Поиск по сайту

20 Марта 2020

Культурная эвакуация: «Херсонес Таврический»

Проект, посвященный Году памяти и славы


Текст: Дарья Санникова Текст: Дарья Санникова
Мне нравится!

В Год памяти и славы мы запустили большой проект, посвященный эвакуации в Свердловск в годы Великой Отечественной войны культурных сокровищ нашей страны. В каждом из выпусков мы рассказываем о большом подвиге, который совершали работники разных культурных учреждений. В сегодняшнем материале рассказываем историю спасения экспонатов Государственного Херсонесского музея (ныне — Государственного музея-заповедника «Херсонес Таврический»), гораздо менее известную, чем история спасения коллекций Государственного Эрмитажа. Однако она ничуть не меньше поражает тем, как самоотверженно и героически действовали люди, спасающие музейные ценности.

24 июня 1941 года. Во двор музея «Херсонес Таврический» падает магнитная мина весом в полтонны и сильно повреждает музейные помещения. В этот день для Херсонеса начинается война: четыре сотрудника записываются добровольцами в ряды Красной Армии, на территории музея организуется бомбоубежище, экспозиция обоих залов сворачивается, экспонаты прячут в подвал, сворачиваются археологические раскопки, памятники фотографируются и описываются, снимается план раскопанных помещений. И, конечно, с каждым днем все острее встает вопрос о необходимости эвакуации памятников из музея.

Группа работников музея на занятиях противовоздушной и химической обороны. Крайний справа − директор музея Иван Максименко, слева от него стоит главный бухгалтер музея М.И. Самков. В конце колонны − С.Ф. Стржелецкий (слева) и А.К. Тахтай (справа). 1940 год

Разрабатывается мобилизационный план. Согласно ему, за 24 часа из Херсонеса нужно вывезти 28175 памятников и документов. Самые ценные и важные экспонаты готовят к эвакуации и упаковывают в ящики. Когда не хватает ящиков, из подвалов извлекают старые монастырские сундуки, окованные железом, – их ремонтируют и упаковывают в них вещи из фондов. Работать крайне опасно: фашисты считают территорию Херсонеса важным военным объектом и нещадно бомбят ее с первых же дней войны. Но большинство сотрудников музея бескорыстно, самоотверженно, подчас до последнего дыхания трудятся во имя спасения древнего города.

По разнарядке об эвакуации музею разрешают вывезти три тонны груза. Однако требующих спасения экспонатов оказывается гораздо больше – восемь тонн. За разрешение увеличить количество груза бьется директор музея Иван Данилович Максименко, и благодаря ему на корабль «Волга» удается погрузить все упакованные экспонаты – 108 ящиков: это научный архив (отчеты о раскопках, рукописи научных работ и т.п.) – 3 ящика, фотоархив (более 7 тысяч единиц хранения) – 20 ящиков, библиотека (3579 книг) – 34 ящика, экспонаты Херсонеса из экспозиции и фондов (11298 предметов) – 51 ящик.

Работу по подготовке к эвакуации памятников Херсонеса, архива и библиотеки возглавляет главный хранитель музея – Александр Кузьмич Тахтай. Ответственным за эвакуацию и хранение памятников и других научных материалов становится Станислав Францевич Стржелецкий – один из четырех сотрудников музея, которые в первые дни войны записались добровольцами на фронт.

А.К. Тахтай − заведующий средневековым отделом Государственного Херсонесского музея. Портрет. 1938 год

Станислав Францевич Стржелецкий родился 26 сентября 1910 года в Севастополе. Интерес и любовь к археологии проявились у него в раннем возрасте: в 1926 году он принимал участие в работах археологических экспедиций АН СССР и Херсонесского музея на Эски-Кермене и Мангуп-Кале под руководством научных сотрудников Государственной Академии Истории материальной культуры.

С 1938 года Стржелецкий работал старшим научным сотрудником Государственного Херсонесского музея. Работая в музее археологом-архитектором, он проводил раскопки и исследования в Херсонесе, на Гераклейском полуострове, в Инкермане. Результатом этих раскопок впоследствии стала кандидатская диссертация «Клеры Херсонеса Таврического», защищенная в 1960 году. Станислав Францевич был прекрасным организатором, энергичным человеком. В полной мере все эти качества проявились в деле спасения музейных ценностей во время Великой Отечественной войны.

Наталья Павловна Стрежелецкая, невестка Станислава Францевича и его единственная оставшаяся в Севастополе родственница, в одном из интервью предположила: «Если бы Станислав Францевич остался и попал в партизанский отряд, мы бы, наверное, о нем сейчас не говорили». Она аргументировала это тем, что все партизаны, которых знал Стржелецкий и с которыми должен был быть в одном отряде, погибли во время войны.

Станислав Францевич Стржелецкий. Портрет. 1950-е гг.

К сентябрю 1941 года эвакуация из Севастополя возможна только морем. Ситуация в городе осложняется, кораблей не хватает, и музею целых четыре дня приходится ждать своей очереди на эвакуацию. Ситуацию вновь спасает Иван Данилович Максименко: через штаб фронта он добивается того, чтобы музейное имущество как можно скорее было погружено на теплоход «Волга».

Плавбаза «Волга»

16 сентября 1941 года. 108 ящиков стоят на пристани и приготовлены к погрузке. На следующий день их грузят на баржу и буксируют на рейд для погрузки на корабль «Волга». 18 сентября, в ночи и страшной спешке – за два часа работы – трюмы корабля заполняются экспонатами и документами из Херсонеса. «18/IX. Погрузка на корабль с направлением в Новороссийск. Вследствие слабости упаковки и спешности погрузки часть ящиков была повреждена. Вечером вышли на открытый рейд, где простояли до рассвета», – сообщается в отчете Стржелецкого директору музея Максименко.

В этом же отчете Станислав Францевич сообщает, что по распоряжению командования корабль не заходит в Новороссийск. С 19 по 21 сентября корабль следует из Севастополя в Поти. «На траверзе Сухума была отогнана подводная лодка противника», – пишет Стржелецкий. В пути до кавказских берегов Станислав Францевич с помощью судового плотника ремонтирует разбитые при погрузке монашеские сундуки, накрепко обматывает их веревкой.

26 сентября 1941 года. Через пять дней после прибытия в Поти херсонесские ценности по железной дороге направляются в Тбилиси. В вагоне Станислав Францевич начинает вести путевые записки и устраивать свой вагонный быт: поставил печурку, соорудил ложе – в мраморном саркофаге II — III веков нашей эры (сейчас находится в постоянной экспозиции Херсонеса), столом послужили ящики и стела с текстом присяги жителей древнего Херсонеса. Стржелецкий в путевом дневнике подробно описывает все невзгоды этого путешествия, во время которого пришлось испытать голод и неоднократные бомбежки.

28 сентября 1941 года. Прибытие в Тбилиси. В отчете Станислав Стржелецкий пишет: «Благодаря исключительной помощи Академии Наук Грузии в лице вице-президента, академика Джанашиа, через ЦК КП(б)Г и Совнаркома Грузии получил разрешение на занимаемый вагон и дальнейшее его следование на Свердловск. Вследствие отсутствия денег и ответа НКП Крымской АССР с согласием на заем таковых у Академии Наук был задержан в Тбилиси до 10 октября». В конце концов, разрешение на займ – чтобы оплатить железнодорожные расходы – Станислав Францевич добился у Наркома финансов Грузии. Так и не дождавшись ответа от НПК Крымской АССР, он получил средства от Академии Наук и смог выдвинуться из Тбилиси.

10 октября 1941 года. Вагон с херсонесскими ценностями выезжает в Тбилиси. Время в пути затягивается. В отчете Стрежелецкий пишет о постоянных задержках на станциях, вынужденных долгих стоянках. «24/X. Передвинули еще на 15 км к северу на станцию Гиль-Гиль-Чай. Здесь был задержан до 11-го ноября. За этот период вынужденного стояния неоднократно приезжал в Баку, добиваясь дальнейшего продвижения. Первоначально получил категорическое приказание уполномоченного ЦК ВКПб и Совнаркома СССР разгружаться в Баку», – пишет Стржелецкий. Однако в Баку вагон смог прибыть лишь 12 ноября.

12 ноября 1941 года. Прибыв в Баку, вследствие изменившейся обстановки на фронте поступает приказ переезжать в Среднюю Азию и следовать по маршруту. Однако весь транспорт перегружен, и только через 8 дней, 20 ноября, удается погрузиться на пароход с назначением в Красноводск.

22 ноября 1941 года. Пароход прибывает в Красноводск. Тут приходится вступать в борьбу с погодными условиями: защищать ящики с экспонатами сначала от дождя. Через два дня, когда ящики погружают в вагон, чтобы следовать на восток, ударяют морозы. 29 ноября вагон прибывает на станцию Арысь – и стоит там до 6 декабря. «Вырваться удалось только при активном содействии органов НКВД, к которым вынужден был обратиться за помощью», – пишет Стржелецкий.

26 декабря 1941 года. При беспрерывных морозах, иногда до минус 33-х, через Чкалов и Челябинск, выгон с имуществом музея приезжает в место назначения – в Свердловск.

«Несмотря на целый ряд неблагоприятных обстоятельств, материалы прибыли в Свердловск в удовлетворительном состоянии», – отмечает Стржелецкий. В списке таких обстоятельств он перечисляет длительное нахождение материалов в вагоне (в том числе полтора месяца – на морозе); старую и слабую тару, которую пришлось ремонтировать и перетягивать проволокой в Красноводске; непредвиденные перегрузки (за время пути 4 раза пришлось загружать и выгружать материалы); длительное нахождение материалов под дождем (Поти, Красноводск) и снегом (Баку) в течение нескольких суток – даже несмотря на все предпринятые меры.

В Свердловске тоже не обходится без трудностей, сложностей и хлопот. На выручку приходит директор Свердловского краеведческого музея Антонина Петровна Курбатова, которая на первых порах соглашается приютить херсонесские ценности.

Однако места в Областном музее краеведения категорически не хватает. На выручку приходят директор филиала Государственного Эрмитажа профессор Владимир Францевич Левинсон-Лессинг и зам. директора Эрмитажа Матье: они принимают на хранение 52 херсонесских ящика с наиболее ценными экспонатами. Однако от хранения вместе с фондами Эрмитажа Стржелецкому также пришлось отказаться.

Отдельного помещения – бывшего фотоателье по адресу ул. Карла Либкнехта, 49 – для фондов Херсонесского музея добивается заведующий областным отделом народного образования Николай Фёдорович Хлесткин. В городе, принявшем массу эвакуированных предприятий и учреждений, это было неслыханной роскошью. Хлесткин же помогает Стржелецкому получить единовременное пособие, теплую комнату, обувь и зачисляет его в штат сотрудников краеведческого музея.

Стржелецкий активно принимается за работу: приступает к подробной описи эвакуированного материала (из-за спешки при эвакуации на это не было времени), выявляет материалы, подвергшиеся порче или повреждению, и начинает элементарные меры предохранения их от дальнейшего разрушения – просушку материалов, промывку, просушку и обработку негативов. В отчете он указывает, что необходима помощь «одного технически грамотного фотографа, который совместил бы свои обязанности с элементарными обязанностями химика-реставратора, и одного научного работника».

При этом материальное положение Станислава Францевича оставляет желать лучшего – об этом он также пишет в отчете Максименко:

 

При этом Стржелецкий, будучи военнообязанным, 16 января встает на учет по городу Свердловску в Октябрьском районном военкомате. Он получает предупреждение и отсрочку в 10 дней – завершить все необходимые дела. «Учитывая сложившиеся обстоятельства и большую работу по охране и сбережению научных материалов Херсонеса, учитывая исключительную важность этих материалов и обычную недооценку их, считаю прямо обязательным мое бронирование на время составления охранных описей и приведения в порядок (предварительный) эвакуированных ценностей». В случае если бы Стржелецкому не удалось добиться бронирования, его немедленно призвали бы на фронт.

26 января 1942 года. Выходит приказ по Свердловскому областному отделу народного образования: все имущество Херсонесского музея разместить в помещении Музея революции – бывшем доме инженера Н.Н. Ипатьева на углу бывших Вознесенского проспекта и Вознесенского переулка – том самом доме, в подвале которого в ночь с 16 на 17 июля 1918 года был расстрелян вместе с семьей и прислугой последний император Российской империи Николай Второй.

29 января 1942 года. Приказом народного комиссара просвещения РСФСР В.П. Потемкина С.Ф. Стржелецкому объявлена благодарность «за исключительно добросовестное выполнение служебных обязанностей и проявленную им инициативу, энергию и настойчивость при эвакуации музейных ценностей». Его имя занесли в Книгу почета работников Наркомпроса. А 29 июля 1942 года он был даже награжден премией в 1000 рублей.

В эвакуации С.Ф. Стржелецкий занимается инвентаризацией памятников, архивных дел и фотонегатеки, составляет описи эвакуированных памятников, проводит сверку памятников по инвентарным книгам.

Так, удалось эвакуировать 11298 памятников (1888 – 1940 гг.) и вывезти научную библиотеку (3579 томов). Последняя, по воспоминаниям Стржелецкого, «являлась лучшей исторической и археологической библиотекой в Свердловске и ею пользовались научные работники и профессорско-преподавательский состав крупнейших научных учреждений и учебных заведений: Свердловского государственного университета, Свердловского государственного педагогического института, Областного музея краеведения, а также 1-го Московского Государственного университета, филиала Государственного Эрмитажа и других учреждений».

Также из Херсонеса в Свердловск эвакуирован полностью весь научный архив музея (581 документ), состоящий из отчетов о раскопках, дневников раскопок, описей находок из раскопок, научной и финансовой переписки и других документов за период с 1888 по 1941 годы. Вместе с архивом эвакуирована вся научная картотека с чертежами, планами всего городища, отдельных участков раскопок, чертежами Гераклейского полуострова и его памятников, а также некоторых памятников Горного Крыма, прилегающих к Херсонесу.

Наряду с остальными научными материалами удалось вывезти 7 тысяч негативов – памятников Херсонеса, Горного Крыма, Балаклавы, Гераклейского полуострова. Негативы охватывают период с 1888 по 1941 годы.

Доцент Свердловского педагогического института Евгений Георгиевич Суров, в свободное от работы время, берется изучить состояние привезенных предметов и материалов. «Он, – как отмечал Стржелецкий, – привлек к делу сохранности ценностей и своих студентов. Я его с полным правом могу считать херсонесским сотрудником – так много он сделал для музея».

Сразу после окончания войны все экспонаты были возвращены в Херсонес, а Стржелецкий был назначен на должность заместителя директора Херсонесского музея. Станислав Францевич более 30 лет проработал в Херсонесском музее. Это был талантливый археолог, неравнодушный, активный человек, увлекавший своей энергией и любовью к археологии молодых сотрудников.

Разрушенное здание музея. 1949 год

Об эпопее перевозки музейных ценностей в Свердловск общественность узнала только через 20 лет после этих событий.

***

Редакция благодарит за помощь в подготовке материала первого заместителя директора Государственного историко-археологического музея-заповедника «Херсонес Таврический» Татьяну Викторовну Сарапулкину. В тексте использованы фотографии и документы из архивов музея-заповедника «Херсонес Таврический».

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Комментариев пока нет, оставьте первый комментарий.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры
База тегов