Поиск по сайту

01 Февраля 2019

Екатеринбургский пульс: культурная журналистика

Приглашаем к обсуждению статьи


Мне нравится!

Следующая публикуемая нами статья из исследования культурной среды «Екатеринбургский пульс» посвящена культурной журналистике, то есть собственно тому, чем мы занимаемся. Своим мнением по поводу развития этой сферы поделился директор агентства StreetArt, сооснователь фестиваля уличного искусства «Стенография», член Общественной палаты города Екатеринбурга Евгений Фатеев.

Суть «культурной журналистики» – это производство слов о культуре. Культура должна порождать слова о себе. Слова о культуре в разных временных горизонтах порождают, в свою очередь, культуру. Это крайне важный процесс «циркуляции» культуры, ее круговорота. «Культурная журналистика» – это в конечном счете – культура о культуре. Культурная журналистика не может быть плохо написанной, мало знающей, откровенно глупой. Культурная журналистика – высший пилотаж журналистики. Хотя и нельзя не признать, что сегодня термин «культурная журналистика» звучит довольно архаично. В наше время больших перемен пересматривается сама роль журналиста и журналистики. Несмотря на это, все, читающие этот текст, примерно понимают, о чем идет речь. В емкое словосочетание «культурная журналистика» можно уместить ряд явлений.

«ПОТОКИ» КУЛЬТУРНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ

Художественная критика, касающаяся разных отраслей символического производства, из которых наиболее значима относящаяся к традиционному рубрикатору Большой культуры (театр, кино, станковые жанры изобразительного искусства и др.). Большинство же отраслей символического производства до сих пор не породили критики, интерпретации, хотя и нуждаются в них (реклама, дизайн и др.).

Культурная феноменология. Фиксация и хотя бы минимальное описание различных интересных феноменов текущей культурной жизни.

Культурологическая игра, различные способы актуализации, оживления культурного наследия, введения его в современные контексты. Для нас это пока крайне редкий жанр, который, однако, сулит большие перспективы, если учитывать сегодняшний исторический бум, интерес самой широкой публики к отечественной и не только истории.

Культурная навигация. Важнейший культурный сервис, помогающий потребителям культурных продуктов сориентироваться на рынке человеческого внимания, которое можно назвать основным активом (в самом хорошем смысле) современного человека.

Навигация по океану личных мнений огромного числа пользователей социальных сетей по всему спектру культурной повестки.

Рейтингование, ранжирование культурных продуктов в различных отраслях культурного производства. Этот акт сродни демиургическому, он позволяет материализовать уже зрелую, сложившуюся картину мира. Рейтингование – это новый, математический язык, привнесенный в культурную сферу. Это результат крайне сложной работы по институционному девелопменту в области культуры. Нужно избегать пренебрежительного отношения к рейтингам. Вместо этого следует признать, что успешных, конвенциональных, длящихся во времени примеров рейтингования в российской культурной отрасли почти нет. В делах институциональных пока царит инфантилизм. У нас до сих пор в рейтингах продают места. Есть грустные примеры того, как рейтинги меняют правила и методику каждый год за в десяток лет своего существования.

Вышеприведенные ветви культурной журналистики взаимопереплетены, взаимосвязаны.

КУЛЬТУРНАЯ ЖУРНАЛИСТИКА В ЕКАТЕРИНБУРГСКИХ МЕДИА

Было бы несправедливым говорить о том, что екатеринбургские медиа мало пишут о культуре. Описание ситуации будет некорректным, если использовать категории «мало», «много», «хорошо», «плохо». Этот оценочный словарь устарел. Сегодня крайне важно диагностирование постоянно меняющейся ситуации.

Сегодня интернет-СМИ практически полностью заместили в информационном меню обычного потребителя СМИ печатные. Интернет-СМИ не могут позволить себе публиковать материалы, которые не собирают определенное количество просмотров. Вместе с тем, наши интернет-медиа пока еще управляются очень краткосрочными планами, в лучшем случае, среднесрочными. Работают и доказывают свою эффективность одноходовые схемы монетизации. Крайне мало примеров эффективности долгосрочных стратегий, тогда как культурная журналистика априори ориентирована именно на стратегию, на среду.

Сегодня на первый план в описании культуры выходят такие ветви культурной журналистики, как:

Культурная навигация. Потребителю необходима афиша. Качество культурной афиши в интернет-СМИ имеет беспрецедентную для всей истории медиа полноту и охват, так как сетевые СМИ не имеют материальных ограничений (место на газетной полосе, телевизионный или радийный хронометраж). Интернет-навигация обладает беспрецедентной емкостью, удобством, транспарентностью, способностью быть распространенной на любых соцсетевых ресурсах.

Навигация в потоках человеческой субъективности, в океане субъективных мнений, производимых «жителями» социальных сетей. Чаще всего за перепубликацию соцсетевых высказываний в виде авторской колонки интернет-медиа не платят денег, здесь срабатывают обмены иного порядка – сегодня даже самые обычные люди являются такими же игроками медийного рынка, как и институционализированные (с редакцией, офисом и пр.) интернет-медиа. Жители социальных сетей получают от медиа дополнительный пиар, который они потом в среднесрочной перспективе монетизируют.

Самые зачаточные, начальные элементы «культурной феноменологии» – участие в большой пиар-игре, в которой поставщики новостей провоцируют реакции как институционализированных, так и персональных, частных соцсетевых медиа. Эти пиар-игры в конечном итоге помогают складыванию медийных репутаций (не только пустышек, но и важных, актуальных, полезных для общества культурных явлений, феноменов, персон). В этом созидании культурных акторов роль екатеринбургских медиа весьма велика. Можно без преувеличения сказать, что постсоветский культурный ландшафт Екатеринбурга во многом «сделан» екатеринбургскими медиа.

В медийном поле Екатеринбурга осуществляется ряд институционализированных попыток сформировать новую культурную журналистику, воспитать слой художественных критиков, не допустить утраты навыков, накопленных в советскую и раннюю постсоветскую эпохи. Нельзя не отметить три группы институтов:

1. СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЕ МЕДИА:

– интернет-портал «культура.екатеринбург.рф» - http://xn--80atdujec4e.xn--80acgfbsl1azdqr.xn--p1ai/, предлагающий ритмично, регулярно почти полную картину культурных услуг, предоставляемых специализированными учреждениями города;

– бумажный журнал «Культура Урала», который в сети можно увидеть лишь в формате pdf – http://www.muzkom.net/about/smi/kultural.

2. СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЕ ОБУЧЕНИЕ

Школа театральной критики при СО СТД (руководитель – Лариса Барыкина).

Отдельного замечания заслуживает вопиющее отсутствие специализации по художественной критике в программе факультета журналистики УрФУ.

3. ПРЕМИИ

Именно в Екатеринбурге родилась патронируемая Государственным Эрмитажем премия «Искусный глагол», поощряющая не только профессионалов, но и представителей блогосферы, пишущих о культуре. Сегодня премия уже охватывает другие города «эрмитажной географии».

Изучение опыта работы данных институтов приводит к постановке еще не получивших разрешения вопросов:

– какими должны быть медиа, посвященные культуре?

– как избежать герметичности, замкнутости?

– как обрести влияние на региональном «символическом рынке»?

– каким должен быть рубрикатор культуры в таких медиа, чтобы обрести массовость (можно ли «поженить» в одном месте рэп и оркестр барочной аутентики, иллюстраторскую/дизайнерскую премьеру и выставку графики Ван Дейка и т.д.?)

– может ли сугубо культурное медиа выдавать информационные круги федерального масштаба?

Большинство культурных акторов встает перед конечной и главной проблемой, с которой сталкивается настоящий творец, – взаимоотношения со временем, нематериальное символическое признание. Главная цель творца – остаться. Остаться в человеческой памяти, победить время. Именно в этом может помочь попадание в поле интерпретации. Отправной точкой интерпретации является художественная критика, с которой сегодня, в диджитальную эпоху, происходит крайне интересная трансформация, которая характеризуется следующими признаками:

  • ускорение, повышение на порядок скорости рождения и умирания культурных феноменов, которые сегодняшняя инфраструктура интерпретации просто не успевает освоить, зафиксировать. За короткий постсоветский период мы уже «упустили» целые комплексы культурных явлений, утратили целый словарь;
  • демократизация говорения (в том числе и оценочного) о культуре в соцсетевой среде обнажает одну важную проблему – соцсетевые, массовые высказывания, вообще соцсетевая литература, сегодня практически не собираются, не сохраняются легальными культурными институтами. Сегодня не существует даже форматов архивации, включения в коллективную, социальную память. В социальных сетях производится много и часто очень высокого качества слов о культуре, но они ситуативны, быстро забываются и могут сохраниться, только если будут потом продублированы в традиционных форматах – книгах, журналах, газетах, медиатеках. Можно привести довольно внушительный список екатеринбургских авторов: Дмитрий Постоялко (кино), Евгений Фатеев (визуальные искусства), Юлия Подлубнова (литература), Валентина Живаева (литература), Николай Курилов (кино) и многие другие.

Еще одна важная примета этой демократизации: социальные сети сегодня порождают контент, который все больше и больше противоречит господствующему гуманитарному мейнстриму. Вызывает большую тревогу высокомерие, неубедительность, интеллектуальная беспомощность многих представителей гуманитарного мейнстрима перед лицом описанных вызовов, которые обещают впереди интереснейшие процессы переоценки, настоящие революции в гуманитарном знании (не исключено, что это произойдет уже на наших глазах).

Из вышесказанного следует, что формируется новый и очень насущный запрос на художественную критику, который усиливается и другими, прагматическими обстоятельствами.

УСПЕХ

Сегодня стремительно снижаются пороги для входа в почти любую отрасль культурного производства. Например, именно это случается с одной из самых трудозатратных и ресурсоемких отраслей культурного производства – кинематографом. В кино стремительно дешевеют и оборудование, и софт; стремительно появляется все больше обучающей литературы, интернет-интенсивов по любым, самым специальным аспектам киноделания; складывается пока не совершенная, но неплохо монетизируемая логистика для кино и видео-контента. Конечно, все не идеально, но тенденции четко различимы. Увеличивается число акторов, расширяется аудитория, обладающая растущим свободным временем для потребления культурных продуктов. Появляется все больше негосударственных культурных институций, которые зависимы только от собственной успешности. В регионах возникает все более и более настоятельный запрос на «успех».

Важное отступление. Долгое время в учреждениях культуры (театр, библиотека, музей и др.) запроса на настоящий, верифицируемый, зависимый от публики, успех не было. Большинство таких культурных учреждений – государственные. Абсолютный факт: главный и наиболее стратегический, значимый участник культурного рынка у нас – государство. Внутри государственно-административной системы иные критерии успешности, нежели внутри рынка. Зрительский «успех» и «посещаемость» из государственных отчетов – до сих пор – это не совсем одно и то же. Но постепенно они сближаются и уже не столь далеки друг от друга. Государство учится администрировать, контролировать, в конечном итоге управлять учреждениями культуры. На данном временном этапе такое обучение оборачивается аномальной бюрократизацией культурной сферы. Несмотря на это, уже есть запрос на «успех», который уже способен повлечь за собой гораздо более широкое меню монетизации: доходы от продажи билетов и т.п.; запуск краудфандинговых механизмов; шансы на получение дополнительного государственного финансирования – гранты, премии и т.д.

И важным поставщиком такого «успеха», соучастником «успеха» является художественная критика. Этот запрос на успех сталкивает потенциальных художественных критиков с важным вызовом. Сегодня критику уже недостаточно быть представителем более или менее уважаемого медиа-ресурса. Сегодня художественному критику просто необходимо работать и над собственной символической капитализацией. Необходимы пиар-стратегии, доказательства права быть критиком.

