

— Многие говорят об исчезновении театральной критики. Согласны ли вы с этим?

— Как журналистский жанр она осталась, но она исчезает и размывается как культурная журналистика и как участник учебного театрального процесса. Так сложилось, на это есть объективные и субъективные причины. Объективные состоят в том, что в какой-то момент театральным критикам стало невозможно выживать. Все как-то потихонечку схлопывалось, исчезали возможности публиковаться… Но это только одна из причин. В какой-то момент получилось так, что все мои коллеги, и я в том числе, занялись дополнительной работой, связанной с театром: кураторством, драматургией, организацией фестивалей и лабораторий. Это очень увлекательно и интересно, но в довольно скоро я понял, что уже не очень могу называть себя театральным критиком, потому что, как бы я ни убеждал себя в собственной объективности, сотрудничество с театрами не может не оказывать воздействие. Жизнь так все переплела, что сейчас почти все театральные критики являются одновременно и участниками процесса, в связи с чем им очень сложно быть объективными людьми, отслеживающими его со стороны.

Еще есть проблема, связанная с нетерпимостью, идеологическим противоборством. Я своим студентам без особого успеха пытаюсь говорить, что ходить нужно не только в модные театры и не только на модные фестивали, но и на второсортные, третьесортные. Это же процесс, в котором нужно охватывать все аспекты. Про одну и ту же фигуру можно услышать и восторженные, и совсем не лестные отзывы. Есть личности, которых априори считают гениальными, но не могут объяснить, по какой причине, и наоборот. Это очень дурно влияет на творцов, потому что если им постоянно в уши вдувать, что они гении, то они в конце концов и сами поверят в это.

При всей любви или при всей ненависти к конкретному художнику нужно анализировать. Не бывает черного или белого в чистом виде. Художник в принципе интересен: у него бывают взлеты и падения, поиски. Я застал великий советский театр, слышал объективное театральное мнение об Анатолии Эфросе, у которого в основном были великие спектакли, но были же и менее удачные, как и у Юрия Любимова, о некоторых работах которого, порой, также высказывались в том плане, что это не шедевр – и никого из его горячих поклонников это, кажется, не приводило в трепет. К сожалению, сейчас такого нет, и о многих пишут, что они творят от шедевра к шедевру. Но такого просто не может быть. Однако идеология возобладала, и многие стремятся режиссеров защитить, хотя порой в защите они абсолютно не нуждаются, или всенепременно  противопоставить кому-либо или чему-либо. Словно бы иначе никак не докажешь, что перед нами подлинно выдающийся художник.

Театральная критика переживает сейчас непростые  времена. Я все надеюсь, что когда-нибудь будет большое количество разных критических интернет-изданий. Например, любителей Свердловского театра драмы или Театра музыкальной комедии, поклонников Ирины Ермоловой, хулителей Ирины Ермоловой. Но сейчас приходится констатировать, что главные процессы переместились в социальные сети, потому что театральный критик, культурный журналист выплескивается в первую очередь в них, и ему становится лень анализировать дальше. С интересом смотрю, как развиваются Telegram-каналы, там я вижу перспективы для возникновения новых театральных медиа. В каком-то смысле там уже есть зачатки, которые в конечном итоге могут дать хорошие всходы.

Все-таки без экспертного мнения нам невозможно. Главное, чтобы оно было взвешенным, таким, которому доверяют.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов