Поиск по сайту

12 Февраля 2020

Культурная эвакуация: Государственный Эрмитаж

Проект, посвященный Году памяти и славы


Текст: Дарья Санникова Текст: Дарья Санникова
Мне нравится!

В Год памяти и славы мы начинаем большой проект, посвященный эвакуации в Свердловск в годы Великой Отечественной войны культурных сокровищ нашей страны. Но цикл публикаций будет посвящен не только предметам искусства – хотя и им тоже. Гораздо важнее нам кажется попытаться увидеть эвакуацию глазами тех людей, которые пережили страшное и тяжелое время, но остались при этом верны себе и своему делу. И первыми героями нашего проекта станут сотрудники Государственного Эрмитажа, эвакуированного в Свердловск 24 июня 1941 года.

Начать проект с рассказа о жизни свердловского филиала Эрмитажа мы решили по нескольким причинам. Во-первых, на 2020 год запланировано открытие Культурно-просветительского центра «Эрмитаж-Урал» в Екатеринбурге – событие, корнями уходящее в далекий 1941 год, когда стали выстраиваться крепкие, теплые и, как оказалось, долговечные отношения между музейщиками северной и уральской столиц. Во-вторых, об эвакуации Эрмитажа уже известно очень многое – тем интереснее попробовать найти новый ракурс повествования и поговорить не о глобальном подвиге, а о каждодневном труде и упорстве людей, без которых этот подвиг был бы невозможен. Увы, немногие сотрудники Эрмитажа, работавшие в это время, вели дневниковые записи: жизнь ухудшалась с каждым днем, в тяжелой повседневной работе свободного времени почти не было.

«Блокада продемонстрировала не только примеры стойкости, героизма, но и показала силу и высоту человеческого духа. Люди творили, создавая прекрасное, сохраняли для потомков величайшие ценности культуры, сокровища мирового искусства. Изможденнные и истощенные, они продолжали работать – писали научные труды, спасали коллекции Эрмитажа, перенося из разрушенных и затопленных помещений экспонаты, даже водили экскурсии для солдат в нетопленых залах, демонстрируя пустые рамы и страстно, ярко рассказывая о картинах, которые когда-то висели в этих залах».

Из доклада «Наука под артобстрелом»

Ольги Ермолиной и Ирины Ефимовой (Государственный Эрмитаж)

Ленинград. Июнь 1941. Эвакуация

23 июня 1941 года. «Эрмитаж закрыт. В залах вместо посетителей выстраиваются ящики разных размеров, картины начинают исчезать со стен. Очищаются подвальные помещения, где устраиваются бомбоубежища. Часть помещений будет использована для хранения коллекций. День простоял пасмурный, шел дождь – погода не летняя», – пишет в своем дневнике 23 июня 1941 года научный сотрудник Эрмитажа Мария Сергеевна Коноплева. Сквозь сухие документальные строчки чувствуется горечь и обеспокоенность: замирает работа библиотеки, пустеют кабинеты, молодые сотрудники спешно уезжают на фронт, а все оставшиеся снимают и упаковывают картины, составляют описи… Торопят приехавшие из Москвы представители Комитета по делам искусств – и описи приходится делать упрощенно, упуская многие подробности.

На помощь сотрудникам музея приходят художники, артисты, ученые, не призванные в армию студенты; упаковка идет круглыми сутками, отдыхают и спят – в зрительном зале Эрмитажа.

Всеми вопросами лично занимается Директор Эрмитажа Иосиф Абгарович Орбели – крепкий хозяйственник: он жестко и настойчиво требует от снабженцев нужные материалы, оборудование, людей. «Для музейного мира эвакуация Эрмитажа – уникальная история. Это была не только четко продуманная стратегия, но и точно сработанный план. С 1939 года начали закупать материалы для транспортировки, было продумано, как упаковывать и что. Это было очень важно, ведь речь шла не о сотнях и тысячах экспонатов, а о более чем миллионе! В первую очередь, конечно, спасали холсты и графику (художественные рамы остались в Эрмитаже) – как то, что, в отличие от, например, каменной скульптуры, в первую очередь пострадает от огня или воды», – рассказывает Юлия Сирина, заместитель директора по выставкам и развитию Екатеринбургского музея изобразительных искусств.

Директором филиала Эрмитажа в Свердловске назначается заведующий отделом западноевропейского искусства музея Владимир Францевич Левинсон-Лессинг. Ему же предстоит возглавить первый эвакуационный эшелон, в котором находится практически вся музейная экспозиция. 22 вагона, 500 тысяч экспонатов, бронированный вагон для особо ценных раритетов, два вагона для охраны и 17 сотрудников музея с семьями, платформы с зенитными орудиями и пулеметами… Ответственность за экспонаты и людей ложится на плечи Левинсона-Лессинга – он один знает, куда направляется первый железнодорожный эшелон, покидающий Ленинград рано утром 30 июня. Больше этого не знает никто – в том числе пассажиры эшелона: они понимают лишь, что едут в глубь страны, и думают, что их везут в Сибирь. Но до Свердловска можно было добраться куда быстрее, чем до Новосибирска.

«Мы знаем, что Левинсон-Лессинг был уникальный человек – профессор, ученый, археолог, заведующий отделом западноевропейского искусства, – рассказывает Юлия Сирина. – Он не случайно был выбран руководителем филиала. Западноевропейский отдел Государственного Эрмитажа – один из самых крупных отделов музея, в нем очень много секторов, занимающихся разными направлениями и периодами искусства. Очень важно, что Владимир Францевич был способен заниматься не только научно-исследовательской, но и организационно-управленческой работой. Эти качества – самоотверженного исследователя и управленца, руководителя, готового брать на себя большую ответственность – редко совмещаются в одном человеке. Но в нем они определенно сошлись. Он ведь хотел пойти на фронт – кстати, как и Орбели – и отказаться от должности директора филиала. Но это было очень важное стратегическое решение: в сущности, он дублировал Орбели, и на нем лежала гораздо большая ответственность, чем на директоре Эрмитажа, потому что все фонды, отправленные в Свердловск, прикреплялись к Левинсону-Лессингу, а Орбели теперь отвечал за практически пустой Зимний дворец».

Как только в дорогу отправляется первый эшелон, сотрудники Эрмитажа в спешке готовят второй: упаковывают скульптуру, арсенал, книги. Работать приходится до десяти часов вечера. 2 июля в Эрмитаже по окончанию рабочего дня проходит «общее собрание, посвященное вопросу об организации добровольческой армии. Всего около 40 человек записалось… Одновременно записывалось в трудовую армию много женщин», – пишет в дневнике Мария Коноплева.

Между тем, 14 июля упакованные эрмитажные ценности до сих пор не вывезены из Эрмитажа, и 15 июля Иосиф Орбели вызывает к себе всех сотрудников-мужчин и вместе с ними начинает переносить ящики ближе к подъездам. Второй эшелон отбывает из Ленинграда 20 июля: в 23 вагонах он увозит 1422 ящика с 700 тысячами эрмитажных экспонатов. Третий эшелон так и не отправился в путь – уже упакованные 350 ящиков остались в Эрмитаже: началась блокада. Они пострадали больше всего: дворец не отапливался, а зимы стояли суровые.

Свердловск. 1941. Быт и дежурства

«Эвакуация Эрмитажа – глобальное героическое событие. Совершили его люди, которые отправляли эшелоны, продумали стратегию, приехали сюда и прожили здесь часть своей жизни – вдали от родного музея, родного города, близких и линии фронта, – рассказывает Юлия Сирина. – Люди, которые уезжали в эвакуацию, понимали, что у них есть определенная миссия. Но при этом они чувствовали, что едут в чуть лучшие условия. И психологически это было для них очень тяжело».

Главная задача сотрудников Эрмитажа в первый месяц после прибытия эшелона в Свердловск – разместить экспонаты в Свердловской картинной галерее, Польском костеле и Ипатьевском доме (Антирелигиозном музее). В последнем обустраиваются рабочие места для эрмитажных сотрудников – благо, в доме есть печное отопление. И хотя оно спасает от холода в зимние месяцы, находиться в здании небезопасно: в типографии, которая располагается в подвале Ипатьевского дома, большой запас бумаги, а значит, велика вероятность пожара.

Эрмитажники трудятся не покладая рук: создают подходящие условия для эвакуированных ценностей, обеспечивают их безопасность и сохранность, тщательно контролируют их состояние. А между тем, они прибыли в переполненный город и остро чувствуют на себе все невзгоды военного времени: проблему расселения, бытовые неудобства, сложности с отоплением. И это, не говоря о постоянной тревоге за близких, которые остались в Ленинграде, и за собственную судьбу.

Решение многих бытовых вопросов берет на себя директор свердловского филиала Эрмитажа Левинсон-Лессинг: он заботится о том, чтобы у эрмитажников было жилье, топливо, еда и одежда, и сетует, что многие музейщики вынуждены жить в плохо оборудованных домах в частных секторах, крайне удаленных от мест хранения экспонатов. Так, научный сотрудник Эрмитажа Евгения Георгиевна Пчелина (ее невестка и два внука по настоящее время работают в Эрмитаже) делит с двумя сыновьями небольшую комнатку (15 кв.м) – одну из трех в деревянном доме по улице Листокатальщиков, 35, в районе Верх-Исетского завода. Условия сложно назвать комфортными – нет ни удобств, ни водопровода, ни электрического света, а добраться до работы можно лишь на трамвае-однопутке.

Не хватает зимней одежды, почти невозможно достать валенки или полушубок. Но тяжелее всего дело обстоит с питанием: сотрудники Эрмитажа вынуждены писать письма с просьбами прикрепить их к столовым закрытого типа, ведь цены на продукты в магазинах взлетели в несколько раз: ржаная мука – в 125 раз, картофель – в 71 раз, молоко – в 40 раз.

Но тревога сотрудников за сохранность экспонатов сильнее переживаний по поводу бытовых условий. Они круглосуточно дежурят в зданиях, где они хранятся, регулярно проводят контрольные вскрытия ящиков, обследуют памятники. Задача эта непростая: из-за того, что помещений недостаточно, ящики расположены в несколько рядов один над другим и, порой, в такой тесноте ко многим из них нет доступа.

Свердловск – Ленинград. 1942. Подвиг во имя науки

В 1941 году научная деятельность сотрудников свердловского филиала Эрмитажа практически останавливается – в условиях эвакуации продолжать писать труды практически невозможно. Но скоро становится ясно: продолжение любимого дела необходимо эрмитажникам для жизни не меньше, чем еда и теплая одежда.

«В период становления новой страны образуется прослойка интеллигенции, которая занимается гуманитарным трудом: эти люди с очень широким диапазоном знаний, самоорганизованные, прекрасно образованные. Они мыслили глобально – горазд дальше стен своего кабинета или границ своей научной деятельности», – рассказывает Юлия Сирина.

Но как заниматься научными исследованиями? Музейное сообщество разобщено: эрмитажников раскидало по всей стране; в Свердловске нет ни литературы, ни личных рукописей: все осталось в Ленинграде, слишком велика была спешка при подготовке эшелонов – лишь немногие сотрудники успели взять с собой в Свердловск собственные научные материалы и незаконченные рукописи, над которыми они могли работать.

Эрмитажников спасает Владимир Францевич Левинсон-Лессинг: в середине сентября 1942 года, в период непрерывных бомбежек и артобстрелов, тяжелых боев на ближних подступах к Ленинграду директор филиала отправляется в блокадный город – со списками книг и документов, так нужных его сотрудникам. Оставшиеся в Ленинграде работники музея встречают его с радостью: все хотят знать, чем живет филиал Эрмитажа, все ждут новостей от коллег и близких. Подробную запись об этом визите оставил будущий заведующий научно-просветительским отделом Павел Филиппович Губачевский, в годы войны назначенный начальником охраны Эрмитажа.

Левинсон-Лессинг и сам был счастлив снова оказаться на знакомых улицах, увидеть родные лица. Обо всех своих впечатлениях он пишет в Свердловск, где тоже жадно ждут новостей об оставленном доме, пусть даже эти новости зачастую печальны. Впрочем, Левинсон-Лессинг старается поменьше писать о негативном, и тон его писем всегда бодр. Он чувствует лежащую на нем ответственность за душевное состояние коллег: «Мой приезд воспринимается как своего рода большой праздник, потому что во мне воплощен сейчас для них весь наш коллектив».

Дни проходят в новых встречах, разговорах и напряженной работе по сбору книг и рукописей, необходимых в Свердловске. Отъезд дважды откладывается, ведь нужно закончить все дела, найти упаковочные ящики для книг, прочитать то, что нет возможности увезти с собой. Еще одна задача директора филиала – уговорить некоторых сотрудников уехать с ним в эвакуацию. Многие не хотят покидать Ленинград, несмотря на все прошедшие и грядущие трудности, но Левинсон-Лессинг понимает, как важно сохранить не только жизни людей, но и научное «ядро» Эрмитажа. Об этом он ранее писал Орбели и уже добился перевода в Свердловск некоторых научных сотрудников, разбросанных по разным городам страны.

Доставленная в Свердловск часть библиотеки и личных архивов позволяет вернуться к полноценной научной и музейной деятельности. Продолжаются научные заседания, идет работа над «Историей западноевропейского искусства» и другими темами, начатыми до войны, исследуется материальная культура Урала, пишутся диссертации. Евгения Георгиевна Пчелина и Татьяна Алексеевна Измайлова заканчивают в Свердловске свои кандидатские диссертации и успевают защитить их в Московском университете в 1944 году.  Востоковеды Милица Эдвиновна Матье и Исидор Менделевич Лурье готовят и в 1945 году защищают докторские диссертации. Археологи Григорий Дмитриевич Белов, Михаил Петрович Грязнов и Александр Александрович Иессен работают над монографиями, которые будут напечатаны сразу после войны.

Сотрудники Эрмитажа участвуют в археологических экспедициях и раскопках, изучают историю и культуру Урала, проводят научные консультации в местных музеях. «Представления о том, что эти люди сидели исключительно за рабочими столами, приглядывали за ящиками и их пересчитывали, в корне неправильные. Люди делали свое дело. При этом у многих научная работа была не связана ни с Уралом, ни с фондами Эрмитажа. Были сотрудники, которые занимались историей Древнего Египта, древнего мира, европейских культур», – отмечает Юлия Сирина.

Свердловск. 1941-1945. Научно-просветительская работа

Очень скоро эвакуация Эрмитажа в Свердловске перестает быть тайной. Сотрудников филиала мечтают заполучить все: начинают сыпаться заявки на лекции, эрмитажники ведут семинары в городе и за его пределами (известно, к примеру, что Татьяна Измайлова объехала с лекциями всю область). На первых порах речь идет о десятках лекций, но их число постоянно растет, и в 1944 году достигает внушительной цифры – 1156! Эрмитажники читают их в госпиталях, школах, Дворце пионеров, в областном отделении Союза советских архитекторов, для педагогов города и области, рабочих крупнейших заводов (в клубах и общежитиях), для воинских частей, на призывных пунктах, в колхозах области. А научный сотрудник Валентина Николаевна Березина зимой 1942 года прикрепляется в качестве лектора к санитарному поезду.

Широко разворачивается и педагогическая работа. В 1942-43 годах начинает свою педагогическую деятельность и Левинсон-Лессинг: он преподает студентам эвакуированного Московского университета. Анна Алексеевна Передольская ведет в Свердловском государственном университете курс истории античного искусства, Александр Александрович Иессен – курс «Основы археологии», Алиса Владимировна Банк – курс по истории византийского искусства, Кира Федоровна Асаевич – по истории русского искусства. Ряд сотрудников читает лекции в Педагогическом, Юридическом, Медицинском и Индустриальном институтах.

Эрмитажники просят привлекать их к изучению коллекций Свердловского краеведческого музея – его богатые фонды становятся базой для научно-исследовательской работы многих научных сотрудников филиала. Кроме того, они активно помогают другим уральским музеям: в Свердловском областном краеведческом музее, Свердловской картинной галерее, Музее революции, Художественном музее Нижнего Тагила они проводят атрибуции и экспертизы картин и гравюр, монет и медалей, произведений прикладного искусства и археологических памятников, организовывают консультации и семинары, помогают в создании музейных экспозиций.

Сотрудники филиала продолжают даже экспозиционную деятельность: в 1943 году открывают выставку «Военная доблесть русского народа», на которой посетители могут увидеть картины, рисунки и гравюры, отражающие мужество соотечественников в борьбе с захватчиками со времен Александра Невского.

Знания и опыт сотрудников Эрмитажа очень пригождаются совсем молодому, открывшемуся в 1936 году музею – Свердловской картинной галерее, чьи собрания живописи и графики требуют искусствоведческого исследования и реставрации. Левинсон-Лессинг пишет заявление о желании Эрмитажа пополнить научную библиотеку галереи специальной литературой, оказать музею методическую помощь и принять на себя обязанность по реставрации принадлежавших ему картин.

За помощь, оказанную в годы, проведенные в Свердловске, 4 октября 1945 года Исполком Свердловского областного Совета депутатов трудящихся объявляет благодарность всем сотрудникам Эрмитажа. Особенно отмечена деятельность профессоров Владимира Францевича Левинсона-Лессинга, Алексея Андреевича Быкова, Милицы Эдвиновны Матье, Татьяны Давидовны Каменской, старшего реставратора Федора Антоновича Каликина, старшего научного сотрудника Киры Федоровны Асаевич.

Санкт-Петербург – Екатеринбург. 75 лет спустя

Большая часть дневников, воспоминаний, писем Владимира Францевича Левинсона-Лессинга и сотрудников Эрмитажа, которые были в эвакуации в Свердловске, хранится сегодня в Государственном Эрмитаже. «Они сейчас обрабатываются и оцифровываются. Проделана огромная работа отдела рукописей и документального фонда Эрмитажа, и все это – на благо музейной экспозиции, посвященной сотрудникам Эрмитажа в годы эвакуации. Этой личной эмоциональной историей откроется культурно-просветительский центр «Эрмитаж-Урал», – рассказывает Юлия Сирина. – Открытие филиала в Екатеринбурге – это нечто большее, чем просто выставочная площадка и создание центра-спутника Эрмитажа. В нашем случае это действительно уникальное событие, потому что мы были связаны с Эрмитажем на протяжении всех 75 лет после реэвакуации».

Закончить этот текст хочется цитатой директора Эрмитажа Михаила Пиотровского, открывающей книгу «Эрмитаж спасенный»: «Опорой стойкости Эрмитажа и его голодных защитников было твердое знание того, что основные коллекции музея не погибнут, даже если погибнут они сами. Четкость проведенной эвакуации была залогом того, что и дальше коллекции, бережно уложенные в деревянные ящики, не пропадут, будут окружены вниманием и заботой. Свердловск стал тем местом родной земли, где эвакуированный Эрмитаж нашел защиту».

***

Редакция благодарит за помощь в подготовке материала заместителя директора по выставкам и развитию Екатеринбургского музея изобразительных искусств Юлию Сирину. В тексте использованы материалы из книги «Эрмитаж спасенный», изданной Государственным Эрмитажем, а также материалы докладов к Всероссийской научно-практической конференции «Музей и война. Судьба людей, коллекций, зданий»:

– «Наука под артобстрелом (научная деятельность Эрмитажа в годы блокады)» (Ольга Ермолина, Ирина Ефимова; Государственный Эрмитаж);

– «Екатеринбург – Петербург. Одна война – одна победа» (Ольга Зимина, Государственный Эрмитаж);

– «Эрмитаж в блокадном дневнике Марии Коноплевой» (Анна Кузьмичева, Государственный Эрмитаж);

– «Повседневная жизнь музеев Свердловской области в годы Великой Отечественной войны» (Надежда Пахомова, Музей истории камнерезного и ювелирного искусства);

– «Научная деятельность сотрудников Эрмитажа в эвакуации в годы Великой Отечественной войны: по материалам архива Государственного Эрмитажа» (Екатерина Селезнева, Государственный Эрмитаж).

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Татьяна / 19 Февраля 2020 в 14:54

Я работаю в музее истории Дворца (бывший Дворец пионеров). В отчете директора М.Сперанской за 1943-1944 уч.год я нашла информацию о том, что юные историки под руководством К.Ф. Асаевич сделали целый ряд работ на тему "Демидовский Урал".

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов