Поиск по сайту

21 Апреля 2020

Культурная эвакуация: Свердловская консерватория имени М.П. Мусоргского

Проект, посвященный Году памяти и славы


Текст: Дарья Санникова Текст: Дарья Санникова
Мне нравится!

В Год памяти и славы мы запустили большой проект, посвященный эвакуации в Свердловск в годы Великой Отечественной войны культурных сокровищ нашей страны. В каждом из выпусков мы рассказываем о большом подвиге, который совершали работники разных культурных учреждений. В сегодняшнем материале рассказываем историю Свердловской консерватории, которая в военные годы стала домом для великих музыкантов – исполнителей, композиторов и педагогов. Помогает нам в этом заведующая отделом специального фортепиано Уральского музыкального колледжа Мира Исаевна Олле, которая с 1940 по 1945 годы была студенткой Свердловской государственной консерватории имени М.П. Мусоргского.

«Нейгауз привез молодую банду своих выпускников»

Свердловская консерватория была открыта за несколько лет до войны – в 1934 году – благодаря талантливому композитору и организатору Маркиану Петровичу Фролову, который и возглавил учебное заведение. Он не только создал в Свердловске высшее звено музыкального образования, но и обеспечил его преподавательскими кадрами: используя свои ленинградские и киевские связи, уже в те годы Маркиан Петрович активно агитировал бывших коллег переезжать на Урал и работать в молодом вузе.

«В ознаменование этого торжественного события – открытия Консерватории – был приглашен председателем приемной комиссии профессор Московской консерватории Генрих Густавович Нейгауз, который привез молодую банду своих выпускников: Берту Соломоновну Маранц и ее мужа Семёна Соломоновича Бендицкого. Это были замечательные пианисты, очень талантливые музыканты, они многие годы своим искусством помогали развивать музыкальную жизнь города, области, да и всего Урала. У Берты Соломоновны и Бендицкого был открытый дом, они жили в Банковском переулке, у них часто занимались приезжие пианисты-гастролеры», – рассказывает Мира Исаевна Олле, которой несколько лет спустя посчастливилось учиться в классе Берты Соломоновны Маранц – выдающейся пианистки и педагога.

«Берта Соломоновна Маранц представляет образец талантливого и высококультурного музыкального деятеля, который является украшением не только Свердловской консерватории, но, в частности, и моей школы. Вся ее деятельность проникнутая превосходным вкусом и добросовестным отношением к делу, является без всякого преувеличения образцовой», – писал Генрих Нейгауз.

«Бурно и быстро прошел этот счастливый год»

К 1940 году Берта Соломоновна Маранц заведовала кафедрой специального фортепиано Свердловской консерватории. Тогда с ней и познакомилась юная Мира Олле: приехала к знаменитому педагогу на консультацию, после которой Берта Соломоновна предложила девушке сдать вступительные экзамены.

«Программа по специальности у меня была хорошо выучена, она соответствовала требованиям и по трудности произведения, и по своему составу: была полифония, две разнохарактерные пьесы, два этюда, – рассказывает Мира Исаевна. – Экзамен был назначен. Мне было 17 лет, я была смелая девица, кроме Берты Соломоновны никого не знала, и нимало не смутившись, сыграла свою программу. Позднее я узнала, что в приемной комиссии были представители кафедры специального фортепиано, а также профессора, композиторы Маркиан Петрович Фролов, Виктор Николаевич Трамбицкий и знаменитый флейтист, профессор Николай Романович Бакалейников».

В этом же 1940 году Мира Исаевна Олле стала студенткой первого курса Свердловской консерватории имени М.П. Мусоргского; Берта Соломоновна взяла ее в свой класс. Начался счастливый учебный год. «У Берты Соломоновны было очень интересно учиться. Я узнавала много нового, учила прекрасные произведения, выступала на академических концертах, усердно готовилась к каждому уроку. Я быстро подружилась с сокурсниками, мы много играли в четыре руки, вместе посещали все концерты в консерватории и филармонии. На гастроли в наш город приезжали выдающиеся исполнители: Мария Гринберг, Давид Ойстрах, Мирон Полякин. Бывали они и в консерватории, где у них проходили встречи со студентами, много рассказывали и исполняли произведения. Я, конечно, непременно была в первых рядах слушателей», – вспоминает Мира Исаевна.

Учебный год прошел бурно и быстро. Все экзамены Мира Олле сдала на пятерки и готовилась уехать на каникулы домой. Это было 20-21 июня 1941 года.

«Наш барак заметно ветшал»

«22 июня началась Великая Отечественная война. Многие наши мальчики были призваны в армию, многие из них не вернулись с войны – вечная им память. Наступила другая жизнь. Мы были очень молоды, но всеми силами старались быть полезными», – рассказывает Мира Исаевна.

Студенты Свердловской консерватории работали в госпиталях: писали письма под диктовку раненых, подносили лекарства, играли на музыкальных инструментах (госпитали зачастую размещались в общеобразовательных школах, где были залы с пианино; прямо в палатах играли «струнники» и «народники»). А еще посылали на фронт письма и посылки, работали в колхозах, во время каникул отправлялись на большие заводы – развивать самодеятельность.

Бытовые условия были не слишком комфортабельными: общежитие Консерватории представляло собой старый барак с печным отоплением во Втузгородке. До начала войны строительство нового общежития планировалось на 1941 год, но, разумеется, в годы войны о новом здании и речи быть не могло. А между тем ветхое общежитие со свердловчанами делили студенты из Киевской консерватории, в полном составе эвакуированной на Урал.

«Мы понимали, что киевляне были далеко от дома, на Украине бушевала война. Мы были к ним очень доброжелательны и внимательны. У нас в комнатах стояли старенькие инструменты, мы сделали расписание индивидуальных занятий и точно его соблюдали, чтобы они имели возможность заниматься столько, сколько им необходимо, – рассказывает Мира Исаевна. – Наш барак заметно ветшал, часто не хватало дров, отключали воду. Тяжело было с питанием. Нас немного поддерживала наша столовая. Каждый день мы все получали по тарелке густой горячей «заварухи» – что-то среднее между супом и кашей – и небольшой кусочек хлеба. Меня часто подкармливала Берта Соломоновна».

«Звучало много прекрасной музыки»

Несмотря на трудные бытовые условия, музыкальная жизнь Свердловска кипела ключом. У студентов Консерватории была масса возможностей услышать и увидеть лучших музыкантов своего времени. Так, в город был эвакуирован Союз композиторов, а с ним – Глиэр, Хачатурян, Мурадели, Кабалевский, Константин и Олег Эйгесы. Дирижировал оркестром Натан Рахлин, концертировала вокалистка Дебора Пантофель-Нечецкая, ей аккомпанировала Берта Соломоновна Маранц. «Звучало много прекрасной музыки. Один раз приезжал Дмитрий Шостакович. В филармонии исполнялись его симфонии, он был и на репетициях, и на концерте. И там мы, конечно, все вставали к нему в очередь. Я до сих пор помню этот вечер», – рассказывает Мира Исаевна.

Обогатился преподавательский состав Свердловской консерватории: в те годы преподавали музыковеды Лев Мазель, Виктор Цуккерман, Даниэль Житомирский; кафедру народных инструментов возглавлял киевский профессор Марк Гелис; вел специальный класс скрипки основатель одесской музыкальной школы одаренных детей профессор Пётр Соломонович Столярский. Лекции по методике обучения игре на фортепиано вел доцент киевской консерватории Борис Милич, курс по истории и теории пианизма – профессор Московской консерватории Григорий Михайлович Коган, создатель этой науки. «Мы с Бертой Соломоновной часто слушали, как занимается Григорий Михайлович Коган. Он играл весь репертуар piano pianissimo, причем это было полноценное звучание. Григорий Михайлович был большой мастер в исполнении миниатюр», – вспоминает Мира Исаевна. Также Маркиан Петрович Фролов привез в город профессора Наталью Николаевну Позняковскую, которая в эвакуацию была в одной из деревень Сибири.

«Мой день начинался рано. В семь часов я выезжала из общежития, в восемь можно было получить класс для занятий. Расписание было разное: иногда насыщенные дни, иногда более свободные. Я ничего не пропускала. Нужно было прослушать лекции по истории музыки, истории КПСС, методике, истории пианизма, уроки по сольфеджио, гармонии, камерному ансамблю, концертмейстерскому классу и специальности, – рассказывает Мира Исаевна. – А тут еще директор объявляет встречи: то с писателем Мариэттой Шагинян, которая была хорошо знакома с Рахманиновым и очень интересно о нем рассказывала, то с Надеждой Иосифовной Голубовской».

У Надежды Иосифовны учебного курса не было, но она часто проводила беседы о музыке. Объявляла день и час, собиралась заинтересованная аудитория, Голубовская садилась за рояль и рассказывала о творчестве Шуберта, Моцарта, Брамса и других великих композиторов, сопровождая рассказ собственным исполнением. Также вместе с Михаилом Борисовичем Рейсоном они давали много концертов камерной музыки. «Они владели всем камерным репертуаром для фортепиано и скрипки, играли программы наизусть, хотя камерную музыку принято играть по нотам», – отмечает Мира Исаевна.

Мира Исаевна рассказывает, что на втором курсе сдавала экзамен самому профессору Виктору Абрамовичу Цуккерману: «Профессор почему-то был ассистентом на экзамене у того преподавателя, который вел у нас этот курс. Помимо ответа на билет нужно было представить анализ фуги. Я тогда учила прелюдию, хорал и фугу Сезара Франка. Я сидела за роялем, Виктор Абрамович сел рядом, задавал мне вопросы и много интересно пояснял. Он потратил на меня много времени. Видимо, я отвечала толково, потому что получила оценку «отлично».

«Генрих Густавович, сыграйте, пожалуйста, вальсы Шопена!»

Жизнь выдающегося советского пианиста, профессора Московской консерватории Генриха Нейгауза на протяжении нескольких десятилетий довольно тесно была связана с Уралом. Его приезд в 1934 году в связи с открытием Свердловской консерватории не был единственным: все последующие годы Генрих Густавович, будучи консультантом фортепианной кафедры молодого уральского вуза, регулярно приезжал на переводные экзамены, проводил открытые уроки, концерты и встречи со студентами, читал лекции о фортепианном искусстве.

В 1942 году очередному появлению Генриха Густавовича на Урале предшествовали драматические события: обвинение в сотрудничестве с немцами, арест, восемь с половиной месяцев заточения на Лубянке. В июле 1942 года Нейгаузу был вынесен приговор: «за антисоветские высказывания выслать из Москвы сроком на 5 лет с запрещением проживать в режимных областях». Генрих Густавович был направлен в Краснотурьинский район. Путь лежал через Свердловск – а в Свердловске у Нейгауза были верные ученики и соратники. Хлопотать о том, чтобы Нейгаузу позволили остаться в Свердловске, взялись Берта Маранц и Семён Бендицкий. Возможно, все было бы напрасно, если бы не помощь прославленного пианиста Эмиля Гилельса, который обратился за помощью к первому секретарю Обкома партии Василию Михайловичу Андрианову.

«В конце концов, Генрих Густавович был снят с поезда и два с половиной года преподавал в Свердловской консерватории, – рассказывает Мира Исаевна. – Это были необычайно интересные уроки при полном классе собравшихся. Генрих Густавович приходил, садился в кресло и говорил: «Ну, кто сегодня будет играть?» Генрих Густавович и сам много показывал, много рассказывал, с такими интересными отклонениями, объяснениями… Мы, конечно, заполняли класс, сидели на подоконнике, на скамейке, все стулья были заняты – в общем, аудитория была совершенно полная. А однажды Берта Соломоновна попросила Генриха Густавовича, чтобы он послушал, как я выучила Сонату №15 Бетховена. Так что и у меня был урок у Генриха Густавовича: он со мной подробно этой сонатой позанимался, а потом я ее проходила десятки раз со своими учениками и рассказывала, что и как он мне объяснял».

И, конечно, Нейгауз часто давал концерты, во время которых охотно откликался на просьбы из зала: «Генрих Густавович, сыграйте, пожалуйста, вальсы Шопена!».

«Во-первых, я не бабушка. Во-вторых, я профессор Столярский»

Во время Великой Отечественной войны – с 18 сентября 1941 года до дня своей смерти 24 апреля 1944 года – преподавал в Свердловской консерватории Пётр Соломонович Столярский, скрипач и педагог, народный артист Украинской ССР, основатель первой в СССР специализированной музыкальной школы для одаренных детей в Одессе. В эвакуации он был со своей дочерью Неллей Петровной. Мира Исаевна хорошо помнит, каким человеком и преподавателем он был: «Трудно найти слова, чтобы выразить безмерную любовь к нему всех окружающих от мала до велика. Пётр Соломонович источал тепло, ласку, внимание, доброжелательность ко всем, кому доводилось с ним общаться. Мы, тогда еще молодые люди, новички в профессии, ловили каждое его слово. Мы никогда не забывали, каких великих скрипачей он вырастил – Давида Ойстраха, Елизавету Гилельс, Бориса и Михаила Гольдштейнов, Натана Мильштейна, Михаила Фихтенгольца и многих других.

Он с раннего возраста приучал детей к концертному исполнительству. Помню один из академических концертов, который проводил Столярский. На сцену вышел ученик 4 или 5 класса и уже приготовился играть, но его решительно остановил Пётр Соломонович. Он сказал: «Мальчик, ты не можешь играть: ты не поздоровался, не поклонился. Иди обратно и сделай все, что нужно». Мальчик вышел снова, поклонился, Пётр Соломонович сказал: «А теперь играй».

Одесситы рассказывали, как Пётр Соломонович присматривался к детям в разных жизненных ситуациях. Вот один из таких эпизодов. Однажды он гулял по проспекту и обратил внимание на группу играющих детей. Дети играли очень активно, особенно среди них выделялась девочка 8-9 лет. Она подавала команды бежать, останавливаться, делать разные фигуры, прыгать, прятаться… Пётр Соломонович наблюдал за ними, а девочку-командиршу подозвал к себе. Поговорил с ней и узнал, что она живет с бабушкой. Он пригласил их прийти в свою школу, пообщался с девочкой, проверил ее музыкальные способности – они оказались очень яркими. Так выросла еще одна замечательная скрипачка.

В своей одесской школе Пётр Соломонович распорядился построить в каждом классе красивые подиумы, чтобы дети как можно раньше приучались к сцене. Мы этот опыт взяли на вооружение: в нашей школе-десятилетке, во всяком случае, в блоке фортепианных классов, такие подиумы существуют, и преподаватели отделения специального фортепиано считают, что эта деталь очень полезна для развития учащихся.

Столярскому, как и всем нам, приходилось есть в столовой спасительную «заваруху». Как-то он стоял в небольшой очереди на раздаче, и на переменке в столовую вбежала девчонка-студентка и спросила у последнего в очереди: «Бабушка, вы последняя?» – на что Пётр Соломонович очень добродушно ответил: «Во-первых, я не бабушка, а дедушка. А во-вторых, я профессор Столярский». Сцена была очень занятной!

Если профессор был чем-то неудовлетворен – например, исполнительской концепцией какого-то произведения, то замечал, что с этой трактовкой он не согласен и всегда очень убедительно раскрывал свою трактовку произведения.

Вспоминая свою одесскую школу, он говорил: «Школа имени мене», что было бесконечно справедливо. Его прекрасное создание – школа, восстановленное после войны, процветает и в наши дни.

Для маленьких и больших музыкантов того времени общение с Петром Соломоновичем было верной школой приобщения к музыкальному искусству. Память о нем никогда не покидает наши сердца».

Пётр Соломонович мечтал о возвращении в Одессу и с радостью воспринял новость о ее освобождении. Увы, его детище было сожжено фашистами. Это известие окончательно подорвало здоровье Петра Соломоновича. Он так и не вернулся в Одессу: 29 апреля 1944 года Столярского похоронили в Свердловске на Широкореченском кладбище.

«На пятом курсе осталась только я одна»

Война подходила к концу. В 1944 году после освобождения Киева вернулась на родину Киевская консерватория, а с ней – все выпускники этого года. В выпуске осталось 15 человек, на отделении специального фортепиано – только Мирра Исаевна.

«На пятом курсе осталась только я одна, – рассказывает Мира Исаевна. – Председателем экзаменационной комиссии был профессор Московской консерватории пианист Григорий Романович Гинзбург. Впервые в госэкзамен было включено проведение колоквиума, как он будет проходить, было неясно. Берта Соломоновна считала, что в выпускной программе должны быть представлены произведения всех стилей: классическая полифония, крупная форма, русская музыка, клавесинисты, современная музыка. Этот репертуар уложился в час и тридцать минут. Перед исполнением Четвертого концерта Бетховена (конечно, из всех трех частей) я сделала маленький перерыв. В этот перерыв ко мне подошел профессор Виктор Николаевич Трамбицкий и сказал, что госкомиссия приняла решение освободить меня от коллоквиума, так как в моих знаниях и понимании музыки их достаточно убедило исполнение программы. Это сообщение мне очень помогло снять лишнее напряжение, экзамен прошел достаточно успешно, оценка – пять баллов».

Мира Исаевна Олле получила направление на преподавательскую работу в школу-десятилетку (сейчас – Уральский музыкальный колледж), где работает и сегодня. Закончилась война, к музыке потянулись дети, открылись новые школы, окрепла Свердловская – затем Уральская – консерватория.

Во время войны Свердловск принял профессоров и студентов из Ленинграда, трех консерваторий Украины (Киева, Одессы и Харькова), две крупные композиторские организации из Москвы (Оргкомитет Союза советских композиторов и Московский союз композиторов), Государственный ансамбль народного танца СССР. Получившие здесь приют музыканты, особенно крупнейшие из них, внесли весомый вклад в развитие музыкальной культуры города.

Текст подготовлен в рамках проекта «Музыкальные экскурсии по культурной эвакуации». Проект, созданный Музыкальным обществом и Музеем истории города Екатеринбурга при поддержке Фонда Президентских грантов, направлен на сохранение исторической памяти. В данный момент собирается база интервью с очевидцами эвакуации, с теми, кто участвовал или близко связан с участниками. В сборе интервью принимают участие студенты музыкальных вузов, ссузов, школ. Собранный материал ляжет в основу трех экскурсий по местам, связанным с эвакуацией, будут изданы карты-путеводители.

поделились
в соцсетях


Комментарии пользователей сайта

Елена / 25 Апреля 2020 в 11:20

Спасибо за рассказ! Я училась у Миры Исаевны в консерватории.это удивительный человек. Хорошо,что она об этом рассказала, в годы учебы мы мало что знали про военную историю консерватории.

Полина / 08 Мая 2020 в 09:09

Спасибо за замечательную статью!

Андрей / 22 Июня 2020 в 11:59

Можете пояснить эту фразу: Пётр Соломонович мечтал о возвращении в Одессу и с радостью воспринял новость о ее освобождении. Увы, его детище было сожжено фашистами"? Что было сожжено? Какое детище?

Дарья Санникова / 22 Июня 2020 в 17:24

Уважаемый Андрей! Пётр Соломонович Столярский — основатель музыкальной школы для одаренных детей в Одессе, в тексте об этом упоминается дважды. Именно школа, его детище, была сожжена фашистами. Здание школы было восстановлено в 1952 году, в настоящее время это Одесская средняя специальная музыкальная школа-интернат им. профессора П.С. Столярского.

Оставьте комментарий

Добавить комментарий

Официальный сайт Управления культуры
Администрации Екатеринбурга

Новости
Диалог
Арт-терапия
Афиша
Места
Прямая линия
Управление культуры