ИНФРАСТРУКТУРА ПРИЗНАНИЯ

Культурная журналистика должна быть востребована инфраструктурой признания. Даже встроена в нее. С этой инфраструктурой в России дела обстоят очень плохо. Нет даже понимания ее значимости. Можно говорить о том, что такая инфраструктура отдана на аутсорс: новые артистические репутации в большинстве отраслей делаются не у нас. Это очень опасно, так как дает дополнительный инструмент влияния на нашу страну. Проблема эта очевидна и для столицы, и для регионов. Однако Екатеринбург может стать исключением, если осмыслит ситуацию и сделает выводы. Нельзя не отметить, что в городе есть вполне достойная по матчасти инфраструктура признания:

Премии:

«Аэлита» – учреждена в 1980 году постановлением Совета Министров РСФСР, а учредителями стали – редакция журнала «Уральский следопыт» и Союз писателей РСФСР;

Премия им. П.П. Бажова – всероссийская премия, учреждена ООО «Уралдрагмет-холдинг» и ЕО СПР в 1999 г.;

Премия Губернатора Свердловской области – учреждена в 1996 году для поощрения высших достижений в области литературы и искусства;

Премия им. Д.Н. Мамина-Сибиряка – всероссийская премия учреждена Союзом писателей России и Ассоциацией писателей Урала в 2001 году;

Премия им. Н.Н. Кузнецова – всероссийская премия учреждена администрацией Уральского завода тяжелого машиностроения (УЗТМ) в 1980 году в память о знаменитом разведчике, который работал в конструкторском бюро УЗТМ с 1934 по 1938 годы. С 1987 по 2001 годы премия не присуждалась, с 2001 года возрождена, соучредителем стал Литературный фонд РФ, затем Союз писателей России, присуждается один раз в два года двум лауреатам (золотая и серебряная медали, диплом, денежная сумма) за литературные произведения, развивающие патриотическую традицию русской литературы;

Премия им. В.Т. Станцева, учреждена в 2009 году Ассоциацией писателей Урала, Уральским отделением Литфонда РФ и дочерью поэта;

Премия им. В.Н. Татищева и Г.В. де Геннина учреждена в 1999 году главой города Екатеринбурга А. М. Чернецким. Присуждается за выдающиеся достижения, в том числе в области культуры;

Премия им. Л.К. Татьяничевой – учреждена по инициативе Л. Ладейщиковой и Ю. Конецкого, объединением «Цех поэтов» и Институтом философии и права УрО РАН в 2005 году;

«Чаша круговая» – премия екатеринбургских писателей, учреждена по предложению председателя Екатеринбургского отделения Союза писателей России В. Блинова на общем писательском собрании в год 200-летия А. С. Пушкина, в 1999 году;

Премия УрФО – учреждена в 2010 году под патронажем Представителя Президента России в Уральском федеральном округе, Ассоциации писателей Урала и Ханты-Мансийским банка.

Инициативы екатеринбургских медиа:

«Топ-50» (самые знаменитые люди Екатеринбурга) и др.

УЧАСТИЕ В ФОРМИРОВАНИИ СИМВОЛИЧЕСКОЙ КАПИТАЛИЗАЦИИ

Все работающие на ниве культурной журналистики могут быть активно вовлечены в работу по формированию, созиданию символической капитализации. Речь идет о значительных культурных пластах, которые неизбежно будут увековечиваться по инициативе как частных лиц (акторов, коллекционеров и др.), так и институтов (государство, корпорации и др.). Спектр таких пластов крайне широк – от свердловского рока, свердловского культурного взрыва, уральской индустриальной живописи, дореволюционной живописи до стрит-арта Екатеринбурга, екатеринбургской креативной индустрии и др.

Наши коллекционеры уже увидели, как работают на среднесрочных временных дистанциях механизмы по формированию символической капитализации. Они уже увидели, как символическая капитализация оборачивается в деньги. Причем в этой области – совершенно иные, часто иррациональные и умопорачительные нормы прибыли. Поэтому в среде серьезных, стратегически мыслящих коллекционеров есть запрос не только на формирование рынка, ликвидности, но и запрос на качественное, серьезное производство слов, смыслов.

Все вышеприведенные примеры возможной востребованности специалистов в области культурной журналистики требуют еще одного – высоких компетенции в сфере гуманитарных наук. И не исключено, что потребуется уточнение самого термина «журналистика», которую уже будет недостаточным понимать, как профессиональный дилетантизм. Журналистам необходимо сегодня обладать способностью как к саморефлексии, так и к глубокому познанию предмета, в том числе и способностью к ревизии наличной картины мира.

Возможно привлечение в культурную журналистику представителей различных сред:

– университетской – в Екатеринбурге эта среда традиционно сильна, многолюдна, многопрофильна, способна к равноправному соучастию в федеральной, общероссийской гуманитарной повестке;

– профессиональной – Екатеринбург способен прокормить профессионалов в различных отраслях культурного производства, креативной индустрии, профессиональная карта культурной отрасли в Екатеринбурге необычно широка и разнопланова, абсолютно не провинциальна;

– соцсетевой – если в Екатеринбурге не так много топовых блогеров, то в самом хорошем смысле соцсетевых «середняков» в городе очень много; их высказывания часто цитируются в медиа, накрывают целые субкультуры, ниши, группы интересов в общероссийском масштабе.

Необходимость вовлечения в культурную журналистику представителей вышеприведенных сред стоит на повестке дня еще и потому, что едва ли не важнейшим вызовом для сферы культуры, гуманитарного знания является сегодняшний ренессанс «гуманитарного фолка», который по сути бросает вызов гуманитарному мейнстриму, используя все возможности арт- и медиа-логистики. В этой атаке на мейнстрим проявляется сегодняшний глобальный тренд, тренд распада традиционных общностей. Мейнстримовая история, как кодекс, как картина мира, как то, что пока еще считается наукой, рискует превратиться под атаками фолк-историков просто в один из многих, часто придуманных, нарративов с книжной полки. Сегодняшнему искусствоведению необходимо самоопределиться перед вызовами массового «знаточества» и размывания шкалы «ценности» и «значимости» целых явлений в истории искусства под ударами гендерного и прочих подходов.

Делателям «культурной журналистики» просто необходимо «испугаться», осознать, что ничто не гарантировано, все ненадежно, что за казавшееся еще недавно надежным нужно бороться. Культурным журналистам надо научиться институциональному мышлению, суть которого заключается в совершенно практических вещах:

  • сегодня недостаточно описывать сыгранный спектакль, выносить свое суждение о нем, необходимо продвигать сам институт регулярного посещения театра, помогать театру и собственным рефлексиям в их борьбе за внимание аудитории;
  • сегодня необходимо вводить еще один критерий оценки произведения искусства – оценка его потенциала в борьбе на рынке внимания потребителя; это внимание ограничено, просчитываемо, оно неизбежно становится полем битвы различных отраслей культурного производства; это внимание становится активом, простого, в хорошем смысле, человека, который уже осознал, что обладает таковым активом и готов к сделкам;
  • сегодня необходимо объединение в отраслевые трайбы, сообщества, профессиональные племена, гильдии, общности; это необходимо во время глобального распада старых социальных общностей; только тот, кто способен к объединению с другими, выживет в складывающемся новом институциональном порядке, в новом-старом, архаичном мире; к сожалению, именно эта способность в нашей культурной сфере является редкостью;
  • сегодня для успешности на региональном уровне просто необходимо обладать как минимум общероссийскими, а лучше международными, «гамбургского счета» амбициями; одна из самых больших проблем региональных гуманитарных сообществ – неамбициозность, что странно для современной разветвленной медийной логистической сети. Ведь в этой сети за внимание даже жителя глубинки местному культурному актору приходится бороться с Голливудом, мейджором-производителем компьютерных игр, мейджором-производителем телесериалов, представителем столичной поп-культуры и т.п.

НУЖЕН ЛИ СОДЕРЖАТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ?

Содержательный анализ сегодняшних высказываний на ниве «культурной журналистики» в Екатеринбурге затруднен. По понятным причинам этих высказываний немного. Оценивать их по шкале «либеральный» – «консервативный» некорректно. Если рассматривать их в системе отношений между столицей и провинцией, то содержательный анализ смазывается, искажается. Возникают неизбежные помехи из-за:

– короткой дистанции между оценивающим и оцениваемым;

– большей толерантности из-за узости рынка;

– меньшей способности того или иного дискурса описывать конкретику, а значит большей его догматизации.

В регионах нет чистых либерализма и консерватизма. Феномены следует описывать, используя больше социологический словарь, чем идеологический. В регионах скорее живет эдакая доктринальная органика, с массой потерь и замутнений.

Пока эту доктринальную органику в культурной журналистике точнее будет описывать при помощи уже сложившегося описания русской интеллигенции. Мы понимаем, что это архаика, но ценность этого языка состоит в том, что он не только описывает, но и формирует до сих пор значительную часть региональной творческой интеллигенции, которая:

– как-то по-особенному, непротиворечиво сочетает в себе абсолютный патернализм и декларируемое недоверие к институту государства;

– склонна к «вообще-говорению» о России; склонна в каждом высказывании, даже о совсем частных вещах вроде покосившегося забора, доходить до космического уровня обобщения; эта интеллектуальная наивность, свойственная русской интеллигенции, очень похожа на космизм наивной живописи;

– неспособна к критическому мышлению, выдавая банальные и предсказуемые качели «очарований/разочарований» и т.д.;

– слабо оснащена когнитивным арсеналом, интеллектуально несуверенна, почитая за самоценные такие операционные вещи, как «международность» и т.п.;

– включена в почти вековую закостеневшую систему видимости образования, особенно высшего;

– необоснованно уверена в своей социальной исключительности, что сегодня часто выглядит комично и даже пошло.

В некотором роде по этим причинам многим культурным журналистам нужен не объект описания, который удивляет, открывает что-то новое, ставит в тупик, а объект, который соответствует наличным пред-убеждениям, пред-верам. Из этого вытекает игнорирование многими культурными журналистами значительной части культурных акторов, культурных феноменов, которые тоже научились существовать в почти эталонной ситуации «художник без критики». Тем не менее эти акторы и феномены, получая ресурсы на свое существование самыми причудливыми способами – от государства, институтов, корпораций, «добрых людей», – мобилизуют в лучшем случае свои аудитории через своих фанов, мобильные сети, а в худшем случае – порождают поток неуспешных стартапов.

По большому счету в такого рода ситуации нет ничего плохого для актора, но настораживает видимость ситуации «публика без художника». Публика всегда кого-нибудь себе найдет. Проблема же в том, что часто те, кого находит она, происходят не из нашей культуры, не из нашего логоса, не из нашего мелоса, не из нашего социума, не из нашей политики и т.п. Нет ничего плохого в ощущении включенности в глобальный, мировой контекст. Плохо то, что многие крайне важные функции искусства отправляются не отечественными авторами, делателями, акторами.

Важно заметить, что такое положение вещей характерно не только для постсоветской культуры. Скорее оно начало складываться в советские времена, когда значительная часть функционального искусства тоже, как ни странно, была отдана на откуп не отечественных акторов и интерпретаторов. Поздняя советская культура не смогла породить по-настоящему качественную поп-культуру, что в конечном итоге и предопределило крах советской цивилизации, как это ни громко звучит. Сможем ли мы избежать этого сейчас? В любом случае, роль культурной журналистики в такого рода значимых и определяющих вещах очень велика.

РЕКОМЕНДАЦИИ

Для нас очевидно, что в Екатеринбурге может и даже должно быть создано федеральное медиа, посвященное культуре. Медиа, в котором будут представлены все шесть направлений, «потоков» культурной журналистики, приведенных выше. Именно не включенность Екатеринбурга в многослойную столичную культурную повестку, полную страстей, взаимных обид и обязательств, дележа государственных и корпоративных ресурсов – именно это является важным ресурсом города, который одновременно равноудален и от столицы, и от региональной культурной повестки, с ее откровенным провинциализмом, неритмичностью культурных «сердцебиений»… Екатеринбург – странная культурная аномалия, украшение российского культурного ландшафта, странный Другой, резкое зеркало, в котором может отразиться все самое интересное и ценное, производимое нашей культурой.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов